Глава 20

Ванда стояла в холле потихоньку возрождающегося головного здания Службы Безопасности перед единственным поставленным здесь кофейным аппаратом, ожидая, пока огромная машина приготовит ей чашку крепкого чёрного кофе. Она практически не спала всю ночь, проведя её здесь, в СБ, в компании Егора и ещё нескольких человек, проверяя некоторую информацию и составляя вероятности. Для этого Егора пришлось выдернуть из Твери. Он приехал жутко недовольный, потому что она оторвала его от подружки. Кто эта подружка, Дубов так и не признался, пообещав сразу же познакомить с ней друзей, как только поймёт, что всё серьёзно.

Но не приехать он не мог, особенно когда Ванда вкратце поведала о своих подозрениях. Поведение Леопольда Демидова вчера на обеде было, мягко говоря, странным. Он никогда так себя не вёл, и это настораживало, а своему чутью Ванда привыкла доверять. Оставалось только дождаться выписок со счетов, которые должен был предоставить Гомельский согласно выписанному постановлению, и идти с докладом к Диме.

— Привет, — позади неё раздался мужской голос, и девушка резко обернулась, чуть не пролив на себя только что полученный из автомата напиток. — Я так рад, что с тобой ничего не случилось. Я всё это время только и думал о том, осталась ли ты жива, но у меня не было твоего номера телефона, чтобы позвонить.

— Привет, — она улыбнулась молодому парню, с трудом узнавая в нём Артёма Ежова, сотрудника отдела криптоаналитики. — Я думала, весь ваш отдел… — Она не договорила и покачала головой, опуская глаза. Ванда так и не смогла себя заставить просмотреть списки погибших, когда их составили. А в списках вновь нанятых сотрудников он не числился.

— Нас не было в здании, мы же до обеда только работали. А потом нас уволили без объяснения причин, — мягко улыбнулся он. — И не выплатили положенную компенсацию. В итоге я сам вызвался узнать, что вообще происходит, поинтересоваться о невыплаченной зарплате и узнать про тебя. Ты прекрасно выглядишь, с распущенными волосами тебе больше идёт, — немного смутившись, проговорил он.

— Спасибо. Тебе, наверное, нужно подойти к Тамаре в отдел кадров, — Ванда махнула неопределённо рукой, рассматривая парня с неподдельным интересом.

— Мне уже сказали, чтобы я подошёл к заместителю начальника, он как раз решает подобные проблемы. Ванда, а ты не хочешь пообедать? Здесь недалеко есть уютное кафе, — быстро спросил он у вскинувшей от удивления брови Вишневецкой.

— Я не знаю, наверное…

— Нет, она обедать не хочет, — Ванда вздрогнула и повернула голову в сторону Гаранина, подошедшего к ним совершенно бесшумно.

— Ты меня сам вчера бросил, сказал, что не будешь возражать, если я начну встречаться с кем-то другим, а сейчас вдруг решаешь подобные вопросы за меня? — Ванда слегка наклонила голову, искренне радуясь его появлению.

— Я вчера немного погорячился, а ты не взяла трубку, чтобы выслушать мои жалкие оправдания, — уклончиво ответил Рома, пристально рассматривая парня, поёжившегося от его взгляда. — Это кто?

— Артём, он в отделе криптошифрования работал. Там какое-то недоразумение произошло с оповещением, как я поняла, — представила Ванда Ежова.

— И как он сюда прошёл? — Роман продолжал прожигать Артёма взглядом слишком светлых глаз.

— По пропуску, ни у кого из нашего отдела их не забирали и не аннулировали. Это что, допрос? Вы вообще кто такой? — довольно резко ответил Ежов, в свою очередь, разглядывая Гаранина.

— Её парень. Похоже, у Вани серьёзные проблемы с обеспечением нашей безопасности. А ты заместителя начальника ищешь? Пойдём, провожу, — улыбнувшись, или, скорее, оскалившись, Роман схватил Артёма за руку и потащил следом за собой. — Не переживай, нам как раз по пути.

— Рома, — Ванда окликнула его, когда они уже подходили к двери, ведущей на лестницу. Гаранин остановился и повернулся к ней. — Нам нужно поговорить.

— Да, не помешало бы, — серьёзно кивнул он и подтолкнул высвободившегося от захвата парня на лестничную площадку.

