Глава 16

Этого не может быть! Не может и все! Как мантру повторяла я, глядя на тонкий белый прямоугольник в моих руках. Глаза слезились, взгляд затуманился, даже в какой-то момент обрадовалась, что две полоски мне просто привиделись. И вижу только одну ярко красную полосу. Протерла глаза, но ничего не изменилось — тест положительный.

Я сидела на диване, подтянула к себе ноги и обняла их руками. Подбородком уперлась в колени. Прошло два дня с момента моего увольнения. Эмоции стихли, оставляя после себя твердую решимость добиться справедливости. Если Наталья Владимировна думает, что оставив меня у разбитого корыта, верный путь в росте ее карьеры, то сильно ошибается. Естественно, она побеспокоилась и о себе, составив для меня просто восхитительные рекомендации! Если я не смогу найти себе работу, то и переманить своих постоянных клиентов попросту не сумею.

Вчера, когда я зашла за расчетом, вдруг выяснилось, что не так то много заработала и вообще у меня из ниоткуда всплыло множество штрафов, в связи с чем мне выдали несчастные гроши, на которые разве что пару раз сходить в супермаркет! Именно в тот момент я решила во что бы то ни стало отомстить бывшей начальнице, вопрос оставался только в том. как осуществить. Не хотелось бы действовать такими же гнусными методами, не принесет мне это счастья. Я желала сделать все по-честному, но чтобы Наталья Владимировна осознала свою ошибку. Пока кроме стрижек на дому ничего умнее придумать не вышло.

Почти у половины бывших клиентов есть мой номер, я бы могла перезвонить каждому из них и пригласить к себе, но пока притормозила. После того, как вернулась из салона, повалилась на кровать и уснула! Проснулась вечером и поняла, что нужно срочно идти к отцу, пока не закончились часы посещения. Вот тогда-то ко мне и закрались нехорошие мысли. Вспомнила, как Настя рассказывала о своей беременной двоюродной сестре, которая все время хочет спать и есть. А в перерывах ее изредка тошнит. Последнего у меня не наблюдалось, но вот усталость и голод преследовали. Окончательно огорчилась сегодня утром. Задержек в месячных за последние два года никогда не было, они начинались день в день, как раз я ждала из еще вчера и не дождалась. У меня оказался припрятан один тест на крайний случай, и вот я держу его в руках. Чувствуя, как к горлу подступают рыдания, глубоко вдохнула.

Еще толком не осознала всю «прелесть» ситуации, эти две полоски ввели меня в ступор, из которого вот уже час не могу найти выход. Беременность перечеркивала все надежды и мечты. Миша… Зачем я ему буду нужна с чужим ребенком?

Одинокая слезинка скатилась по щеке, смахнула ее рукой и решительно набрала номер Насти. Обещала ей, что приду на днях, вот и выискался повод. Мы общались с ней вчера и вроде как помирились, во всяком случае, зла на нее не держу. Я ей рассказала о разрыве с Витей, об отношениях с Мишей. Настя была на седьмом небе от счастья.

А сейчас отчаянно необходимо с кем-то поделиться. Анисью я моментально списала со счетов. Нет, делиться такими новостями с ней глупо. Мне нужна именно Настя, знающая меня как облупленную.

— Алло, — ответила она. вырывая из задумчивости.

— Привет, ты сейчас не занята?

— Угу, занята, разглядыванием потолка, — подруга тяжело вздохнула. — Как же мне надоел этот гипс, кто бы знал… — пожаловалась.

— Тогда я приду?

— О, супер. — она оживилась. — Жду.

Сбросив вызов, бросила тест в сумочку и ушла переодеваться. Я еще не рассказывала ей, что меня самым гнусным способом турнули с работы. Хотя, может в свете новых событий оно и к лучшему?

Через двадцать минут я позвонила в звонок и ждала. Настя словно стояла около двери, довольно быстро открыла и впустила меня.

— Привет! — подруга отставила костыли к стене и полезла обниматься. — Будто сто лет не виделись! Что-то вид у тебя болезненный… — отстранилась и заглянула мне в глаза, нахмурилась. — Ну-ка, пойдем, расскажешь, что стряслось.

В комнате я уселась в кресло, Настя предпочла улечься на кровать. Закинула пострадавшую ногу на подушку, что валялась рядом и блаженно застонала.

— У меня такое ощущение, словно в жизни началась черная полоса.

— Как я тебя понимаю, — подруга указала на гипс.

