Глава 4

– Работа, говоришь, нужна? А шо умеешь? – спросил хозяин булочной «Сытный крендель», коренастый низкорослый мужичок с внушительным толстым пузом, маленькими поросячьими глазками и красным мясистым носом.

Честно говоря, неприятный тип, но переждать первое время где-то нужно.

– Да, по сути, все умею. Могу за кассой стоять, могу помещение убирать, товар раскладывать… А вам кто требуется?

– Читать-писать умеешь?

Проигнорировал вопрос.

– Умею, конечно! Я окончила школу, училась десять лет, а потом еще пять изучала архивное дело.

Вообще-то я почти окончила истфак, но кого это волнует?

– Да ну! – усмехнулся мужик. – А шо тогда в таком виде? – Он небрежно махнул рукой, подразумевая, видимо, мою худобу и одежду с чужого плеча. – А шо с котелком ходишь? Ждешь, когда каши подадут? – загоготал он.

– Э… Да так… Это мое имущество, с собой ношу.

Натянуто улыбнулась.

– Значит, говоришь, ты у нас шибко ученая, да? А жилья и близких у тебя, стало быть, нет? Хм… Давай так: у меня будешь работать помощницей. Каждый день делать уборку, раскладывать товар, следить за его пополнением. В случае наплыва посетителей – помогать за прилавком. Посмотрю, как справляешься да не брешешь ли насчет учености. Жить будешь в подсобке. Платить буду три медяка в день. Согласна?

Я не знаю, достойная ли это плата, но хотя бы пару недель мне перекантоваться где-то надо, да и работа, по сути, совсем несложная, правда?

– Согласна!

– Ну вот и ладушки. Пойдем, отнесешь свои пожитки в подсобку, и давай работать. До закрытия еще… – булочник взглянул на настенные часы у входа, – четыре часа. И да, меня Жданом звать. Ждан Крендель я, запомни!

Отведенная мне комнатушка… сильно расстроила. Это было помещение примерно два на три квадратных метра, абсолютно пустое, с выбеленными стенами, без окон и с одной большой железной дверью. Но это все еще куда ни шло. Самое неприятное то, что здесь было очень холодно!

– Уважаемый Ждан, послушайте, это что же… холодильник? – осенило меня.

– Да, раньше был холодильник. Лет пятнадцать назад здесь располагалась мясная лавка, старые настройки магиния до сих пор работают, а сызнова не настроить, сама знаешь. Да и не выкинешь магиний-то, он и дорогой, и в стену вмурован, да.

– Но как же я буду здесь жить? Здесь температура – градусов пять!

– Ну а шо тебе сделается, ты девка крепкая, – хихикнул он. – Но, так и быть, пожертвую тебе матрас какой да одеяло небольшое. Жинка моя как раз старое в конюшню вынесла, вот тебе его и отдам… Все, хорош прохлаждаться! За работу. Важного пока тебе не доверяю. Щас бери тряпку с ведром да дуй на склад, там уборки давно не было, нужно хорошенько все отмыть. Шоб понимала, отмыть надо пол, стены и стеллажи. Да смотри у меня! Товар попортишь – три шкуры спущу!

Черт, может, лучше уйти отсюда, пока не поздно?..

В холодную подсобку я вернулась спустя четыре часа, измотанная, уставшая и зверски голодная.

Помещение склада располагалось в подвале и представляло собой здоровенную комнату квадратов эдак пятьдесят. Здесь было примерно так же холодно, как и в моей комнатушке… Впрочем, на этом сходство с пустым крошечным и относительно чистым помещением заканчивалось – ждановский склад был уставлен стеллажами, которые ломились от ящиков с заготовками всевозможных хлебов, кренделей и ватрушек самого, на мой взгляд, сомнительного качества.

Сквозь открытую дверь подсобки до меня долетали заверения Ждана о том, что его товар изготавливается здесь же, хранится на полках от силы пару часов и с «пылу с жару» тотчас же попадает на стол посетителей. Отработанным движением профессионального фокусника булочник вынимал из печи целый противень румяного хлеба, демонстрируя его довольным покупателям, которые спешили приобрести товар, меняя звонкую монету на сомнительные булки.

А вот то, как закладывал Ждан эти самые булки в печь, он не показал бы никому даже под страхом смерти! Ну еще бы! Судя по виду заготовок, они пролежали на складе не одно десятилетие – некоторые покрылись слоем плесени, тесто других забродило и испортилось. При моих попытках собрать совсем уж откровенную «просрочку» и выбросить Крендель сильно разозлился, выхватил ящики с отбракованными булками и услал меня в дальнюю часть склада – наводить порядок там.