Ванда проводила их взглядом, притронувшись к своему ожерелью, которое ей так давно сделал Эдуард. Вчера она поклялась себе, что больше никогда его не снимет, и твёрдо решила выполнить свою клятву, что бы ни произошло.

* * *

Я проснулся от довольно неприятной тяжести в груди. Ещё и какая-то муха летала над головой, периодически садясь на лицо. Я отмахнулся, притронувшись рукой к чему-то шерстяному и пушистому. Резко открыв глаза, встретился со взглядом жёлтых глаз внимательно рассматривающей меня кошки, уютно устроившейся у меня на груди.

— Ну, привет, — спокойно проговорил я, поворачивая голову в сторону Лены. Она уже не спала, рассматривая нас с каким-то странным выражением. — Убери её, пожалуйста, — прошептал я, вспоминая ту ужасную царапину на лице Эда.

— Ты ей понравился, — улыбнулась Лена и, протянув руки, стащила с меня кошку. Я глубоко выдохнул и сел, потирая грудь.

— Я не могу ей понравиться, я — Тёмный, — усмехнулся я и поднялся, начиная одеваться. Выйдя из спальни, прошёлся по дому, не обнаружив Ромку. Скорее всего, он ушёл раньше, тихо собравшись, чтобы нас не будить. И, похоже, не забрал своё животное по той же причине. Взглянув на часы, я принялся быстро собираться, потому что, как оказалось, мы благополучно проспали, и прошёл уже целый час с начала рабочего дня.

— Я сейчас приготовлю завтрак, — выпорхнула из спальни Лена, на ходу завязывая домашний халатик.

— Не нужно, — я поймал её за талию, притянул к себе и поцеловал. — Я и так опаздываю. Вечером сходим куда-нибудь.

— Я сегодня вечером поеду к Ванде. Мне нужно вещи забрать, вчера как-то не получилось, и поинтересоваться, как она. Всё-таки Ванда впервые одна ночевала, — тихо проговорила Лена, неохотно от меня отстраняясь.

— Хорошо, позвони, как освободишься, — кивнул я и выбежал из квартиры, спускаясь к выходу из подъезда.

Чтобы окончательно проснуться, я решил добежать до работы пешком. Вбежав в обычно пустынный холл, резко остановился, недоумённо оглядываясь по сторонам.

— А сегодня здесь как-то многолюдно, — пробормотал я, разглядывая довольно внушительную очередь, ведущую от поста охраны вглубь здания. Я попытался пробиться через эту очередь, чтобы добраться до лестницы, ведущей наверх, но меня не пропустили.

— Куда ты лезешь без очереди, парень? — меня схватила за руку какая-то девушка, не давая пройти через толпу. — Успеешь. Мы все здесь ждём своей очереди на собеседование.

— Какое собеседование? — я ошарашенно посмотрел на рыжеволосую девушку, сразу же узнавая в ней учителя биохимии в каком-то местном университете из бара быстрых знакомств.

— Я тебя помню, — нахмурилось это рыжее чудо, ещё крепче хватая меня за рукав куртки. — Я, наверное, чего-то не понимаю, но что здесь забыл продавец оккультных товаров из Твери?

— Мне тоже не совсем понятно, зачем в СБ нужен учитель биохимии, — выпалил я. — Да отпустите меня, я здесь уже работаю! — повысил я голос, стараясь перекричать зашумевшую толпу.

— Расступись, — раздался громкий голос Залмана. Вот его мгновенно послушались и расступились, пропустив ко мне. — Пошли, я тебя проведу, а то застрянешь тут до вечера, — усмехнувшись, ответил он.

— Похоже, даже здесь всё решается по блату и по знакомству, — практически выплюнула мне в спину рыжеволосая Лана. Странно, вроде бы в баре она не была такой агрессивной.

— И ведь не поспоришь, — сказал Залман, доведя меня до моего кабинета. — Нас ты точно принял на службу, считай, по блату. Так вы знакомы? — с интересом спросил он.

— Если общение в течение двух минут можно назвать знакомством, — я махнул рукой, а потом спросил у явно веселящегося Шехтера: — Скажи мне, зачем нам учитель биохимии?

