Глава 7

Лекс

Я много лет не видел Темыча и, хотя расстались мы не очень красиво, был искренне рад, что он жив. Друг нисколечко не изменился. Даже не поправился, гад. Наоборот, подкачался. Ходил все так же, в военной форме, хотя это было неудивительно. Даже когда друга попросили из армии, он продолжал ходить практически в полном обмундировании, пугая соседей и прохожих, имевших несчастье встретиться ему на пути. Он ведь и на нашу с Асей свадьбу умудрился прийти в камуфляжном костюме. Только постирал его ради приличия.

Для Темыча внешность никогда не была чем-то значимым. Наоборот, он считал, что, если человек слишком заботится о своей наружности, значит, ему есть что скрывать. Он искренне не понимал, зачем девушки делают себе губы, ресницы, грудь. Зачем тратят безумные деньги на наряды и прическу. А уж если встречал подобного мужчину, мог и в глаз бедолаге дать. Может, именно поэтому милая ничем не примечательная девчушка из продуктового магазина когда-то так запала ему в сердце.

Его бывшая жена. Простая девушка Таня из самой обычной семьи вскружила голову бывалому спецназовцу. Он, когда впервые увидел ее в супермаркете, сначала дара речи лишился, минут пять тупил на кассе, но после все-таки смог взять себя в руки и на негнущихся ногах уйти восвояси.

Я тогда был с ним и видел, что творилось с лучшим другом. И потом еще долго подкалывал его, вспоминая, как бывалый солдат, прошедший не одну горячую точку, краснел и долго не мог определиться, нужен ему пакет или нет. Но Темыча было не пронять. Он с каменным выражением лица отмахнулся от меня и грубо сказал, что да, деваха красивая, но таких много, так что не о чем тут говорить.

Помню, как ближе к вечеру к нам подкатил Михалыч, и наша развеселая троица отправилась в город искать приключений на свою пятую точку. В какой-то момент история с продавщицей снова всплыла в разговоре, и Гриха тут же потащил нас всех к магазину, чтобы посмотреть на даму, сумевшую пронять самого Фатона.

К счастью, время было позднее и супермаркет оказался закрыт, так что нам не оставалось ничего другого, как вернуться обратно к Темычу и продолжить банкет в тихой домашней обстановке.

Со временем мы с Михалычем забыли эту историю, но не Темыч. С тех пор он закупался только в том супермаркете и только в смену этой девушки. Если ее не было на кассе, мог долго бродить по залу и ждать, когда она появится. И в один прекрасный день он подкараулил ее после работы и предложил проводить до дома.

Напугал он бедняжку знатно. Оказывается, она уже давно заприметила странного бородатого типа, часами слоняющегося по магазину в ее смену, и жутко боялась его. А тут он поздно вечером сам к ней заявился. Она от страха такой вопль подняла, что на место тут же слетелась вся ее смена и охранник. Причем последний даже не стал вмешиваться в драку, которую учинили грозные продавщицы, углядев в моем друге маньяка.

Но, несмотря на всю сложность ситуации, Темыч решил не отступать и на следующий же день пришел на работу к своей любимой с цветами. Охранник, помня вчерашний инцидент, сначала не хотел пускать его, вот только одного он не учел. Темыч был не просто хорошим солдатом, он был лучшим среди нас. Так что, перешагнув через бесчувственное тело, друг смело прошествовал к своей даме сердца прямо на центральную кассу.

Та сидела бледная, как приведение, но не стала сбегать. Девушка героически выслушала корявые признания в любви, приняла букет и разрешила-таки проводить себя до дома. С тех пор Темыч каждый свободный вечер шел к любимой на работу и потом ждал ее, как верный пес.

Так прошел год, и вот нас с Михалычем позвали на свадьбу. Я и раньше видел Таню, так что не особо удивился, когда она выплыла к нам вся расфуфыренная в белом платье, похожим на торт. А вот Гриха слегка офигел, увидев все это великолепие. Он до этого не был знаком с Таней. Темыч, зная распутный характер нашего общего друга, не спешил сводить с ним девушку, и, как потом оказалось, был прав.

Уж не знаю, что тогда стрельнуло в мозгах у Михалыча, но он стал все чаще наведываться в гости к другу. Особенно полюбил он это делать, когда Темыч отлучался по делам. Сначала женщине нравились эти внезапные набеги. Она порой не понимала мужа и даже в каких-то моментах побаивалась его. Тот отпугнул от нее всех подруг и родственников, и ей просто необходимо было с кем-то поделиться своими страхами и сомнениями. Гриха был идеальной жилеткой, в которую она могла плакаться часами и просить совета.