И действительно, в указанном Жданом направлении было более чем грязно… Впрочем, как и в любом другом месте склада. Складывалось такое впечатление, что пол здесь не мылся никогда. Во всяком случае, это липкое буро-серое нечто, что было растерто ровным слоем по всей площади склада, точно не являлось предметом дизайнерского декора. Пошарпанные стены в каких-то потеках, пыльные стеллажи, местами с пролитой и засохшей непонятной субстанцией…

За время до закрытия удалось отмыть лишь стены и часть стеллажей. Далее явился хозяин лавки и сообщил, что ему пора уходить.

В подсобке для меня уже был приготовлен старый, засаленный и кое-где дырявый матрас (надеюсь в нем хотя бы нет блох), а также видавшее виды тонкое потертое покрывало. Именно покрывало, а в помещении – ближе к нулю градусов! Если в пылу работы на складе холод был практически незаметен, то что будет, когда я лягу спать? Что-то как-то все тревожнее и тревожнее… Может, прямо сейчас взять и уйти?

Пока я сокрушено разглядывала «апартаменты», послышался щелчок замка.

В ужасе метнулась к двери, дернула ее на себя и поняла, что та заперта!

– Э-э-э… Господин Крендель, вы там? Послушайте, дверь захлопнулась, вы не могли бы ее отпереть?!

– Ага, захлопнулась! Это я ее закрыл. А ты шо, думала, я оставлю тебя одну в своей лавке? От нашла кого глупей себя! Нет уж, спать ложись. Завтра с утра приступишь к работе!

После этих слов в помещении погас свет, и я оказалась в кромешной темноте. А Ждан Крендель, не слушая более моих стенаний и просьб, отправился вон из лавки. Во всяком случае, мне отчетливо слышались удаляющиеся шаги и щелчок замка входной двери.

А вот теперь я попала в реальную беду! Я же здесь могу уснуть, замерзнуть и не проснуться! И что теперь делать? Залезла с босыми ногами на матрас, свернулась калачиком и укрылась покрывалом с головой. Как холодно! Господи, как же холодно…

Пролежала в таком положении не менее часа, пытаясь согреть дыханием основательно озябшее тело. Разумеется, дальше так продолжаться не могло, и завтра же я собралась уйти от больного на всю голову булочника. Фиг с ним: если что, какое-то время могу ночевать и на улице. В конце концов, это юг, здесь ночи теплые… Так что как только выберусь, так сразу же слиняю! Если выберусь. Лишь бы не уснуть, только бы не уснуть…

Как же холодно… Надо же, Ника, а ты молодец! Рискуешь помереть на юге летом от переохлаждения!

Наверное, я бы продолжила мысленно себя костерить…. Если бы не прикосновение.

Кто-то дотронулся до меня. Дотронулся, а потом еще и осторожно потряс. Меня пронзил острый укол ледяного ужаса. В полной темноте, в пустом закрытом стылом помещении ощутить чье-то прикосновение… Ну, это уж слишком даже для этого безмерно «любящего» меня мира!

– А-а-а!!! – завизжала я, подпрыгнув, и, слетев с матраса, вмиг отскочила к противоположной стене.

Вжалась спиной в ледяной шершавый камень и широко распахнутыми испуганными глазами уставилась в непроглядную тьму.

– К-к-кто… Кто здесь?

– Это я, – деловито отозвалась тьма смутно знакомым голосом.

– Кто «я»? Что вам нужно? – Я не удержалась и позорно всхлипнула.

– Хм… Мы не договорили прошлой ночью. Мне все еще нужно кое-что у тебя узнать.

И тут меня осенило. Боги! Да это же тот маньяк… Рептилоид! Это сон, но… но это плохо, мне нельзя спать! В холодильнике практически минусовая температура, я же умру! Осознание того, что я уснула в стылом помещении, было фактом куда более пугающим, чем новое явление рептилоида, – плевать на него, он плод моего воображения, он сон… которого просто не должно быть! Я вообще не должна спать!

В отчаянной попытке проснуться начала яростно бить себя по щекам.

– Бесы, ты что творишь?! С ума сошла?! – Рептилоид метнулся ко мне, перехватив руку.

Какого черта?! В темноте он видит, что ли. Между тем по телу разлилось приятное тепло, заставившее блаженно застонать.

– Гм… Я рад, что тебе уже лучше, но, может, наконец поговорим, а? – как-то хрипло вопросил змий.

– Я умираю, да? – невпопад спросила я.

