Глава 25

— Так, значит, вы Машку знаете? — неспешно начал Владислав, а у меня от его низкого голоса мурашки побежали по спине.

Я смотрела на мужчину влюбленными глазами, даже толком не понимая, что он говорит. Лекс это заметил и недовольно прищурился. Он сжал под столом мою многострадальную ногу так, что я невольно вскрикнула и моментально пришла в себя.

— Эй, что с тобой? Чего пищишь? Может, все-таки отправить тебя в стационар? А то досталось тебе сегодня. Это же надо додуматься: влезть в драку двух взрослых мужиков! Мы тебе точно ничего не сломали? — взволнованно произнес Владислав, пристально наблюдая за мной.

— Со мной все хорошо. Я не пострадала, — тихо произнесла я, чувствуя, как щеки наливаются краской.

— А чего красная такая стала? Давление тебя, что ли, шпилит?

— Просто кто-то давно ремня не получал, вот и лезет куда не надо и думает совсем не о том, о чем нужно! Все, Жень, соберись! Иначе отправлю тебя обратно в лазарет и сам со всем разбираться буду. Тебе это надо? Еще недавно ведь к дочке рвалась, а теперь чего удумала? — подал голос Лекс, недовольно качая головой.

При упоминании Ани меня тут же начала грызть совесть. Я почувствовала себя настоящей предательницей. Дочка находилась непонятно где, и, возможно, ей угрожала страшная опасность, а я внаглую пожирала глазами мужика, которого знала от силы полчаса.

— О, так у тебя ребенок есть? А с виду и не скажешь! Сама вроде мелкая. Когда нагулять успела?

От грубых слов Владислава я нахохлилась. Его самодовольный вид начал бесить, но я все равно не могла оторвать глаз от его красивого лица. И это стало меня по-настоящему пугать.

— Я была замужем, понятно? — гордо сказала я и выпятила несуществующую грудь вперед.

— Вообще-то, вы с Марком развестись так и не успели, так что формально ты все еще несвободна, — тут же влез Лекс, за что мне захотелось его ударить.

— О как! По залету, значит, выскочила?

Услышав эти слова, я нахмурилась. Мне не нравилось, как Владислав отзывался о моем браке, поэтому я решила перевести разговор на другую тему.

— Мы вроде о Моне говорили. Она тебе кто?

— Моня, блин. Машка она, понятно? Сестра моя непутевая! — тут же ответил мужчина и тяжело вздохнул. А потом резко вскочил и долбанул кулаком по стене. Я испуганно сжалась, а Лекс инстинктивно прижал меня к себе. Владислав же, не обращая на нас внимания, грубо выругался, но после, чуть успокоившись, снова сел за стол переговоров.

— Тогда у нас для тебя хорошая новость. Она жива! — пискнула я, стараясь не покидать теплых объятий друга.

— Ну да, жива. Я почему-то даже не сомневался в этом. Она всегда была такой: пробивной и упрямой. Если что-то втемяшивала в свою дурную голову, обязательно добивалась своего. В последний раз она решила покорить столицу. Слиняла, когда я был в командировке, отца с матерью бросила. Хотя я ее не виню. У нас были очень сложные отношения с родителями. Запойные они. Машке здорово от них доставалось. Она очень злая была, когда уходила.

Мужчина снова вздохнул и пустым взглядом уставился куда-то мимо нас.

— От нее вестей уже больше года не было. Хоть бы позвонила и сказала, как живет, засранка. Как из деревни уехала, так и оборвала все связи. Я очень волновался. Бегал как дурак, искал ее. Не могла подождать еще полгода! Мне ведь квартиру дали, я Машку насовсем забрать хотел, а она не дождалась.

Владислав замолчал, а я вдруг представила, как могла сложиться жизнь Мони, если бы девушка все-таки осталась в деревне. В ней наверняка не было бы всей той грязи и предательства, а еще моего мужа. И, возможно, из Мони все-таки получился бы нормальный человек. Не могла же она, в самом деле, быть такой стервой и раньше.

— В общем так. Ваши с Моней семейные разборки нам с Женей по барабану. У нас и без вас проблем хватает. Я хочу лишь знать: тебе сестра дорога или как? — подал голос Лекс, а Владислав заметно напрягся.

— Я что-то не понял, ты что, угрожать мне вздумал? Сестрой шантажируешь?

— Да!

— Лекс, ты чего? — удивленно спросила я, во все глаза уставившись на друга.

— А чего тянуть? Мы и так кучу времени потеряли, а нам как можно быстрее надо вернуться в гарнизон. Забыла, кого мы встретили на подъезде к столице? Монстры скоро снова нападут, и в этот момент я должен быть там. В гарнизоне остались наши друзья! И если мы хотим осуществить наш безумный план, делать это надо как можно скорее!