Вот только Михалычу этого было мало, и он потихоньку стал предпринимать попытки сближения. Но Таня была непреклонна. Да, она впускала Гриху, но, к ее чести будет сказано, все его намеки игнорировала, а на откровенные попытки “познакомиться поближе” отвечала твердым отказом. Конечно же, Темыч со временем стал догадываться, что что-то здесь нечисто, и стал ревновать жену.

Много раз он пытался вытряхнуть из Тани правду: было ли что-то между ней и Михалычем, но девушка клялась, что никогда бы не стала изменять мужу. В скором времени Гриха и Темыч окончательно рассорились.

Я честно пытался помирить их, но ничего у меня не вышло. Михалыч почему-то решил, что бедной девушке нужна помощь, что его не совсем нормальный товарищ доводит ее своими бредовыми теориями, да и вообще плохо заботится о жене. Он уже несколько раз пытался поговорить с другом, заявлял, что Таня — любовь всей его жизни, начал преследовать жену товарища, но добился обратного эффекта. В дом его больше не пускали, да и сама Татьяна перестала общаться с ним, опасаясь недовольства мужа.

Апогеем всего стала попытка Темыча пристрелить товарища на очередных учениях. Дело, конечно, замяли, но терпение нашего командира лопнуло. Друзей раскидали по разным подразделениям, вот только Михалыч все не хотел униматься. Продолжал преследовать Таню, а Темыч продолжал ревновать.

Девушка устала от такой жизни. Все больше она сторонилась мужа, а потом он поднял на нее руку. В тот же день Таня собрала вещи и переехала к маме, в доме которой и познакомилась с будущим мужем, художником, приехавшим навестить родных. Он был гораздо старше Тани, имел немецкие корни, а еще он кардинально отличался от Темыча.

Этот тип был спокойным, рассудительным, не верил ни в какие всемирные заговоры, не бросался на людей из-за их странного вида. А еще он был богат и щедр по отношению к Тане. Она стала его музой, как он любил выражаться, последней любовью. И хотя Темыч тоже был обеспеченным и никогда не стеснял жену в деньгах, до влюбленного немца ему было далеко.

Вот и укатила Таня за бугор, увозя с собой новорожденную дочку Дашу. Темыч после этого сильно переживал, но потом решил, что это все к лучшему, и стал жить дальше.

Бывшая жена не мешала ему общаться с дочкой. Предупреждала, когда собиралась приехать в страну, и разрешала в эти дни навещать Дашу. Татьяна постоянно отправляла Темычу фотографии дочери, пару раз друг сам ездил за границу к “вражеским пособникам масонов”.

Сама девочка знала, кто ее настоящий папа и очень сильно его любила, несмотря на грозный вид и странное поведение. О Михалыче Таня больше не вспоминала. Гриха со временем смирился с ее выбором, но с Темычем не помирился. Наоборот, продолжил вести с ним негласную войну. Он так и не смог простить другу, что тот отпустил любимую женщину.

Через десять лет муж Тани умер, оставив ей и Даше все состояние. Женщина звала Темыча в Германию на ПМЖ, но он отказался. Они продолжали встречаться время от времени на нейтральной территории, но семья так и не воссоединилась.

И сейчас, поглядывая на друга, я понимал, что это было верным решением. Семьянин из Темыча был никакой. Друг был зациклен на своих странных теориях, мало интересовался происходящим вокруг. У него была своя правда, и другой он не воспринимал. Я не раз думал, что было бы, если бы Михалыч не вклинился в семью Темыча, смог бы тот стать нормальным человеком. Наверное, все-таки нет. И, возможно, довел бы когда-нибудь и Таню, и дочку до ручки.

* * *

Мы с Темычем проехали уже добрую половину пути, но разговор между нами не клеился. Нет, Фатон все время что-то говорил, но я пропускал его слова мимо ушей. Он опять что-то втирал мне про заговор масонов и войну двух кланов, не поделивших наш грешный мир. Что-то про молодняк, пришедший к власти по нашу сторону океана и не захотевший считаться с закостенелыми, погрязшими в традициях и обычаях, стариками. Что-то про разрушение планеты… А потом вдруг затих. Я удивленно посмотрел на друга и спросил:

— Эй, с тобой все нормально?

— Да, — тихо ответил друг, глядя куда-то в сторону.

