Глава 17

С самого раннего детства непризнанный сын Верховного жреца и ничтожной служанки при храме мечтал, что отец таки обратит на него своё внимание. Ассавирг вгрызался в знания, как одержимый, занимался магией, науками, всем что могло сделать из него идеального сына с тем остервенением, что присуще ослеплённому надеждами ребёнку. Он всегда был лучшим в своём классе при храмовой школе, добиваясь своего если не способностями, то прилежным терпеливым трудом. Мать отдала его в храм, как только ему исполнилось пять лет, и, пожалуй, это было лучшее, что она для него сделала за всю жизнь. Больше он её, кстати, и не видел.

А вот отца своего иногда доводилось. И каждый раз мальчик смотрел на немолодого уже мужчину, царственно взирающего на забитых и раболепно склонённых перед ним будущих жрецов, как на самого Сумеречного бога. Он был уверен, что стоит ему только попасться на глаза, отец сразу же признает его. Долго Ассавирг верил в эту чушь. Даже когда бросился Верховному под ноги, и подняв голову уставился глазами преданной собаки на того, кого считал своим идолом. Даже, когда в ответ получил жёсткую пощёчину, разбившую в кровь ему губу и отозвавшуюся в голове звонким гулом, после чего его уволокли наказывать двое жрецов. Отец ведь просто не узнал его. В следующий раз, будучи уже восьмилетним, он снова попытался привлечь внимание. Глава Храма на него даже не взглянул, когда мальчишка, низко склонив голову, попытался попросить о разговоре. Он всё ещё верил, и старался во всём быть лучшим. И ждал нового визита Верховного в их школу. И тот приехал. На этот раз наставники назвали его одним среди лучших учеников, представив пред очи правителя. Ассавирг на миг встретился глазами с отцом, испытывая ликование и дикую надежду. А тот посмотрел на него, как на пустое место и презрительно скривил губы.

— Неплохо, как для отребья. — лучше бы ударил снова.

— Я ваш сын. — не выдержал мальчишка, всё ещё надеясь.

— Ты сын шлюхи, мразь. — на детские сутулые плечи обрушилась мощь гнева Верховного, ломая кости и впечатывая коленями в каменный пол. — Заткни свою пасть иначе я вырву тебе язык и скормлю собакам. — а когда Ассавирг, скуля, уже почти терял сознание от боли и унижения, приказал — Заберите эту падаль, и всыпьте десять плетей, чтоб неповадно было рот разевать.

Больше он не верил. Этот день выжег его сыновью любовь дотла. Когда его искалеченное тело подвесили возле позорного столба и секли спину плетью, заставив вслух считать каждый удар, его сыновья любовь рассыпалась пеплом. И её место заняло другое чувство, гораздо более сильное. Ассавирг научился ненавидеть. В сухих воспалённых глазах исчезли мольба и надежда, зато зажглась безумная жажда. Истерзанный мальчишка, не чувствуя боли ни в сломанных рёбрах, ни в исполосованной спине, мечтал о силе. Чтобы больше никто не смел его, поставив на колени, звать отребьем.

В Чертог он входил с гордо поднятой головой и без капли страха в глазах. Каменные ступеньки, ведущие вниз, туда где в полной беспросветной тьме и поглощающей все звуки тишине разум погружался в хаос дарованный Сумеречным, холодили босые ступни жреца даруя обманчивое ощущение реальности. Что его ждёт он и сам не знал, нот был готов выдержать что угодно, ибо даже мысли не допускал о своём поражении.

На поясе висели фляга с водой и торба с хлебом. Больше ничего с собой взять ему не разрешили. Шаг за шагом он погружался во тьму, не оборачиваясь на прямоугольник света за спиной. Поэтому даже не вздрогнул, когда дверь в Чертог закрылась разом отсекая его от физически осязаемого мира. Магия этого места полностью поглощала любой свет и любой звук и уже спустя несколько минут он даже не был уверен действительно ли стоит ногами на полу, или это лишь плод его воображения. Не слыша даже собственного дыхания и стука сердца Ассавирг, судорожно сглотнул и опустился на пол. Прикосновение Сумеречного Хаоса, это не то, что можно выдержать, твёрдо стоя на ногах.