— Гарнизон? Какой гарнизон? — сразу же оживился Владислав.

— Самый обыкновенный. Там живет наша община. Те немногие выжившие, которых мы смогли отыскать. Нас мало, но мы уже один раз успешно отбили атаку врага, и я надеюсь, что сможем и второй. А там и зима придет. Не думаю, что наши мертвые друзья через сугробы к нам полезут.

Услышав слова друга, я встрепенулась. Я ведь даже не подумала об этом! Дороги. Их больше некому чистить, и, если зима выдастся снежной, мы окажемся в полной изоляции. А потом вдруг пришло осознание: конец осени, первый снег вот-вот выпадет, и тогда все наши усилия будут напрасны. Мы не сможем добраться до убежища Марка. Мне придется забыть о дочери до весны.

Я резко вскочила и подбежала к окну, за которым порхали первые снежинки. Их было немного, и они тут же таяли, коснувшись асфальта, но это был знак. Еще несколько недель — и все, накрылись мои надежды увидеть дочь медным тазом.

— Жень, ты чего подскочила? Увидела что-то? — настороженно спросил Лекс.

— Да! Это снег!

— И? Чего удивляешься-то? У нас тут зима на пороге, а ты как будто только сейчас об этом узнала! Прямо как коммунальщики, для которых декабрь каждый год приходит неожиданно!

Друг хрипло засмеялся, а потом добавил:

— Короче, Славик. Или как там тебя. У нас действительно мало времени. Как я и сказал: зима на пороге. Нам надо сделать дело, укрепить гарнизон и, ко всему прочему, хорошенько подготовиться к холодам, иначе мы можем просто не дожить до весны!

— И не вы одни, — тихо произнес Владислав и, обреченно вздохнув, встал.

Я во все глаза смотрела на него, не понимая, о чем это он. Мужчина же с усмешкой посмотрел на меня как на ребенка, а после пояснил:

— Электричества нет, больница не отапливается. Монстры нападают снова и снова. Никто не говорит этого вслух, но мы все прекрасно понимаем: нам не пережить зиму.

— Так давайте вы переедете к нам! — тут же радостно воскликнула я, чувствуя, как в душе проснулся торгаш. — Но за это вы дадите нам один танк. Для благого дела! Мы хотим…

— Да знаю я! Мне уже доложили. Еще когда вас только поймали. Двое отчаянных бомжей хотят спасти мир! Смех да и только!

От обиды у меня задрожали губы. Так вот что думал Владислав о нас с Лексом! Двое сумасшедших бомжей. Кучка мусора. Отбросы. А потом я взглянула на друга и поняла одну простую истину. Пусть мы с ним и выглядели непрезентабельно и еще до апокалипсиса потеряли свой дом, пусть действовали порой отчаянно и могли показаться другим слегка придурковатыми, но мы были отнюдь не бесполезны.

Мы смогли найти новый дом и спасли кучу людей. Я и Лекс столько раз рисковали своими жизнями, и все же смогли создать собственную общину, обеспечив ее оружием и провиантом, а еще там вот-вот должно было появиться электричество. Да, мы с Лексом были неидеальны. Косячили постоянно, но при этом продолжали идти вперед, боролись, и теперь собирались сделать невозможное: найти лекарство от вируса.

И пусть в нас никто не верил. Именно благодаря таким психам, как мы, наш мир еще существовал. Мечтатели и безумцы, не боящиеся идти напролом и делать дело, — вот те люди, двигающие человечество вперед. А типы вроде Марка и прочих “хозяев жизни” только возвращали нас назад.

Они были всего лишь пустышками, которые не видели настоящей жизни. Вечно трясущиеся над своими деньгами, требующие все большей власти, вот только для чего? Чтобы заработать очередной миллион, который опять пустится в дело для заработка новой партии денег? Но что останется после, когда человека не станет? Счет в банке? Дом на Рублевке? А что еще? Где та грань, отделяющая настоящего человека от жалкой подделки?

Ответа на этот вопрос я не знала, но только теперь начала понимать, что живу. Именно сейчас, когда все вокруг рушилось. И людей теперь я видела настоящими. Без прикрас и фальшивых улыбок. И это радовало и пугало одновременно.

Внутри меня крепла уверенность, поэтому я грозно взглянула в красивые глаза Владислава и без тени сомнения произнесла:

— Да, мы собираемся спасти мир.

Мужчина уставился на меня округлившимися глазами, а после просто расхохотался мне в лицо. Я обиженно посмотрела на него, из последних сил стараясь не заплакать. Мне как будто в душу плюнули, но я не имела права показывать слабость. Только не сейчас, когда на кону стояло так много.