Фыркнув, качнула головой и широко улыбнулась. Знала бы она, с чем сейчас сравнивает! Но я не стала томить ее в ожидании и выложила карты на стол:

— Два дня назад меня уволили.

— Да ты прикалываешся, — махнула рукой, словно я сморозила чушь. — Нет? — после долгой паузы уточнила она. — Пипец! У вашей начальницы все дома? Да за тобой же уйдет большая часть клиентуры.

— А некуда им уходить, Наталья Владимировна предусмотрела этот вариант и написала мне такую рекомендацию, что ни один уважающий себя салон не возьмет меня. Да даже захудалая парикмахерская, — высказалась я отстраненным голосом.

Но не это волновало сейчас больше всего, и подруга видела все по моим глазам. Вон как пристально наблюдает, даже сощурилась, заметила подвох!

— Почему у меня такое чувство, что это лишь вершина айсберга?

— Есть еще несколько мелочей, — нехотя призналась.

Наверно, желала растянуть момент истины, до сих пор сложно свыкнуться с мыслью, что я теперь не одна. В прямом смысле этого слова.

— Отец сейчас в больнице. Тоже, кстати, с гипсом на ноге, — я усмехнулась. — Умалишенный сосед стрелял с травмата по бутылкам и попал папе в коленку, — Настя присвистнула, а потом сказала:

— Радуйся, что травматическим оружием палил, там же вроде резиновые пули, да?

— Да, все обошлось малой кровью…

Вот теперь настал тот момент, когда следовало бы добить и успокоиться, но у меня из-за нервозности трусились руки. В горле застрял ком и, кажется, все остальные слова.

— Давай уже, признавайся! — подруга не выдержала долгой паузы.

Приподнялась и сосредоточенно смотрела прямо мне в глаза. Я раскрыла сумку и достала оттуда тест. Еще раз взглянула (вдруг ошиблась и сейчас покажусь совсем глупой), две красные полоски никуда не исчезли, лишь слегка побледнели, но факт оставался фактом. Глубоко вдохнув, протянула подруге белый прямоугольник со словами:

— Я беременна, — пока она с отвисшей челюстью смотрела на него, уточнила: — От Вити.

Настя застыла как памятник и даже не моргала. Прошла долгая минута, прежде чем подруга осознала мои слова и оторвала взгляд от теста. В ее серых глазах четко просматривался шок. Конечно, наверняка не то хотела услышать.

— Подожди-подожди! — быстро затараторила она. — Ты уверена, что ребенок от Вити? Да и потом, мало ли, что показал этот кусок пластмассы, — попыталась успокоить, но все бессмысленно.

— Я практически на девяносто процентов убеждена, что беременность есть. Так что тут без вариантов.

Наступила неловкая тишина. Я вздохнула, прижала ладонь к еще плоскому животу и попыталась понять, какие испытаю эмоции. Либо слишком рано, либо же для меня новость до сих пор является чем-то призрачным. Еще бы пару недель назад могла прыгать от счастья до потолка, но теперь… Конечно, малютка не виноват, что ему достался такой ужасный папаша, и убивать его из-за этого у меня и в мыслях не было. Подруга будто уловила мой настрой, уточнила:

— Если так, то что дальше? Будешь рожать?

— Естественно, — моментально ответила, как само собой разумеющееся.

— А Миша? — аккуратно задала она следующий вопрос.

Сердце в ту же секунду защемило от тоски. На глаза навернулись слезы, я чаще заморгала, не хочу показывать подруге свою печаль от неминуемой потери. А то, что это произойдет, у меня не было сомнений. Миша сам мне сказал, что не любит сюрпризы. А тут вдруг такое!

— Ему не нужна чужая обуза. Так что наши отношения себя исчерпали.

— Но они же даже не успели начаться! — воскликнула Настя.

Она словно упрекала меня, и от этого стало только хуже. Сама не поняла, в какой момент потеряла самообладание и разрыдалась. Все навалилось одно на другое, я не выдержала. Подруга, кряхтя и ругаясь, доползла до меня и обняла. Погладила по волосам, шептала какие-то несуразные милые вещи, стараясь утешить.

— Мне нужно ему написать… — сквозь слезы пробормотала и шмыгнула носом. — Пока могу, потом будет сложно.

— Писать? Лер, ты собралась бросить мужика по смс? Сбрендила?