Мы поехали в объезд, так как большая часть дорог, ведущих в центр, была забаррикадирована еще в первые недели нашествия. Власти опасались наплыва зараженных, думали, что смогут оставить центр не тронутым неизвестной болезнью, но, как всегда, ошиблись.

Зараженные смогли проникнуть туда, несмотря на строгую пропускную систему, кордоны, наспех сооруженные преграды и патрули. Кто-то через тоннели метро, кто-то по водным путям, кто-то умудрился прорваться под покровом ночи по пустынным улочкам. Город был полностью захвачен, как и все вокруг.

Я огляделся. Вдали за густыми деревьями мелькнуло серое здание больницы, и мы притормозили, а потом опять разогнались.

— Что это такое сейчас было? — настороженно спросил я.

Темыч лишь вздохнул, а потом тихо сказал:

— Даша здесь.

— Где?

— В России. Приехала погостить и застряла.

— Так она жива? А почему не с тобой?

— Я оставил ее в более защищенном месте.

— И где?

Друг мотнул головой в сторону больничного комплекса.

— Блин, так там что, есть люди?

— Да. Здесь последний крупный оплот. Его так и не смогли взять. Но время от времени пытаются.

— Так почему ты не там? Не с дочерью?

— Она думает, что я мертв. И это к лучшему.

— Почему это?

— Я не сдержал обещание. Не смог спасти Таню. Она прилетела другим рейсом, как раз в самый разгар нападения. Я обещал Даше, что найду ее и приведу в безопасное место, но не успел. Слишком поздно добрался. К тому моменту живых в аэропорту не осталось.

— И что?

— Да то! Как я смогу смотреть ей в глаза? Я обещал, понимаешь? А теперь все.

Я вздохнул. Еще никогда я не видел друга таким подавленным. Да, с Таней он расстался давно, но все-таки они были не чужими людьми. И я подозревал, что, несмотря на прошлое, между ними все еще оставалась связь. К тому же Татьяна была матерью единственной дочери друга, и теперь Темычу было непросто.

— Знаешь, когда Аси с Соней не стало, я думал, что это конец. Мне не хотелось жить, но, к счастью, у меня остались друзья. Вы с Михалычем тогда мне здорово помогли. Даже смогли на время забыть свои разногласия. И знаешь что?

— Что?

— А то, что, если бы Соня осталась жива, я бы все сделал, чтобы быть с ней. Не важно, что ты не смог спасти Таню, у тебя осталась дочь. Ты должен жить ради нее! Так что хватит дурить. Сделаем дело — отвезем тебя к Даше. Расскажешь ей все. Девочка имеет право знать, что случилось с ее мамой. И не забывай, теперь в ее жизни остался только ты, так что не будь эгоистом. Ты хоть представляешь, что она чувствует? Ведь думает, что ты тоже погиб!

— Я был дерьмовым отцом…

— Тут ключевое слово — был. Ты был в ее жизни, несмотря ни на что. Она любит тебя, оболтуса. Так что не тупи!

Темыч улыбнулся, а потом вдруг спросил:

— Те дети, которых ты притащил… Кто они тебе?

Я замялся, не зная, что сказать. И если про этого мелкого засранца Илью мне все было предельно понятно, то кем была для меня Женя, я сказать не мог. Дочерью? Но дочерей так не целуют. Любимой? Но она была слишком маленькой для меня. И дело не в возрасте или росте. Женя была наивным ребенком. Да, она прошла через ад, но все равно осталась доброй и чистой. Я не подходил ей. Я весь погряз в крови и отношениях, далеких от нормальных. Я принес бы ей одни разочарования.

Даже Ася с ее ангельским характером несколько раз порывалась уйти от меня, не выдержав постоянного давления и контроля. И если бы не ее искренняя любовь и женская мудрость, наша семья развалилась бы так же, как и семья Темыча. Я этого не ценил, воспринимал как данность. И в итоге остался один.

Я тяжело вздохнул, понимая, что не желаю такой же судьбы для Жени. Она и так много страдала. Ей нужен был другой человек, не такой, как я. А мне оставалось лишь следить, чтобы она выбрала правильного мужчину. Ведь к таким хорошим девочкам чаще всего притягиваются мрази, подобные Марку, которые потом портят им жизнь и высасывают все соки.

— Так кто тебе эта шалупонь малолетняя? — повторил свой вопрос Темыч.

— Они моя семья! — четко сказал я, глядя прямо в глаза другу. — Хотя по поводу Ильи я еще сомневаюсь.

Темыч засмеялся, но потом спросил:

— И что ты будешь с ними делать дальше? Не пойми меня неправильно, но я очень сомневаюсь, что мы сможем добраться до объекта и исполнить задуманное.