— Вы? Ой, не могу! И как старый вояка и полудохлая девчонка собираются это сделать? Вы что, хотите перебить всех монстров?

— Я не исключаю этот вариант, но для начала мы с Лексом собираемся найти лекарство от вируса.

— Да ладно! Как будто ученые раньше не пробовали это сделать! У нас тут целый штат врачей, куча самых светлых умов, но даже они не знают, как помочь. Вирус, с которым мы столкнулись, отличается от других. Его словно специально слепили так, чтобы ни один антибиотик на него не действовал. Он постоянно мутирует, становится сильнее. Вирус меняет саму структуру ДНК человека. Я не ученый, так что многого не понимаю, но из того, что нам известно, я могу сделать лишь один вывод: нам всем конец. Лекарства нет и не будет.

— А я думаю, что вы ошибаетесь! Тот, кто его сделал, понимает гораздо больше всех нас! И он наверняка знает, как уничтожить болезнь. Осталось только его найти!

— Да, и как вы это собираетесь сделать?

— Мы нашли человека, который сказал, что разработчик вируса засел в бизнес-центре. И мы идем туда за ним!

Я торжественно замолчала и уверенно взглянула на мужчину. Мне так хотелось, чтобы он смотрел на меня по-другому. Не с жалостью и пренебрежением, а как на равного себе человека. Но Владислав лишь хмыкнул и с усмешкой сказал:

— Ты несешь бред. Вас убьют раньше, чем вы пересечете набережную. И даже если у вас все получится, вы не сможете найти лекарство. Его просто нет.

— Да тебе откуда это знать? Ты сам пытался его найти? Или разобраться, откуда пошло заражение? Мы же нашли реального свидетеля, и теперь у всего человечества появился шанс!

— Шанс? Спасти этот загнивающий мир?

— Да!

— У вас не получится! Никто не сможет остановить болезнь!

— А кто-то вообще пробовал это сделать? Может, все дело в вас? Вы ведь даже не пытались!

— Это мы-то не пытались? — взревел мужчина, а я вся сжалась. — Идем, я тебе кое-что покажу!

Владислав вскочил и дернул меня за руку. Лекс недовольно посмотрел на него, но вмешиваться не стал. Местный глава рванул в коридор и буквально волоком потащил меня вперед. Мы вышли на лестницу и поднялись на несколько этажей вверх, где остановились у помещения со стеклянными дверьми.

— Значит, не пытались, да? Вот, смотри! Видишь этих людей?

Я сначала не поняла, о чем говорит мужчина, но потом увидела, как за стеклом трудятся не менее двадцати человек. Все они были в защитных костюмах и с трудом двигались. Одни держали какие-то колбы, другие записывали свои наблюдения в тетради, кто-то настраивал оборудование. Время от времени они жестами давали друг другу знаки, менялись, что-то передавали, смешивали, и так без конца.

— Видишь? Эти люди работают посменно! Целый день сидят в этой клетушке, а потом буквально падая с ног выходят, и на их место приходят другие. Все они ищут лекарство от вируса. Эта комната никогда не пустует. Мы все ждем чуда, но его не происходит! Мои люди много раз рисковали жизнями, притаскивая живых монстров для опытов. Когда понадобились добровольцы, чтобы досконально изучить все этапы заражения, нашлись и такие. Мы знаем все об инкубационном периоде, о симптомах и времени до полного обращения, но, несмотря на это, даже на сотую долю не приблизились к решению главной задачи: как уничтожить вирус, не убив носителя.

Я во все глаза смотрела на людей, работающих в лаборатории. Так, значит, все это время ученые пытались победить болезнь! Но почему тогда не смогли?

Увидев мой растерянный взгляд, Владислав отпустил мою многострадальную конечность и тихо продолжил:

— У нас есть несколько вакцин. Они успешно могут уничтожить вирус, но только вместе с человеком. Укушенных не спасти. Вирус в первую очередь поражает мозг. Как мне объяснили, он не просто разрушает его, он, как бы это сказать, синтезируется с ним, внедряется в клетки. Вакцина, убивая клетки, пораженные вирусом, убивает и мозг человека. То есть, леча людей, мы их убиваем. Но если этого не сделать, в течение двух суток вирус полностью поразит мозг, сделав человека монстром. И тогда начнется вторая стадия болезни. Мутация. Вирус перекинется на все клетки человека, поражая и изменяя их, но при этом оставляя тело живым, поддерживая его и восстанавливая.

— Я что-то не совсем понимаю. То есть те, кого мы зовем мертвяками, с биологической точки зрения вовсе не мертвые? — удивленно спросил Лекс.