— Но что мне делать? — Настя отстранилась и окинула гневным взглядом. — Страшно, понимаешь? Вот у меня такое ощущение, что Миша попросту рассердится. Со стороны так выглядит, словно я специально все подстроила, чтобы в итоге повесить на него ребенка.

— Прости, конечно, но ты несешь какой-то бред.

— Да почему?! — разозлилась на нее.

Ведь все логично! Будь я на месте Михаила, послала бы себя куда подальше.

— Потому, — заупрямилась Настя. — Не вздумай рвать отношения, поняла меня? Для начала давай хотя бы сходи к врачу, а там уже решим, идет?

Кивнула, лишь бы та отстала. Все равно поступлю по-своему. Зачем мне подтверждение врача, что это изменит? Только время до часа X растяну, а потом вообще не сумею собраться с силами, чтобы раз и навсегда рубануть топором по нашему с мужчиной будущему.

Искренне улыбнуться подруге оказалось не так просто. Душа рвалась на части, меня выворачивали наизнанку мысли о предстоящем разрыве с Мишей. Зачем только позволила привыкнуть к нему. Влюбиться! Конечно, был один единственный идеальный выход из положения — аборт. Скривившись, тряхнула головой и сделала глубокий вдох. Нет, на такие крайние меры я идти не собираюсь.

— Ну, ладно. Что мы все обо мне. Ты как поживаешь? С Сашей поддерживаешь отношения?

Нужно было срочно переключиться на другую тему. Но увидев, как Настя понурила плечи, выругалась про себя. Отлично, Киселева. Теперь плохо не тебе одной. Ну, молодец, что тут скажешь.

Она ухватилась за мою ладонь и встала на здоровую ногу, доползла до кровати и уселась. Схватила подушку и обняла руками, словно держалась за спасательный круг.

— Нет, он избегает меня с того дня. На звонки если и отвечает, то обходится сухим приветствием и безразличным: «Как дела»

Я промолчала, хотя на языке крутились слова: «Сама виновата» Вижу по угрюмому выражению лица подруги, что все прекрасно осознает. Только от этого никому не легче.

— Осуждаешь меня, — она не спрашивала, а я не отрицала. — Думаешь, я такая черствая, что ничего не понимаю? Понимаю, еще и как. Только вот скажи мне, а нужен ли он Анисье? Небось веселится сейчас на полную катушку, и побоку на чувства Саши.

— Зря ты так, — обронила с упреком. — Мы с ней, знаешь ли, хлебнули горя на днях. Но, ты права, разрыв отношений рыжая пережила почти стойко. Просто Саша ей потакал во всем, а нужно было держать в узде.

— Да попробуй приструнить эту нахалку, — буркнула подруга, а потом добавила: — А в итоге она психанет и скажет, что встречается с тираном, — рассмеялась.

— Все может быть.

Настя не стала расспрашивать, в какие неприятности мы попали с Анисьей.

Но я видела неподдельный интерес в ее взгляде.

— Мы с ней ездили в деревню к моим родителям. В общем, нарвались на шайку местных хулиганов, едва унесли ноги.

Вкратце рассказала, не вдаваясь в подробности. Вспоминать снова пережитый ужас и нервничать мне сейчас совершенно не с руки.

— Ну, понятно, — только и ответила Настя.

Разговор после упоминания Анисьи совсем не клеился. Подруга не выглядела счастливой, наверняка чувствовала себя преданной или что-то в этом роде. Я вздохнула и достала смартфон, посмотрела на время. Прошло уже два часа, а мне показалось, что пять минут!

— Пойду я, наверно. К отцу надо зайти тоже, — засобиралась домой.

— Ты приходи еще, а то я с этим гипсом и выйти толком никуда не могу, скучно дома одной.

— Конечно! — обняла подругу.

Настя взяла костыли и пошла за мной в коридор. Я оделась, забрала сумку и, попрощавшись, вышла из квартиры.

Спустилась вниз и встала на крыльце. Вдохнула свежего воздуха и собралась с силами. Если не сделаю этого сейчас, то потом и вовсе не решусь! Телефон я не прятала в карман, специально держала в руке. Найдя в вызовах нужный номер, написала дрожащей рукой смс:

«Миша, мы не можем быть вместе, прости…»

Пока не передумала, отправила и выключила телефон, от греха подальше. К горлу подкатил горький ком. Ноги подкосились, я оперлась плечом о стену и закрыла рот рукой, чтобы заглушить рыдания. Ну же, соберись! Дома будешь оплакивать свою нелепую жизнь! Слезы катились ручьем, мне казалось, что они жгли глаза и оставляли после себя пекущие дорожки на щеках. Почему же так больно? Сердце постоянно сбивалось с ритма, я пыталась угомонить кипящие эмоции внутри, дышать глубже, но ничего не получалось. Нельзя, соберись! Все повторяла про себя, только разве от этого легче?