— Понятия не имею, но она есть в списке приглашённых на собеседование кандидатов. Ладно, мне пора на пост возвращаться, чтобы там ещё кого-нибудь из действующих сотрудников на входе не разорвали, приняв за особо наглого кандидата, стремящегося проникнуть сюда без очереди, — рассмеялся Залман и пошёл в сторону до сих пор возмущающейся толпы.

— Охренеть просто, — пробормотал я, вспоминая о бумагах, которые мне несколько дней назад подсунула Тамара. Я ведь так и не просмотрел списки кандидатов. А ведь там должны быть пояснения, на какую именно должность их хотят пригласить. Блестяще, Митя, ты большой молодец. А вот теперь сиди и гадай, зачем нам учитель биохимии понадобился.

Подойдя к своему кабинету, я увидел ожидающую моего появления Ванду, держащую в руках папку и задумчиво крутившую на шее ожерелье против ментального воздействия.

— Ты наконец решила послушаться умного совета и начать его носить? — поприветствовал я подругу, открывая дверь своего кабинетика и пропуская её внутрь первой.

— Я вчера вела себя странно, — она сжала губы, подходя к моему столу и кладя на него папку с документами. — Я ведь никогда раньше не думала о детях. Вообще не знаю, что с ними делать и как себя с ними вести. И к тому же я никогда не стала бы поднимать этот вопрос в присутствии посторонних. Мы бы с Ромой спокойно обсудили этот вопрос наедине, если бы мне в голову пришла подобная мысль, поругались, а потом сразу же помирились, никого не вовлекая в наши проблемы. Я же прекрасно видела, в каком он состоянии. Когда Рома так взвинчен, к нему вообще нельзя лезть с противоречивыми идеями, — Ванда грустно улыбнулась.

— Ты думаешь, что на тебя кто-то воздействовал подобным способом? — я посмотрел на неё с изрядной долей скепсиса.

— Не знаю, Дима. Эдуард сказал, что у Гриши мог спонтанно произойти ментальный прорыв, когда я взяла его на руки. Что творится в голове у маленьких детей, не известно даже Великому Князю, — она встрепенулась, когда дверь отворилась, и в кабинет вошёл Ромка. Он пристально посмотрел на Ванду и кивнул ей, показывая, что всё слышал, потом медленно подошёл ко мне и положил на стол несколько бумаг.

— Подпиши. Это разрешение для ребят из Гильдии на предварительное собеседование и испытательный срок, — пояснил он, пододвигая документы ближе ко мне. Пока я просматривал документы, он продолжил говорить: — Ты, кстати, знал, что криптошифровальщики выжили все в полном составе и не были в курсе общего собрания? Похоже, Тамара их не любит так же, как и я, потому что она их уволила, но про собрание сообщить забыла.

— О, ты, похоже, с Ежовым познакомился? — хмыкнул я, вспоминая о неразделенной любви Артёма к Ванде. — Куда ты их дел? — Просмотрев предоставленные на подпись документы, я принялся их подписывать, время от времени посматривая на Ромку.

— Со мной разговаривал только Артём Леонидович. Я так понял, его послали на разведку, как самого ненужного. Он клятвенно обещал всё передать своим бывшим коллегам. Кстати, этот Ежов был явно недоволен тем, что теперь два небольших кабинета, которые они когда-то занимали, отошли мне. Или он был чем-то другим недоволен? — задумался Роман, но потом спохватился и продолжил: — Я ему всё объяснил и отправил домой подумать и принять решение. Если они согласятся вернуться даже в неполном составе, то отдел будет полностью укомплектован.

— Рома, задержись немного, — тихо произнесла Ванда, когда я протянул Гаранину подписанные разрешения. — Сейчас подойдёт Егор, и я попросила Эдуарда с Рокотовым поприсутствовать при докладе. Это касается того дела на складе.

— Тебе что-то удалось выяснить? — сосредоточенно поинтересовался я, наблюдая, как дверь без предварительного стука открылась, и в кабинет вошёл Эд.

— Больше Егору. Но я подтвердила его прогноз кое-какими документами, — ответила Ванда. — Что насчёт вскрытия? Без него я не могу открыть дело официально.

— Собственно, ради этого я сюда и пришёл, — протянул Эдуард, выглядевший на редкость довольным жизнью и умиротворённым. — Я нашёл нам судмедэксперта.