— Не совсем. Ученые выяснили, что между первой и второй стадиями человек переживает клиническую смерть. И не важно, происходит это из-за болезни или в результате механических повреждений. Итог один. Человек, каким мы его знали, исчезает. Как мне сказал тут один философ: он умирает, чтобы воскреснуть. Но при этом меняется до неузнаваемости. Становится тупым животным, у которого нет разума.

— О нет. Разум у них как раз есть. И, кажется, он коллективный… — задумчиво произнесла я, пытаясь переварить услышанное.

— Что? — хором воскликнули мужчины и удивленно уставились на меня.

— Лекс, — неуверенно начала я, — я тут давно хотела тебе кое-что рассказать, но как-то не получалось. Помнишь, в гарнизоне монстры вдруг на вышку полезли, где я стояла?

— Ну допустим, — напряженно сказал друг и внимательно посмотрел на меня.

— Видишь ли, я, кажется, когда выискивала Иного среди потока, случайно настроилась на их волну, и они почувствовали это.

— Это как? — скрипнул зубами Лекс, а мне стало не по себе.

— Не знаю. Но чувство было такое, как когда ночью во сне слышишь голоса. Вот только я не спала. И даже как будто это не они в мое сознание проникли, а я… подключилась к их сети, что ли.

— И ты все это время молчала! — закричал друг, а я невольно попятилась назад.

— Это было всего один раз, и я толком не поняла, как так получилось! А у тебя никогда такого не было?

Мужчина отрицательно махнул головой, и я обратилась к Владиславу.

— А у ваших людей? Может, что-то подобное происходило раньше?

— Нет, это точно. Я бы знал. Да и наши ученые сразу же забрали бы этого человека на исследования.

Я вздрогнула и отодвинулась от мужчины. Ладно, я была согласна быть хомячком для Лекса, но не подопытной мышью для этих незнакомых мне людей.

— А ведь это все меняет! Мне нужно срочно передать эту информацию! Женю надо обследовать, вдруг это как-то сможет помочь! — начал было Владислав, не замечая, как от его слов сжались кулаки Лекса, но мужчину спас запыхавшийся солдат, внезапно появившийся рядом.

— Генерал, к нам снова гости пожаловали!

— Бля, час от часу не легче! Кто? Мертвяки или мародеры?

— Ни те ни другие. Какой-то мужик и парень молодой с разбитым носом. Они говорят, что у них срочная информация для вас. А еще они знают вот этих двоих и Дашку.

— Кого?

— Ну девчонку такую смешную. Лопоухую. Она еще в столовке работает и в свободное время мазней занимается.

— А-а! Та деваха, которая в детском блоке стены изрисовала?

— Она самая!

— Ясно все. К вам в гости нагрянул мой друг Темыч. А Даша — это его дочь, — прервал говоривших Лекс.

— Что? У Темыча есть дочь? — удивленно присвистнула я.

— Жень, представь себе! Не у тебя одной могут быть дети. Ладно, где он? Нам надо срочно с ним переговорить!

— Так мы его со вторым в карантин отправили. Как и всех, — запинаясь ответил солдат, а Лекс тут же подбежал и схватил его за куртку.

— Так веди нас туда! Нам надо переговорить с друзьями сейчас. У нас нет времени. Если Темыч прорвался сюда и стал кричать про Дашу, значит, дело действительно серьезное! Он все это время вам помогал, от больницы монстров отгонял, стараясь при этом не светиться. И раз он здесь, значит…

— Очередное нападение не за горами, — усмехнувшись, сказал Владислав, а у меня от нехорошего предчувствия мурашки побежали по спине.

Лекс с генералом рванули с солдатом в коридор, а я медленно, опустив голову, поплелась следом. Я все никак не могла успокоить бешено бьющееся сердце. В голове была полная каша. Я была счастлива, что Попрыгунчик и Темыч нашли нас, но я боялась причины, толкнувшей их действовать открыто.

Мне нравилось, что Владислав обратил на меня внимание, и я тут же корила себя за это, ведь в первую очередь должна была думать о дочери и ее безопасности. А еще меня разрывали мысли о Лексе. Мне было хорошо с ним, но эта странная симпатия к новому знакомому, которая разбередила душу и сделала все таким сложным.

“Стоп, Женя, у нас апокалипсис на дворе, а ты хренью всякой страдаешь! Может, хватит? Думай о монстрах, вакцине и дочери, а не о двух психованных мужиках и совсем не к месту проснувшемся либидо! Или у тебя от стресса окончательно крыша поехала?” — тихо ругнулась я на саму себя.

Но разве сердцу прикажешь? Тем более сейчас, когда я очередной раз убедилась, что с головой у меня точно что-то не так.