Кое-как совладав с наступающей истерикой, оторвалась от стены, служащей для меня опорой, поплелась домой. С затуманенным от слез взглядом шла на автопилоте. В голове не осталось ни единой мысли, я была опустошена и разбита. Кто знает, может Миша только порадуется моему сообщению и вздохнет с облегчением. Рос ведь пытался мне что-то сказать, но я как трусиха перебила его и вставила свои «пять копеек» Ничего, прейдет время, все забудется и уже не стану так болезненно реагировать, вспоминая моего светловолосого красавца. Уже не моего…

Я вошла во двор посмотрела на парковку. Неподалеку от подъезда стояли два черных джипа, которых здесь раньше не видела. Взглядом искала машину Миши, наверно, в глубине души надеялась на чудо, но его просто не может быть, при всем желании!

Войдя в подъезд, поднялась на свой этаж и замешкалась. Полезла в сумку за ключами, как вдруг сзади услышала тяжелые шаги. Кто-то спускался. От нехорошего предчувствия волосы на затылке встали дыбом. Тело пробило крупной дрожью, дыхание сбилось. Неужели Витя? Ну, конечно, он ведь мог оставить свою машину в другом месте, лишь сбить с толку.

— Хватит меня преследовать, — я обернулась.

Крик застрял в горле, когда уставилась на двух лысых амбалов, возвышающихся надо мной, как небоскребы. По венам понесся адреналин, подталкивая меня к необдуманным поступкам. Швырнула сумочку одному из мужиков в лицо и кинулась наутек.

— Геныч, лови сучку!

Меня подгонял страх, но убежать не получилось. Геныч поймал на ступеньках, грубо схватил под локоть и потянул назад, словно тряпичную куклу.

— Отпусти! — закричала и стала брыкаться.

Что происходит? Я не могла связно думать, страх скрутил желудок в тошнотворный узел, меня едва не вывернуло наизнанку. Слезы брызнули из глаз.

— Молчи, — этот Геныч заткнул мне рот рукой и ткнул чем-то в спину.

Пистолет? О, нет! Быть такого не может! Я перестала дышать и застыла в немом шоке. Первый амбал, в которого бросила сумочку, бесцеремонно ее раскрыл и нашел ключи от квартиры. Широко распахнутыми глазами наблюдала, как он открыл замок и распахнул настежь дверь.

Геныч толкнул меня вперед, не оставалось ничего иного, как подчиниться и войти в квартиру. Второй мужик хлопнул дверью, пресекая любые попытки к бегству. Мы так и стояли, пока другой амбал обошел все комнаты и вернулся обратно.

— Ничего так квартирка, — заговорил с ехидной улыбкой.

Я заметила, как хищно засверкали его глаза, он не скрывал, что с радостью повалил бы меня на кровать и подчинил себе, ломая сопротивление.

— Слышь, ты нам бабки когда собираешься возвращать, а? — приблизился почти в плотную.

Грубо впился пальцами в подбородок и поднял голову, вынуждая смотреть в его серые глаза. В них было столько злобы и ненависти, что у меня подкосились ноги. Поскольку Геныч все еще закрывал мой рот, я замычала ему в руку. Он убрал ладонь, и я моментально попыталась заорать. Амбал, что стоял ко мне лицом среагировал молниеносно. От звонкой пощечины в ушах зазвенело, в голове вспыхнула адская боль. Я зарыдала, не в силах ничего поделать. Геныч угрожал пистолетом сзади, и происходящее сейчас напоминало дурной сон.

— Ка-а-кие деньги? — спросила дрожащим голосом.

Во рту чувствовался металлический привкус, щека саднила и ныла, но я постаралась взять себя в руки.

Незачем показывать двум уродам, что напугана до икоты, только тело предательски дрожало, и слезы боли выдавали с головой. Попыталась сосредоточиться и вспомнить, о чем вообще твердит верзила, но ничего на ум не пришло. Может быть, они ошиблись? Ох, как же заманчиво звучала мысль…

— Которые нам задолжал твой мужик, — с единой улыбкой бросил амбал, словно я. должна была все понять.