– Что? Боги, конечно нет, о чем ты?!

– Но я сильно замерзла, уснула… сейчас мне тепло… Так и умирают от переохлаждения… Я умру, да?

– Нет, не говори ерунды! Все будет хорошо. Скажи лучше, как тебя зовут? Где ты находишься? Что это за место? Вчера ты спала в теплом лесу, а сегодня словно перенеслась на ледник. Как такое возможно? Что произошло?

Можно подумать, он не знает! Отрыжка моего сознания – и не знает! Мысленно негодуя, я неожиданно даже для себя произнесла:

– Меня зовут Вероника, пришла в Светлогорск искать работу, наткнулась на булочную Ждана Кренделя и… И он запер меня в подсобке…

– Крендель, значит?.. Хм. И заперли тебя на ночь, как я понимаю, а днем ты должна работать, так?

– Да.

На долгое время в помещении воцарилась абсолютная тишина. Можно было бы подумать, что я проснулась, но… Но я все так же вжималась в шершавую стену и ощущала теплые пальцы рептилоида на своей руке. Уж не знаю, почему, но стояла я тихо, прислушиваясь к ровному дыханию своего глюка, который молча стоял вплотную ко мне и о чем-то напряженно размышлял.

– Вот же бесова яма! – наконец-то раздраженно прошипел он. – Самое логичное было бы обратиться в полицию и сообщить о том, что тебя насильно удерживают… Тебя бы просто забрали и оказали необходимую помощь. Но проблема в том, что семейство Кренделей в Светлогорске влиятельное, вдруг тебя просто-напросто убьют, а потом заявят, что ничего о тебе не слышали? Разумеется, правду мы из них в любом случае вытянем, но какой от этого толк?..

В подсобке вновь воцарилась абсолютная тишина. По-прежнему невидимый во тьме рептилоид стоял рядом, все так же (словно по инерции, совершенно не замечая) сжимал мое запястье и напряженно думал. Хм, не знаю… у меня даже сложилось впечатление, что он при этом хмурится и невидяще смотрит куда-то вниз… Очень странно так рассуждать о собственном подсознании.

– Хм, ладно, – наконец проговорил рептилоид. – Слушай меня внимательно. В данный момент нам нужно ждать. Веди себя тихо, не нарывайся… Ты же понимаешь, что поведение Кренделя, мягко говоря, ненормально? Так люди себя вести не должны.

– Хочешь сказать, что он типа… маньяк? – Предположение меня развеселило.

Один душегуб предостерегает от другого.

– «Типа» да! Он сумасшедший. Тебе нужно продержаться буквально неделю, потом тебя освободят. Я буду приходить по ночам и согревать, хорошо?

Мне неожиданно стало горько. Уж не знаю, что за жуткий сон мне приснился вчера, но сейчас, по сути, мое подсознание пытается меня подбодрить! Неосознанно я создала в голове некий образ человека, готового прийти мне на помощь… Вообразила себя не одинокой, а кому-то нужной.

Боже мой, Ника!.. У тебя есть только ты – смирись с этим и начинай действовать!

– Да, хорошо. Большое спасибо. – Я накрыла руку своего «подсознания» и благодарно пожала.

– Вот и отлично! – Меня успокаивающе постучали по запястью. – Доверить тебя абы кому я не могу, потому и не получится вытащить отсюда раньше. Нужно все тщательно продумать и подготовить!

В ту же секунду ощущение чужих рук исчезло и… Я очнулась на своей лежанке, услышав звук открываемого замка.

Дверь отворилась, и в холодильник протиснулся Ждан.

– Эй, девка, ты там еще не околела? Вставай давай, работать пора.

– Э-э-э… Послушайте, уважаемый. – Я быстро вскочила, на ходу поправляя одежду. – Видите ли, я тут подумала… В общем, извините, но я вынуждена прервать наше сотрудничество.

– Шо? Это как? – удивленно приподнял брови Крендель.

– Меня не устраивают условия трудового договора.

– Шо-шо?! – Брови Кренделя сошлись на переносице.

– Я говорю, что работать на вас больше не буду. Я ухожу. Премного благодарна за ночлег, но сейчас мне пора. Платить за вчерашнюю работу не надо.

Подхватила котелок с кувшином и двинулась мимо булочника к выходу, но не тут-то было – мой локоть оказался схвачен потными цепкими пальцами.

– А ну-ка, стоять! Я не понял, ты слинять решила? Ты, девка, шо? А кто мне долг отрабатывать будет?