— Ты нашёл его на пляжах Фландрии, и он захотел вернуться на Родину? — я откинулся на спинку стула, косясь на папку, переданную мне Вандой, но пока не спеша её открывать. Действительно, будет лучше, если все соберутся, чтобы потом не повторяться.

— Нет. Этот тип сбежал и вполне официально попросил политическое убежище у Фландрийских властей, — недобро усмехнулся Эд.

— И чего он боится? — я невольно нахмурился, не понимая подобной реакции человека на происходящее в России.

— Если я правильно понял, ответственности, — Эдуард пожал плечами.

— Да, пока не забыл и меня не прервали, — спохватился я. — Гильдии разных стран, кроме нашей республики, хотят заполучить твой кинжал.

— Я в курсе, — он чему-то улыбнулся, переводя взгляд куда-то в стену и с интересом что-то на ней разглядывая.

— Эд, что ты сделал? — я приподнялся на стуле, обращая внимание Великого Князя на себя.

— Ничего такого, о чём можно было бы беспокоиться, — неохотно ответил он и посмотрел мне в глаза. — Мы поговорили и разошлись почти миром. Конкретно эта банда больше нас не потревожит. Не смотри так на меня. Я ничего особенного с ними не сделал. Они даже ушли на своих ногах, можешь проверить по камерам возле того подземного перехода напротив дома Ольги.

— Хорошо, допустим, я тебе верю, — спустя несколько секунд проговорил я, садясь обратно на стул. — Что там насчёт судмедэксперта?

— Я её сейчас приведу, — улыбнулся Эд и открыл дверь кабинета, чтобы кого-то позвать для проведения такого незапланированного собеседования.

Мы с Ромкой уставились на входную дверь, потеряв дар речи, разглядывая вошедшую девушку с разноцветными волосами и кольцом в губе. Она тоже резко остановилась, переводя взгляд с меня на Гаранина и обратно.

— Это что, шутка? — поинтересовался Ромка у Эда, всё ещё продолжая рассматривать любительницу жёсткого секса и ненавистницу классической музыки из бара знакомств. Что-то слишком много девушек, посетивших тот бар одновременно с нами, находится сейчас в СБ.

— Нет, не шутка. Ксения Анатольевна Фролова, лучший судмедэксперт нашей столицы. Временно безработная. Как я понял, у неё произошёл конфликт с бывшим министром внутренних дел Кляйном, из-за которого она уволилась, — представил девушку Эдуард, с нескрываемым удовольствием рассматривая наши вытянувшиеся лица.

— Я думал, вы владеете турагентством, — выдавил из себя Ромка, сложив на груди руки.

— Так и вы вряд ли бездомный, — скривилась она, переводя взгляд на меня и поправляя на плече странного вида разноцветную сумочку. — И вы, Дмитрий Александрович, тоже мне солгали. Вы явно не ищете свою госпожу, потому что предпочитаете доминировать. И, учитывая вашу биографию, у вас ярко выражена склонность к садизму.

— Что? — вырвалось у меня. Да ещё и вспомнилось очень некстати, как вчера Ромка сказал, что я зациклен на насилии.

— А как ещё объяснить тот факт, что этого козла Кляйна вы не приговорили к смертной казни, а отправили на рудники на пожизненное заключение? Только вашим желанием, чтобы он страдал и мучился всю свою недолгую, надо сказать, жизнь, — фыркнула она.

— В подобном ключе я свои поступки никогда не рассматривал, — пробормотал я.

— Я одна не понимаю, что сейчас происходит? — вклинилась Ванда, начиная хмуриться и подозрительно поглядывать в мою сторону.

— О, а вы…

— Ванда Вишневецкая, старший следователь, — представилась Ванда. Я всё-таки не назначил её в конечном счёте начальником следственного отдела. Если она проявит себя, и я не найду на это место никого более компетентного, то, возможно, я пересмотрю своё решение, но пока вот так.

— Да, я тоже была такой несколько лет назад. Юная девочка, верующая в справедливость и в мир во всём мире, — Ксения оценивающе смотрела на Вишневецкую, чуть ли не единственную, кто соблюдал дресс-код на работе. Ванда всегда приходила на службу в чёрной обтягивающей юбке чуть ниже колен, белоснежной блузке и приталенном пиджаке, подчёркивающим все достоинства её фигурки. И это несмотря на ремонт и царившую повсюду разруху.