— Какой мужик? — мой голос прозвучал тихо, в нем явственно слышалось недоумение.

— У тебя их что, много? — он заржал. — Геныч, ты слышал это?

Оба смеялись, будто я им секунду назад рассказала смешной анекдот. Мне же было не до веселья. Этой ситуации есть только одно разумное объяснение, и лучше бы мне ошибаться, но следующие слова убили всякую веру:

— Хватит играть в несознанку, — гаркнул урод и снова вцепился в мой подбородок пальцами. — Твой Витюша задолжал шефу бабки, а он не любит ждать. И лучше бы тебе отдать их в течение следующей недели, иначе пеняй на себя!

В его глазах не было ничего, кроме холодного расчета. Он пробежался ими по комнате, а затем снова вонзился в меня поистине устрашающим взглядом. Я ’ пискнула от страха и едва держалась, чтобы не сорваться на истерику. В следующую секунду ощутила, как во мне поднимается волна гнева и негодования.

— Почему я должна за него что-то платить? — уверенно спросила, глядя прямо в эти убийственные глубины. — Мы с Витей расстались, идите к нему и требуйте свои деньги!

— Мне насрать, вместе или нет. Есть долг, твой дружок сам сказал, что его невеста будет с нами любезной и выплатит все до копеечки, — ему хватило наглости ухмыльнуться и подмигнуть мне!

Но сейчас амбал волновал в самую последнюю очередь. Что он только что произнес? Возможно ли такое, что у меня на фоне лютой головной боли развились слуховые галлюцинации?

— Я даже не знаю, где он и что произошло. Черт… — лихорадочно думала, что же делать. — У Вити есть машина, заберите ее! — отличный вариант, и все должны остаться довольны.

— Глупая девчонка, босс уже забрал ту рухлядь и поверь, она лишь покрыла частично моральный ущерб. Но основной долг все еще за тобой, куколка. В общем, так, — его лицо стало суровым и непроницаемым, — у тебя есть ровно неделя, чтобы собрать бабки. Похрен, где достанешь, это не наши проблемы. И учти, надумаешь бежать — пеняй на себя.

— Сколько? — хрипло выпалила, чувствуя, как ком мешает мне нормально дышать.

— А ты у женишка своего спроси, — гоготнул Геныч и убрал пистолет.

Обошел меня, достал из внутреннего кармана черной кожаной куртки визитку и бросил ее на кофейный столик.

— Решишь продавать квартиру, звони по этим номерам.

— Неделя, — напомнил второй.

Я застыла, как вкопанная и все, что могла сейчас — кивнуть. Меня било крупной дрожью из-за нарастающей истерики. Как только захлопнулась дверь, повалилась коленями на пол и зарыдала, выплескивая весь накопившийся ужас за долгие минуты, проведенные с бандитами.

Нужно что-то делать! Как-то действовать, но я была так напугана и сбита с толку, что не могла никак собрать мысли в кучу.

Прошло много времени, прежде чем слезы иссякли, я оглянулась, увидела стационарный телефон и поползла к нему. Ноги все еще дрожали, боюсь, если попытаюсь встать — снова упаду. Добравшись, сняла трубку с базы и набрала по памяти мобильный номер подруги.

— Алло, — удивленно ответила она. — Лер, ты чего с домашнего звонишь?

— На-а-асть… — прорыдала и запнулась.

Я уж думала, что все выплакала. Видимо, нет. Мой голос вышел совсем жалким, прочистила горло и продолжила говорить:

— Прошу, мне страшно… ты можешь прийти? — кое-как собрала в себе силы ответить.

Лишь потом вспомнила, что она с гипсом, чертыхнулась про себя. Конечно, Настя сейчас откажется и придется тебе, Лера, разгребать за Витей проблемы самой.

— О, господи, что произошло? У тебя такой голос… — она помолчала несколько секунд. — Блин, как же этот гипс уже меня бесит! Я что-то придумаю, ладно?

— Спасибо, — выдохнув, сбросила вызов и положила телефон обратно.

Рядом лежала та самая визитка. От вида обычного белого прямоугольника кровь застыла в жилах. Эти бандиты… Кто они? Кто их босс? Дрожащей рукой потянулась и взяла картонку. Никаких имен, только надпись: «Риелтор» и пара контактов.