– Что?! – У меня глаза на лоб полезли. – Какой еще долг, уважаемый, вы чего? Немедленно пустите!

Я попыталась вырвать руку, но булочник вцепился – не оторвешь.

– Как какой? А ночлег? Вчера недостача обнаружилась, кто ее отрабатывать будет?

– Чт… Вы чего? Господин хороший, я у вас вчера работала четыре часа вечером и была все время на складе! А после вы меня заперли в вашем этом холодильнике, так о каких претензиях ко мне идет речь?

– А о таких. Отрабатывать будешь! – издевательски повторил Крендель. – Но, если не хочешь, так только скажи, я тебя здесь запру да городовых кликну. Сама покумекай, кому наперво поверят, Ждану Кренделю, честному уважаемому горожанину, или тебе, – надменный взгляд в мою сторону, – босячке? Так что давай, ведро и тряпку хватай да вали на склад!

У меня нет слов! Просто с ума сойти от такой наглости… Разве так можно? Что за человек этот булочник?! Так, ладно, не раскисать. Все хорошо, сейчас что-нибудь придумаю. А пока следует усыпить бдительность этого козла.

– Хорошо, но мне нужно в туалет, если, конечно, не хочешь, чтобы я тебе тут все загадила… А еще я есть хочу.

– Ишь ты, наглая! – заржал Крендель. – Шо загадишь, будешь сама убирать. Ну да бесы с тобой, иди облегчись, пожрать, так и быть, принесу. Я сегодня добрый.

Спустя десять минут я уже была на своем рабочем месте, в смысле на грязнющем складе, где мне предстояло очистить оставшиеся стеллажи, добрый кусок стены и, наконец, липкий мерзкий пол. О нет, я не смирилась с уготованной мне участью, я сосредотачивалась и усыпляла бдительность. Пока я все равно никуда не торопилась. Мне необходимо немного успокоиться, упорядочить мысли и разработать новый, очередной «гениальный» план своего спасения.

Хотя в том, что я действительно способна на какие-то сложные логические построения, честно говоря, я уже начала сильно сомневаться.

После объявления себя фактически рабовладельцем Ждан таки отвел меня в уборную – крошечную комнату с дыркой в полу, от которой был слышен шум быстрой подземной реки. Затем «рабовладелец» пожертвовал полбатона хлеба и даже стакан ледяного молока. Очень хотелось затолкать этот стакан в глотку булочнику, но я сдержалась…

Сказать по правде, этот во всех отношениях поганый мир начал меня сильно бесить. Ведь каждый день… каждый день (!) ужасный мир испытывает меня на прочность. Впору поверить в неких местных бесящихся с жиру божков, которые поместили меня в свою вотчину и подкидывают все новые и новые испытания. Ждут, проверяют: сломаюсь – не сломаюсь и если окончательно свихнусь, то что буду делать. Но я не сойду с ума, о нет! Назло этому миру и его ни фига не уважаемым божкам. Вот бы они появились здесь и сейчас! О, вот бы появились, как приходит каждую ночь этот странный рептилоид.

Вот и Крендель этот чертов… Это же надо было так попасть! Это мне наказание за кражу вещей?.. Я вновь принялась яростно тереть тряпкой грязный пол, представляя жирную лоснящуюся рожу булочника.

Все! Восемь часов! Восемь часов я оттирала эту вонючую выгребную яму, и теперь она сияет чистотой! Уборка всегда помогала упорядочить мысли, вот и в этот раз за драением склада мои мысли таки успокоились и направились в продуктивное русло. Кроме того, удалось усыпить бдительность булочника. Пригрозив полицией, Ждан отчего-то успокоился, поверив в полную свою победу и безнаказанность. Я, ушедшая в безропотное подчинение, лишь добавила ему уверенности.

– Хозяин! – крикнула я. – Иди работу принимай!

– Обожди, дорогая, у меня посетители, – елейным тоном пропел Крендель.

А, ну понятно, в лавке свидетели.

Явился булочник спустя минут десять. Оценив проделанную работу, недовольно скривился, но великодушно кивнул.

– В торговом зале разлита сладкая вода, иди убери.

Повелительный жест в сторону меня убогой.

Покорно отправилась в зал, прошла мимо Ждана и… получила смачный шлепок по заду! Секундный ступор, а дальше… Сознание словно раздвоилось. Из головы ушли все посторонние мысли, лишь бешеный стук крови в ушах и четко очерченная цель.

Я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Желание уничтожить этого гада просто зашкаливает, руки чешутся и сжимаются в кулаки. Но нет. Нельзя бросаться на этого урода в лоб – он здоровее и тяжелее в несколько раз, так его не победить. Перешагиваю порог торгового зала и по инерции прохожу пару шагов.