— Ксения Анатольевна закончила юридический факультет и потом проработала некоторое время старшим следователем в полиции, — пояснил Эдуард.

— И как вы стали судмедэкспертом? — спросил я, глядя при этом на невозмутимого Эда.

— Юридический — это всего лишь ошибка молодости. Поработав несколько месяцев по специальности, я поняла, что иметь людей таким способом слишком аморально, и уволилась, — протянула Ксения под вырвавшийся смешок Гаранина.

— И решили пойти в судмедэксперты? — уточнил я.

— Нет, сначала я хотела попробовать что-то новое и поработать в десятой Гильдии, но меня туда не взяли, сказав, что я слишком умная. А потом да. Я поняла, что ненавижу людей, причём всех, и ушла в судмедэксперты, — закончила она своё представление, вновь покосившись на Ванду, словно оценивая, возьмут ли нашего следователя в десятую Гильдию или тоже откажут.

— И вы хотите работать у нас? — всё ещё сомневаясь, поинтересовался я, разглядывая её джинсовую куртку со странными заклёпками.

— Эдуард Казимирович предложил мне пройти собеседование, — она пожала плечами. — Я согласилась. Всё равно я пока сижу без работы, да и с личной жизнью немного не складывается, как и у вас.

— Я начальник СБ и счастливо женат, — я сразу же решил прояснить ситуацию.

— О, а я вас вспомнила. Мы с вами уже встречались ранее, до того случая в баре, — Ксения приложила палец к губам, рассматривая Ромку.

— И где же мы встречались? — скептически спросил он.

— В суде. Вы представляли вторую Гильдию, а я выступала в качестве свидетеля обвинения. Вы тогда выиграли дело, поставив под сомнение мою квалификацию в некоторых вопросах, что и послужило толчком в вашем конфликте с Кляйном, просто мечтающим упечь вас за решётку. А это вообще законно — брать на работу бывших уголовников? — вновь повернулась она ко мне. Я лишь пожал плечами, не отвечая на провокационный вопрос, и, мягко улыбаясь, проговорил:

— Ксения, не могли бы вы подождать в коридоре. Эдуард Казимирович сейчас освободится и покажет вам морг. С ним же вы обсудите наше вероятное сотрудничество. При устройстве на работу в Службу Безопасности существуют некоторые условия, которые могут вам не понравиться, — я снова улыбнулся, а Ксения вышла из кабинета, в очередной раз одарив меня странным взглядом.

— Эд, что происходит? — поинтересовался Ромка, потирая переносицу.

— Я же говорил, что наше посещение того бара было очень продуктивным. Я сделал определённые выводы и смог подобрать несколько кандидатов на службу, в основном в научный отдел, — ответил он. — Как я убедился, женщины в современном мире мало чем уступают мужчинам в плане образования. Правда, как я понял, с личной жизнью у них не особо складывается.

— Вообще-то, я всё ещё здесь, — процедила Ванда, злобно глядя на Эдуарда.

— Я в курсе, — он невозмутимо перевёл взгляд на Вишневецкую.

— Как ты узнал, что она патологоанатом? — поинтересовался Ромка.

— Ксения не просто патологоанатом, но и выдающийся криминалист. Хотя с трупами любит возиться больше всего.

— И ты это узнал за две минуты вашего общения? — уточнил Гаранин. — Ты расслабиться приходил или собеседование проводил, копаясь в их мозгах? — наконец, до него дошло, каким образом Эдуард смог выяснить необходимую ему информацию.

— Дима не запрещал мне этого делать. А в менталистике нужна практика, — он повернулся и теперь обращался ко мне. — Тем более что Романа ты у меня забрал. И я не понимаю, почему ты не пользуешься своим преимуществом в общении с незнакомыми людьми?

— Он что, меня читал? — возмутился Ромка. — И когда, интересно, он успел это сделать?

— Всегда, — я отмахнулся от него. Объяснять Роме про их странные отношения с Эдом у меня не было ни времени, ни желания. — Ладно, допустим. Ты что-то ещё говорил про кандидатов. Я правильно понимаю, то рыжее недоразумение, рычащее на всех внизу, тоже хочет к нам устроиться. Но, Эд, скажи мне на милость, зачем нам нужен учитель биохимии?