Я вдруг вспомнила, Миша рассказывал, что мой бывший работает на мужчину, держащего несколько риэлторских фирм в нашем городе. Как же его там… Шабанов, вроде. Во что ты, Витя, вляпался? И почему, черт возьми, все повесил на меня? Как удивительно быстро страх сменялся на гнев. Мне хотелось лично посмотреть в глаза бывшему жениху и услышать очередные оправдания. Наверняка станет ныть, какой он бедный и несчастный, так старался для нас, а в итоге… Что? Почему те двое не рассказали, что конкретно стряслось? А сумма долга? Сколько сейчас стоит трешка в центре города я понятия не имела, но это должны быть внушительные деньги! И даже ее не хватит, по словам верзилы, на долг. Ну, прекрасно! Если Витя думает, что я продам квартиру родителей, лишь бы вытащить его задницу из неприятностей… Что ж, его ждет сюрприз.

В дверь позвонили. Я помолилась, чтобы это оказалась Настя. Уже собралась вставать, но услышала, как кто-то зашел в квартиру. Судя по характерному стуку о паркет, пришла подруга.

— Лер, что прои… О. Мой. Бог! — воскликнула она и испуганно смотрела на мое лицо.

Я вздохнула, наверняка после пощечины остался след или даже кровь. Прикрыла на секунду глаза и попыталась снова не разреветься, хотя эмоции подступили комом к горлу.

— Это что. Витя тебя так? — Настя подошла и легонько коснулась моей щеки.

— Не совсем… — я поморщилась от боли. — Короче, он задолжал своему шефу космическую сумму и угадай, что произошло сейчас.

Подруга округлила глаза и застыла с раскрытым ртом, не в силах хоть что-то ответить. Выдохнула, поковыляла к дивану и шумно уселась на него. Костыли поставила рядом.

— Вот говнюк! — воскликнула она и ударила кулаком по обивке. — Поправь меня, если ошибаюсь: он спихнул долг на тебя? — я кивнула. — Нет, он не говнюк. Он трусливая скотина!

Настя не стеснялась в выражениях и целую минуту полоскала Витю плохими словами, которые только знала. Я лишь изредка кивала, добавить все равно нечего.

— И где Витя, ты знаешь?

— Понятия не имею, — я пожала плечами. — Надо звонить и…

— Возьми мой телефон и набери со второго номера. Он ведь его не знает?

Я отрицательно качнула головой. У Насти был еще один номер, на всякий случай. Как она однажды выразилась: «А что, второму слоту для сим-карты пустовать?»

— Ну да, где гарантия, что он вообще ответит, — проворчала я и набрала его номер.

Спустя приличное количество гудков, наконец-то, услышала хрипящее:

— Да.

— Ну, привет, Витя.

— Ох, Лера, милая! Какое счастье, что ты позвонила! — я скривилась и глубоко вдохнула.

— Да что ты? — ехидничала, прям как те амбалы. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Я… приходи ко мне в больницу, это не телефонный разговор.

Удивленно вскинула бровь и поджала губы. Ладно, так даже лучше, будет повод посмотреть ему в глаза!

— Где?

— Восьмая городская больница. Второй этаж, третья палата. Приходи.

Послышались гудки. Я отдала телефон Насте и коротко пересказала ей наш с Витей разговор.

— И что, поедешь? — с сомнением спросила она. — Одна?

— Да. Не думаю, что может случиться еще что-то. Все, что могло, уже стряслось.

— Ладно. Будь на связи, а я здесь останусь.

— Но…

— Никаких но! — упрямо заявила она, перебив меня. — Если через два часа не объявишься, я звоню в полицию.

С Настей лишний раз спорить мне не хотелось. Махнула рукой и ушла в ванну. Посмотрев на себя в зеркало, застонала и смыла следы засохшей крови. Жаль, что нельзя стереть появляющийся огромный синяк со щеки.

Переодевшись, нацепила солнцезащитные очки и вызвала себе такси. Попрощалась с подругой и заверила, что обязательно позвоню, если что-то пойдет не по плану.

* * *

Таксист припарковался и назвал мне сумму. Я удивилась, оглянулась по сторонам и тряхнула головой. Мыслей не было, но весь путь пролетел для меня, как в тумане. Расплатившись, вылезла из авто и пошла по аллее к главному корпусу. Пока шагала, слышала хруст снега под ногами, постоянно оборачивалась, как параноик. Ну, хватит, нет там никого! Однако ощущение, будто за мной пристально наблюдают, не покидало, даже когда я оказалась в холле.