Спустя три дня жрецы, посланные Верховным, с опаской отмыкали дверь в Чертог, будучи уверенными, что найдут киеранта Тибуса, если не мёртвым, то точно безумным. Огромные деревянные створки открывались тяжело и будто бы неохотно. Казалось, что тьма, царящая там внизу, сейчас выплеснется наружу. Поэтому, когда вверх стала подниматься укутанная тенями фигура, служители храма готовы были забыть все приказы и броситься бежать. Принявший наказание киерант выглядел жутко. И раньше пугающие светлые глаза стали совсем белыми и чёрные дыры зрачков, казалось, затягивали в пучину полыхающего там тёмного безумия. Светлые волосы поседели, словно подёрнулись снежным налётом. Мужчина ступал абсолютно бесшумно и смотрел прямо перед собой, однако по спинам склонившихся перед ним жрецов пробежал ледяной озноб. Сила клубилась вокруг киеранта безумным ураганом, словно сам Хаос воплотился в затянутую тьмой фигуру.

— Киерант, Верховный приказал вам явится к нему. — замирая от ужаса склонился один из несчастных посланников.

Явившийся из Чертога обернулся и обратил свой ледяной взор на побледневшего храмовника.

— Приказал, говоришь? Явлюсь, раз так. — шелестнул пробирающим до дрожи голосом и тонкие губы растянулись в зловещей ухмылке.

Тоня лежала между любимыми мужчинами, слушала их мерное дыхание и не могла уснуть. Внутри ворочались странные предчувствия и на краю сознания зудела не дающая покоя тревога. Может это всё и была блажь её привыкшего к одиночеству сознания, но из головы не шли мрачные опасения. Пребывая в Аданате, войдя в семью Лэардо, она не могла себе позволить не узнать как можно больше о Вэльдегарде, Верховном… Тибусе. Она прекрасно помнила, как смотрел на неё этот подонок. А ещё подробно расспросила своих мужчин о том, что произошло шесть лет назад. Как упорно преследовали Риссу и её семью храмовники и посланные киерантом Тени, как выкрали её юную кузину и чем это для неё обернулось. Как саму принцессу похитили из этого дома. Перед глазами то и дело вспыхивала картинка, как ловит кулак Ассавирга пылающий конец огненной плети Зака, растирая его в пепельную пыль. Их противник очень силён. И коварен. И она, именно она, почему-то была ему нужна. Хотелось бы Кошке убедить себя, что это всё выдумки. Сказать: “ Да кому я надо? ” Но не получалось. Это в родном мире никому не было дела до сироты из детдома, до безбашенной хулиганки, даже до учителя и тренера, впоследствии. Никому она там толком не была нужна. Пожалуй, если бы не ходила, всем своим видом бросая вызов окружающим, никто бы и не замечал Антонину Кошарину двадцати пяти лет от роду.

А здесь всё изменилось. У неё появились родные… нелюди. Мужчины, которых полюбила всем сердцем, так уставшим от одиночества, и маленькая девочка Таша, доверившая ей, Тоне, свою судьбу. Как тут не бояться? Не за себя. За тех, без кого уже не представляла себя. Она была нужна теперь. Но помимо семьи у неё появился и враг, сильный, опасный, коварный. Сегодня она снова увидела напоминание, что он собой представляет. Эти дети… кровь стыла от одного их вида.

На животе сжалась тяжёлая рука.

— Тоня, всё в порядке? — справа зашевелился Зак. Спросил шёпотом. — Почему не спишь!

— Всё в порядке. — улыбнулась она, пряча тревогу под опущенными ресницами.

— Я же чувствую, что тебя что-то беспокоит. Поделишься? — мужчина притянул её к себе, тесно прижав к своему телу.

— Кас спит. — возразила девушка.

— Уже нет. — сонно пробормотал тот, кем она попыталась отмазаться. — Что случилось?

— Да вот лежит, страдает о чём то. И рассказывать отказывается. — сдал её с потрохами младший близнец.