— Сможем! Где наша не пропадала. А потом вернемся в гарнизон.

— Гарнизон?

— Да. Там живут выжившие. Ты представляешь, меня избрали его главой.

— Тебя? Главой? Да ты шутишь, брат!

— Если бы!

— А вы можете с собой Дашу забрать?

Я удивленно посмотрел на друга, а тот быстро пояснил:

— Понимаешь, больничный комплекс — это последнее убежище, где остались люди. Нет, есть и одиночки, живущие во всех частях города, но их мало. И с каждым днем становится еще меньше. Скоро столица станет мертвым городом в прямом смысле этого слова. Оглянись, что ты видишь?

Темыч остановил машину, и я внимательно посмотрел вокруг, но не понял, что друг имеет в виду.

— Вот и я не вижу монстров! — продолжил Темыч, не обращая внимания на мое замешательство. — Но это лишь видимое спокойствие. Да, их стало в разы меньше, чем в самом начале, но это не значит, что их нет. Эти монстры — умные твари. Днем они прячутся, а ночью выходят на охоту. Сводят с ума людей своими песнями, а потом сжирают их. Где-то два раза в месяц они отправляют лазутчиков, которые вынюхивают местоположение живых. Ищут одиночек и небольшие кланы, а потом каким-то образом дают своим знать о них. И вскоре появляются отряды. Иногда маленькие, а иногда целые войска. И во главе стоят Иные. Не люди, но и не монстры. Прихвостни, ведомые чьей-то злой волей.

— Да, в наш гарнизон они тоже приходили. И во главе был Талый.

— Значит, вскоре ждите еще гостей. Так просто эти твари не сдаются. Больница пережила уже кучу нападений. Большая часть корпусов захвачена. Удержать удалось лишь один. Но и он скоро падет. Все это время люди держались за счет солдат и техники, но и оружия, и людских ресурсов становится все меньше. Выжившие потихоньку сходят с ума, и в этом главная опасность. Последний раз корпусу удалось отбиться только благодаря мне.

— Да? И что ты сделал?

Темыч хитро улыбнулся и завел машину. Мы поехали дальше, но уже через несколько десятков метров я увидел, о чем говорил друг. Впереди показались выжженные деревья и разрушенные дома. Здесь как будто проходили военные действия. Повсюду виднелись следы взрывов, пулевые отверстия, гигантские черные пятна копоти как от…

— Напалм? Ты использовал напалм? — удивленно спросил я, а друг усмехнулся. — А не боялся, что такими темпами можешь сжечь всю столицу?

— Нет, я учел погодные условия. Дождь быстро погасил огонь, да и холодная погода не дала разгуляться стихии.

— Много их было?

— Монстров? Пару тысяч точно. Пришлось отгонять от больницы взрывами. Они дуреют от них, ты знал?

— Да. Ты видел их главного?

— Иного? Да. Не поверишь, кто это был.

— Давай, удиви меня!

Темыч выдержал торжественную паузу, а потом выдал:

— Казбек.

— Да ты шутишь! Он же мертв уже лет десять как!

— Как видишь, не совсем. Ходил и даже выглядеть лучше стал, чем когда мы его по горам ловили.

Я нахмурился. Получалось, что человек, стоящий за всем, использовал преступников в своих целях. И не простых. Подготовленных. Тех, кто так или иначе проходил службу, тех, кого никто не будет искать. Я хмуро посмотрел на друга, а тот тихо сказал:

— Теперь понимаешь, почему я хочу увезти Дашу. Последняя крепость столицы скоро падет, и я не хочу, чтобы в этот момент моя дочурка была там. Возможно, ваш гарнизон тоже недолго протянет, но хотя бы моя дочка поживет подольше. Вы заберете ее с собой?

Я задумался, а потом все-таки сказал:

— Если только вместе с тобой! И наше убежище не падет. Мы грохнем эту падлу, засевшую в бизнес-центре вместе со всеми Иными. Я не позволю причинить зло моей семье. Снова.

Друг серьезно посмотрел на меня, а потом засмеялся. Он честно пообещал подумать над моим предложением переехать, и вскоре снова как ни в чем не бывало начал нести привычный бред о всемирном заговоре.

На этот раз Темыч с пеной у рта доказывал мне, что главными виновниками развала Советского союза были английские масоны и их американские приспешники, приложившие руку к всеобщему дефициту и дальнейшему обнищанию народа. Я же снова смотрел в окно гадая, что ждет нас впереди.