Я искала глазами тех самых громил, побаиваясь, что они не отстали так просто. Их не было. Выдохнув, сняла куртку, очки оставила, как бы глупо не смотрелась со стороны. Сдала одежду, на гардеробщицу лишний раз старалась не смотреть. А она не стала задавать вопросы. Это же больница, здесь, наверняка, и не такого насмотришься за день! Пыталась успокоить себя, когда поймала прищуренный взгляд тетки, что неподалеку мыла полы. Быстро обойдя женщину, купила в киоске бахилы и, пока не нарвалась на ее «комплименты», надела их на сапоги.

Я отсиживалась некоторое время, подниматься к бывшему женишку нет никакого желания. Оттягивала нашу встречу так долго, как могла. Перед смертью не надышишься!

— Я смогу, — тихо, но четко произнесла и сжала руки в кулаки.

На втором этаже меня у входа остановила женщина за стойкой и грозно поинтересовалась:

— Вы к кому?

Глянула на мои ноги, удовлетворенно выдохнула, подняла взгляд и теперь тепло улыбалась, будто я доставила ей моральное удовольствие!

— О, ну хоть в бахилах, — добавила, но все еще ждала ответ.

— Я в третью палату, к Дроздову.

Она нахмурилась, заглянула в журнал и только потом разрешила пройти, уточнив:

— Часы посещения заканчиваются через сорок минут.

— Ладно.

Тем и лучше, Витя не сможет долго компостировать мне мозги своими сказками о светлом будущем. Около палаты стоял светловолосый мужик в спортивном костюме, без каких либо видимых повреждений, разговаривал с кем-то по телефону. Я прошмыгнула мимо, зашла и сразу увидела своего бывшего жениха. Он занимал кровать у окна, она моментально бросалась в глаза при входе. Едва не ахнула, заметив у него перебинтованную голову. Прошлась хмурым взглядом по его фигуре и остановилась на правой ноге с гипсом. Вернулась к лицу, Витя смотрел прямо на меня и улыбнулся. Губа явно была разбита, но ранка уже заживала. В целом выглядел… сносно.

— Лерка! — прохрипел он. — Ты чего в очках?

Оглянулась, в палате мы сейчас были одни, я шагнула вперед и сняла солнцезащитные очки. На лице Вити не дрогнул ни единый мускул и что-то внутри меня оборвалось. Не то, чтобы была хоть малейшая причина все еще цепляться за наши чувства. Подойдя к его кровати, опустила голову и глядела в пустые омуты, которые раньше считала привлекательными. Отвращение и стыд пронеслись сквозь меня, я скривилась, не в силах сдержать эмоции. Это не скрылось от бывшего женишка.

— Что, дурно выгляжу? — он перевернулся и попытался сесть.

На лице появилась гримаса боли, Витя не стал больше пытаться и остался в таком положении. Уж не знаю, претворялся он или действительно плохо, но так же решила не реагировать на подобные фокусы. Если ему плевать, то мне тем более.

— Даже ничего не спросишь? — меня задело за живое, что первым делом Витя интересуется о себе любимом!

— А ты? — ответил мне тем же. — Вообще-то это я тут лежу весь в бинтах и…

— Вот не надо перекладывать с больной головы на здоровую, — перебила его бурную речь.

Я не кричала, даже не возмущалась. Мне нужны ответы, после которых уйду навсегда. А вещи… ну уж что-нибудь придумаю.

— Вот как ты заговорила? — сощурился, в глазах моментально появилась злоба, и он незамедлительно выплеснул ее на меня: — Если уж на то пошло, Лерка, в моей аварии виновата ты!

Я задохнулась от упрека и раскрыла рот, ничего не смогла ответить. Была настолько ошарашена, что все слова застряли в горле.

— Изменила и выставила меня из квартиры, как какую-то бездомную шавку! — вскрикнул он, а затем поумерил пыл и уже тише стал говорить: — Естественно, мне не оставалось ничего иного, как вернуться на работу.

— А потом ты сел за руль в дурном расположении духа и попал в аварию? — догадалась я.

Его травмы не похожи на побои, и кроме как авария, других вариантов нет.

— Да, черт возьми. Я впилялся на машине босса в столб. Чудом выжил! — последние слова были сказаны в таком тоне, будто я должна вообще благодарить кого-то свыше за такой подарок.

— И в итоге нашел идеальный выход из положения — повесить свой долг на меня?