— Пытки будем применять? — хмыкнул старший, тоже придвигаясь ближе и нависая над ней. — Признавайся по хорошему.

— Ой, да ну вас. Я просто про киеранта этого, на всю голову пришибленного, думала. — сдалась Кошка. — Не верю я, что он просто так отстанет от нас! И дети эти. Я уверенна, что всех нам не вернули.

Братья, услышав её тоже растеряли игривость. Зак грустно улыбнулся.

— Кошечка, мы сделаем, всё, что возможно, чтобы освободить остальных. Но у нас нет ни доказательств, что они, эти остальные существуют, ни тем более информации, где их искать. Вэльдегард — закрытое государство и надавить на них сложно. Как ни прискорбно это признавать, но с Тэмиль Кэштару нам дико повезло. Если бы не она, мы бы и этих девочек вызволить не смогли.

— Я понимаю всё это. — вздохнула она — Просто… я боюсь. — признать это оказалось неимоверно сложно.

— Кошечка, он до тебя не доберётся. Пойми, мы жизнь за тебя отдадим. — Кас смотрел на неё серьёзно и прямо.

— Этого то я и боюсь. — на глаза внезапно набежали слёзы. — Не за себя. За вас! Чувствую, что не оставит он нас в покое. А мне уже есть кого терять. Я не переживу, если с вами что-нибудь случится. — прошептала она, уже едва сдерживаясь.

— Эй, малыш, ну что ты? Не так мы слабы, как он думает. Да и не одни. Ему противостоит весь наш род. Успокойся, Кошечка. — Зак прижал её к себе ещё сильнее и принялся целовать лицо, стирая тревожные складки.

— Тоня, я не буду утверждать, что он не опасен, но и мы имеем что ему противопоставить. — добавил Кас.

Девушка вздохнула и позволила себе забыться в любимых руках. Тревоги полностью не развеялись, но она верила своим мужчинам.

— Кстати, как смотришь на то чтобы потренироваться утром? Попробуешь фехтовать. Да и твои способности надо всё-таки осваивать. — предложил Зак.

Идея ей понравилась. Со всей этой суетой и заботами о школе, она действительно позабыла своё желание научится обращаться с мечом. Да и вообще давно не занималась. Форму надо поддерживать. А, научившись отдавать близнецам силу, будет чувствовать себя спокойней.

— А теперь спи. А то опять будешь жаловаться, что мы тебя замучили. — улыбнулся Кас и нежно поцеловал её.

Мужчины прижимались к ней с обеих сторон, оберегая от мрачных мыслей, даря своё тепло и уверенность, и девушка всё-таки смогла выбросить из головы все страхи, уплывая в сон.

Шаг, выпад, блок. Тоня довольно ловко повторила показанный Заком приём, и Кас залюбовался тем как движется её гибкое красивое тело.

— Мягче кисть. Почувствуй клинок. Вот так, да молодец. — брат довольно улыбался, показывая и поправляя стойку и движения девушки. — У тебя отлично получается.

Вот тут он полностью согласен со своим близнецом. Их Пара легко усваивала всё, что они ей сегодня показывали, было видно, что это приносит ей огромное удовольствие. Даже жаль прерывать тренировку, но свободного времени у них всех оставалось всё меньше и пора переходить к другому. Проследив ещё несколько минут, как она отрабатывает нужные движения, Кас позвал Тоню.

— Кошечка, пора с боем заканчивать на сегодня. Нужно попробовать ещё с твоим даром поработать.

Девушка провела ещё серию выпадов и остановилась. Посмотрела на него и мужчина почувствовал, как снова возбуждается. Она действовала на него как афродизиак. Он хотел её почти постоянно, вот и сейчас, смотря в эти сверкающие удовольствием зелёные глазищи, любуясь румянцем на щеках и часто вздымающейся грудью, под тонкой рубашкой, ощущал как тело отзывается, требует своего. Брат вон тоже напряжён и хищно принюхивается.

— Хорошо, Кас. Что делать? — спросила Тоня хрипло, заставляя его внутреннего зверя рычать и рваться с цепи.