Осматриваюсь. Вот он, мой шанс – в лавке пусто! Взгляд судорожно мечется по просторному светлому помещению, цепляется за добротные деревянные настенные панели, сверкающие чистотой стеллажи и витрины, отделенные от покупателей оттертым до скрипа стеклом, за которым на белоснежных тарелочках лежат всевозможные пирожные, крендельки и ватрушечки. Все не то. Ничего лишнего. Чисто, светло, аппетитно. Идеальный фасад для скрытого гнилого нутра. Хоть бы какие гирьки с весами на прилавок поставил… Хотя какие тут гирьки? Как булочнику обвешивать покупателей? Его товар штучный.

Следом за мной в зал шагнул Ждан и, подозрительно щуря поросячьи глазки, встал за прилавок… Жирный, мерзкий, потный псих, который приговорил меня к долгой мучительной смерти в холодильнике. А пока я буду подыхать, решил, как говорится, стрясти с меня по полной.

Нужно отсюда уходить, и желательно прямо сейчас, но что делать? Как?!

Хм… Можно ведь просто окатить этого гада водой и что есть сил рвануть на волю! Да, как следует отомстить булочнику не получится, но тут хотя бы ноги унести! Потом придется бежать во весь опор из города, какое-то время прятаться в лесах и надеяться, что местная полиция не будет искать меня с собаками, но… но это всяко лучше, чем заживо гнить здесь, умирая, подчиняясь унизительной и бесчеловечной воле сумасшедшего мерзкого гада… Вроде бы план хорош, значит, нужно действовать!

– Ой, а ведро-то я и забыла!

Стремительно двигаюсь в сторону входа в подсобку, поравнялась с Кренделем и… Этот козел обхватил меня за талию и потянул к себе! Как в замедленной съемке, к моему лицу начали приближаться сложенные в трубочку толстые влажные губы. Фу, боже, нет! Только не это, нет! В ужасе начала вырываться и со всей дури зарядила мерзкому булочнику между ног.

– Ах ты, мразь! Сгною! – прохрипел Крендель, согнувшись в три погибели и ослабив хватку.

Отскочила на шаг, подхватила тяжеленный кассовый аппарат и замахнулась им на булочника, да так и замерла, ибо разозленный моим отпором Крендель взвизгнул как свинья и ринулся в атаку… Но сделать смог лишь шаг – наступил в лужу сладкой воды (аналог нашей газировки), поскользнулся и рухнул вниз, смачно приложившись затылком о липкий мокрый пол!

Какое-то время я просто стояла с приоткрытым ртом и потрясенно таращилась на распластанное в луже тело. Секунда, другая, третья – булочник так и не пришел в себя… Вскоре до меня дошло, что здоровенную кассу я так и не отпустила. Стоило мне так подумать, как руки разжались, и аппарат с оглушительным грохотом упал на пол, а я вздрогнула от звука удара и на негнущихся ногах попятилась в сторону входной двери. Шаг, затем еще один и еще…

А потом развернулась и стремглав рванула прочь, оставляя позади разбитый кассовый аппарат (как я его вообще подняла?!) и, наверное, стремительно холодеющее тело жуткого булочника.

Так, стоп, нет! Рвано дыша, подрагивая от ужаса и хлынувшего в кровь адреналина, притормозила у самой двери, выпрямилась и дрожащей рукой развернула висящую табличку «Открыто» на «Закрыто». Далее чинно шагнула за порог и твердой походкой двинулась в сторону ближайшего проулка. Никто не должен видеть меня убегающей прочь, никто! Если люди вокруг что-то заметят и решат меня задержать, мне конец!..

От пережитого я боюсь упасть в обморок! Воздух вырывается из легких с натужным рваным хрипом, перед глазами все дрожит и плывет – я не могу сконцентрировать взгляд ни на чем, кроме угла ближайшего дома. Колоссальным усилием воли заставляю себя идти ровно и плавно, с дичайшим напряжением напускаю на себя личину спокойствия и полнейшего умиротворения. Мне нужно за угол, в ближайший проулок, скрыться от глаз возможных свидетелей, уйти как можно дальше от места своего страшного преступления…

Убийца!

Глубоко и судорожно дышу, стремясь унять тревожную дрожь тела и низкий гул в ушах. Один шаг, второй, третий, семнадцатый. Все!

Никем не замеченная, шмыгнула в ближайший проулок, ускорила шаг и направилась куда-то вглубь города.