Витя пожал плечами, даже не отвел глаз, в которых засверкал расчет и решение его проблем. И этот человек клялся мне в любви? Чувствуя, как наворачиваются жгучие слезы, отвернулась. Как же у него все просто. Захотел — обвинил, захотел — натравил бандитов, не беспокоясь о том, что может со мной произойти. Главное, чтобы Витенька не пострадал.

— Что тебе стоит продать Шабанову квартиру? — внезапно заговорил бывший. — Они ведь меня закопают где-то в посадке и все! Ты же любишь меня, Лера, я знаю. Сделай это ради меня, детка, и мы снова заживем как раньше.

Он шутит, да? Ну не может ведь человек, которого бросили около недели назад сейчас говорить все это на полном серьезе!

— У тебя сотрясение мозга? — уточнила, поворачиваясь к нему и стирая скатившиеся слезы обиды. — Нас нет, Витя, очнись. Не буду ничего продавать, сам разбирайся с долгами, а обо мне забудь.

Не думала, что снова испытаю агонию от его слов, но они резали как острая бритва по коже и оставляли после себя кровоточащие ранки. Я вспомнила про ребенка и ужаснулась, что у него, или ее будет такой отец! Уж не знаю, стоит ли ему рассказывать? Что это изменит? Хотя, Витя имеет полное право узнать о своем малыше.

— Вот так быстро разлюбила? — буравил меня испепеляющим взглядом. — А… — он ухмыльнулся, — у тебя ж тот богатенький тип появился, точно! — щелкнул пальцами. — Уже спала с ним, а? Ну и как? Понравилось сосать за деньги?

Я отшатнулась, словно от звонкой пощечины и ощутила первые тревожные звоночки. Внизу живота неприятно потянуло, пришлось усесться на соседнюю кровать, благо она никем еще не занята. Желудок скрутился узлом, тошнота подкатила к горлу. Зачем продолжаю сидеть здесь и слушать Витю?

— Слушай, — он все же умудрился сесть на кровати. — Так ты можешь попросить у него бабла. Не откажет, зуб даю.

Вытаращилась на него, как на инопланетное существо и тряхнула головой. Ослышалась? Но, нет. Теперь его лицо сияло, как начищенный самовар и, могу поклясться, что в уме Витя чуть ли не строил планы на чужие деньги!

— Ты больной, — прохрипела я, хватаясь рукой за горло. — Надеюсь, что наш ребенок не унаследует дурные гены, — выпалила на автомате и только через мгновение поняла, как облажалась.

Взглянула на Витю. Он замер на секунду, а затем так сладко улыбнулся, что я готова была поверить в чудо. Неужели малыш растопит слой льда в его сердце?

— Так это же меняет дело! — обрадовано воскликнул бывший.

Быстро смахнула слезы и удовлетворительно выдохнула, чувствуя истинное облегчение, бегущее теплым потоком по венам.

— Говорила об этом своему мужику?

Меня удивил вопрос, отрицательно качнула головой и недоуменно смотрела, как улыбка становится все шире, но она мне показалась слишком… расчетливой?

— Просто великолепно! — радовался он как маленький ребенок, получивший машинку на радиоуправлении. — Таким шансом грех не воспользоваться. Ты пока пережди недельку-полторы, а потом скажешь ему, что беременна.

— Что? — не поверила своим ушам. — Миша не поверит, у меня же срок и…

— Ой, — он небрежно махнул рукой. — Кто будет считать, когда на кону такой приз? Неделя-другая роли не сыграет.

Кажется, рухнула последняя надежда. Витя во всем и всегда ищет выгоду только для себя, плюя на мнение и чувства других людей. Сердце болезненно заныло, отдаваясь тупой болью в груди. Меня трясло от шока, нужно встать и уйти, бежать отсюда как можно дальше! Ноги не слушались. Я словно находилась в прострации, Витя еще что-то говорил, но его слова пролетали мимо сознания. Все, с меня хватит! Это была последняя капля терпения, моя чаша доверия опустошена. Не знаю, как нашла в себе силы, но встала и собралась уходить. Меня остановили слова:

— Люди Шабанова все равно вернутся к тебе в итоге, а не ко мне. Лучше не будь дуррой и подумай над моим предложением. Или придется продать квартиру. Смотри, решать тебе.

Он был уверен, что бандиты не станут его беспокоить. А я не представляла, как теперь решить возникшую из ниоткуда проблему.

— Только трус способен перекинуть свои долги на плечи другого человека. Что ж, надеюсь, триумф вскоре окажется твоим фиаско.