— Можешь отложить меч. Он тебе не понадобится. — попросил, криво улыбнувшись. Если эксперимент не удастся, его волчья сущность точно своё получит. — Для начала, хочу тебя попросить настроиться. Я буду отдавать тебе силу. Твоя задача почувствовать себя проводником, осознать, что она течёт через тебя, не вымывая твою собственную. А потом ты отдашь её Заку. Поняла?

— Вроде бы. Знать бы ещё, получится ли? — нервно хмыкнула их девочка. — Вы только двери закройте надёжно. Если ничего не выйдет, не хочу чтобы нас застукали на горячем.

— Уже, Кошечка, уже. — успокоил он любимую. — Иди сюда.

Тоня подошла к нему и Кас взял её за руку и, не удержавшись, поцеловал ладонь. Следуя его знаку Зак, завладел второй.

— А теперь расслабься. Просто дыши и чувствуй силу. Всё остальное отпускай, не зацикливайся. Ощущаешь?

— Да. — выдохнула девушка, когда он начал поcтепенно тонким струйкой отдавать ей свою силу, как при подпитке.

— Представь этот поток и направь его к Заку. Не задерживай в себе. Отдай ему. — он пристально следил за ней. Вот тонкие брови сосредоточенно нахмурились и Тоня даже глаза зажмурила, концентрируясь.

— Не могу. Не получается. — она закусила пухлую нижнюю губу, тогда как над верхней выступили бисеринки пота.

— Дыши, маленькая, дыши. Не напрягайся. Сила не враг тебе. Она пластична, ты можешь ею управлять, направлять, делиться. Просто прими, как данность и представь поток идущий от меня к брату через тебя.

Он продолжал накачивать её магией и чувствовал, как начинает дрожать маленькая ладонь в его руке.

— Тоня, у тебя получается. — восхищённо выдохнул Зак. — Ты молодец, продолжай делать то же самое.

А девушка, стоящая между ними, глубоко дышала, сцепив зубы, стараясь контролировать отданную Касом магию. Но вот дыхание по чуть-чуть выровнялось, складка между бровями разгладилась и на красивых губах появилась пока ещё неуверенная, но уже торжествующая улыбка.

— Тоня, ты отлично справилась. А теперь то же самое наоборот. Зак отдаёт, я принимаю.

В этот раз всё было гораздо проще. И спустя мгновения после того, как брат пустил поток обратно, он почувствовал как вливается в него отданное ранее.

— Не могу поверить. — прошептала Тоня, — У меня получилось. И мне даже не хочется набросится на вас.

— Совсем не хочется? — наигранно расстроенно спросил Зак.

— Не больше, чем в обычном состоянии. — лукаво улыбнулась девушка, целуя их по очереди.

— Ммм, маленькая, не отвлекай, а то не будет больше никакой тренировки, потому что это я на тебя наброшусь. — Кас прихватил зубами пухлую губу и прижал гибкое разгоряченное тело к себе.

Рядом рассмеялся его близнец, вытаскивая их Кошечку из его объятий.

— Брат, держи себя в руках. Сначала дело.

— Да, дело. Ладно. Тоня, это упражнение ты сделала, чтобы понять принцип. Что-то похожее мы все умеем делать. Но только со своей силой. В отличие от тебя. А теперь, я хочу, чтобы ты передала Заку всё, что впитаешь с разрушенного заклинания. Почувствуй поток, вливающийся в тебя и отдай. Пропусти его.

— Я попробую. Принцип, кажется, поняла.

Как в прошлый раз, он создал мощнейший щит. И наблюдал, как осыпаются под тонкими пальцами защитные плетения, как поглощает девушка выплеснувшуюся в пространство магию. А потом решительно шагает к Заку и хватает его за руки. И снова нахмуренные брови и сжатые челюсти.

— Зак?

— Да, у неё получается. — ответил брат, спустя некоторое время — Тоня, хватит. Ты отдаёшь уже лишнее.

— Ты должна сама сейчас остановиться, Кошечка. — Кас едва сдерживался. Хотелось оттащить и прервать это всё самому, защищая её от самой себя.

Но она смогла. Хрипло выдохнув, отпустила запястья Зака. И шагнула назад, будто опасалась не удержаться от нового прикосновения. Открыла глаза и сверкнула шальным взглядом.

— У меня получилось! Я это сделала!

— Да, Кошечка. Ты это сделала. — улыбнулся Кас, протягивая руку и пропуская прядь лиловых волос через пальцы. — Ты смогла проконтролировать процесс и не опустошила себя. Я горжусь тобой.

— Мы гордимся. — буркнул с усмешкой Зак, поводя плечами и разминая запястья. — Ух, меня сейчас так и распирает от переизбытка. Не возражаете, если я немного побалуюсь? — спросил, встряхивая руки.

— Пойдём, Тоня. Дадим ему пространство. — хмыкнул Кас, догадываясь, что сейчас чувствует брат.

Они отошли к стенке, а его близнец взмахнул рукой, выпуская на волю свою любимую плеть. Огненная лента, аж звенела магией. И Зак дал ей волю, превращаясь в стремительный вихрь, танцуя с магией и пламенем.

Кас прижимал к себе восхищённо замершую Тоню и удивлялся сам себе. Даже сейчас, когда его Пара откровенно восторгалась его братом, он не чувствовал ревности. Даже внутренний зверь молчал, наслаждаясь её присутствием. Они с Заком всегда были вместе, неделимые, хоть и разные. И сейчас, деля на двоих одну Пару, они смогли принять это и действительно уже не представляли себе другого варианта. Она принадлежала им, а они ей и это ощущалось единственно правильным.

Когда Зак выплеснул излишки силы, они провели Тоню в их комнату, а после завтрака он открыл ей портал в Школу, проверив сначала всё ли там в порядке. Когда вернулся, брат уже его ждал, чтобы вместе отправится в Управление. Сегодня должны были поступить новые сведения из Вэльдегарда и отец ожидал их у себя.

Как оказалось не только отец. Шэанард, мрачно хмурясь, перечитывал какие-то документы, сидя за столом, тогда как сам Айсар Лэардо стоял возле окна, сложив руки за спиной.

— Что-то случилось? — спросил Кас. Напряжение сгустившееся в кабинете, чувствовалось на физическом уровне.

Отец повернулся и сообщил то, от чего у братьев глаза на лоб полезли.

— Киерант Тибус вчера, после того как вернулся с Чертога Сумеречного, попытался убить Верховного. Ему это почти удалось, но на встрече присутствовали правители восточной и западной рантат. Одолеть троих магов такого уровня Ассавиргу не удалось, но он смог скрыться. Теперь Тибус объявлен преступником и Храм обещает любое вознаграждение за его голову.

Стоящий рядом Зак даже присвистнул.

— Ого. У него, что совсем крыша после наказания поехала?

— Не знаю. Нам пока доступна только официальная версия. Теперь Вэльдегард все прегрешения ему приписывает. Что с Тенями, тоже непонятно. Боюсь, что Тибус может стать ещё опасней. — Айсар устало потёр переносицу.

— Да уж. Храм ревностно оберегает информацию о Чертоге и я не могу даже предположить, что с ним там могло случится за три дня. — а ещё Касу пришло на ум, что озверевший в жажде мести Ассавирг, способен на многое, особенно теперь, когда его не сдерживают политические рамки и власть Верховного.

— А может Тоня ему для того и нужна, чтобы главного жреца убрать? — высказал мысль Зак.

— Возможно. Но тогда непонятно, почему он сейчас сорвался? — к разговору подключился Шэн, подняв голову от бумаг. — Я всегда считал его крайне осторожным отморозком.

— Тут, ты прав. Если он хотел Тониными руками убрать Верховного, то ему было бы проще держаться за своё место и пост, дабы иметь возможность подобраться к нему. — Зак задумчиво нахмурился.

— В любом случае, нам нужно усилить охрану. Он опасен и непредсказуем. И его Тени преданны только ему. — подвёл итог Кас, чувствуя как зарождается внутри острое чувство тревоги. И, судя по взглядам присутствующих, не только у него.