— Ты про Лану Андреевну? Она не просто учитель, как ты выразился, она доктор химических наук, профессор кафедры в столичном университете и учёный с мировым именем, — хмыкнул Эд. — Я навёл о ней справки, прочитал её диссертацию и ознакомился с текущими научными работами. Они даже меня смогли заинтересовать своим нестандартным подходом.

— Лана же любит убийц? — я прикрыл на секунду глаза, обдумывая всю предоставленную мне информацию.

— Все учёные немного странные, но им это простительно. Вот ещё трое, кто смог меня заинтересовать, — Эд положил передо мной бумагу с именами. — Все они работают в университете на разных кафедрах и являются чуть ли не гениями в своих областях. Нам нужно возрождать научный отдел, так почему бы не дать этим женщинам свободу действий, деньги и дорогие игрушки?

— Проводи Ксению в морг. Может, посмотрев на это убожество, она откажется с нами работать, — проговорил я. — Рома, собери этих гениальных женщин с проблемами в личной жизни и покажи им то, что осталось от научного отдела.

— У меня есть идея получше, — хмуро ответил Роман, доставая из кармана телефон, когда Эдуард вышел из кабинета. — Чижов? Гаранин беспокоит, возьми бумажку, ручку и запиши несколько фамилий. Нужно провести для них экскурсию по СБ, в частности, в научном отделе. Записываешь?

— Дима, что вообще происходит? — шёпотом поинтересовалась Ванда, подходя ко мне, пока Ромка подставлял старшего лейтенанта под Лану Медведеву и её подружек, тех самых, которые вытащили её в тот проклятый бар.

— Потом, — я мельком посмотрел на неё и обратился к закончившему разговор Гаранину. — Ты же в курсе, что Чижов и все волки попадают под определение «любит убийц»?

— А я не говорил, что будет легко. Тем более я не забыл проведённый в обезьяннике день, когда похитили Ванду.

— И это меня обвиняют в жестокости, — резюмировал я и посмотрел на Ванду.

— О чём ты хотела поговорить?

— Сейчас дождёмся Егора, Рокотова и Эда, чтобы провести уже небольшое совещание, — совершенно серьёзно ответила она, садясь на единственный стул для посетителей. — То, к каким выводам он пришёл… Я соотнесла его прогнозы с полученными данными, в основном по движениям финансовых потоков, это всё довольно неожиданно, но я не могу принимать самостоятельные решения, учитывая обстоятельства.

Ромка подошёл к окну, присел на подоконник, переводя хмурый взгляд с меня на Ванду и обратно. Видимо, с ним Егор пока тоже не поделился своими выводами. Прошло не больше минуты, как в кабинет вошёл Дубов, волоча с собой два стула. Вместе с ним вошли Ваня и Эдуард. Последний тоже нёс стулья. Эд поставил их у стены и сел, Ваня же предпочёл остаться стоять. При этом он прошёл по кабинету и встал у меня за спиной, опершись на сейф.

— Ты быстро, — кивнул я Эду.

— Её всё устроило. Ксения сказала, что это самое великолепное место, которое она только видела. А ещё она сообщила, что приступит к работе завтра, — усмехнулся он. — Морг и лаборатория не пострадали. Они находятся рядом с ритуальной комнатой, поэтому внутрь смог проникнуть только яд, но он давно уже выветрился. Ксения сегодня оформит все документы и принесёт клятву.

— Вот, наконец-то здесь могут одновременно сесть больше одного человека, — произнёс Егор, воспользовавшись короткой паузой, с грохотом подвигая стулья к моему столу. — Дима, я даже не знаю, как к этому относиться, тем более я не могу составить точный прогноз, но когда вероятности по девяти разным вариантам развития событий показывают больше девяносто пяти процентов, их уже невозможно игнорировать.

— Что тебе удалось выяснить? — я почувствовал, как сердце замедлило свой ход, а потом понеслось галопом. Ничего хорошего в прогнозе Егора не было, я был уверен в этом.

— Я выяснил, с кем хотел встретиться Клещёв…

Он не договорил, потому что в этот момент в дверь очень тихо постучались, практически поскреблись. Егор замолчал, и мы все вшестером повернулись в сторону входа. Но никто не входил, и Егор развернулся, приготовившись продолжать, но в дверь снова постучали.

— О, ради всех богов, — Ромка оторвался от подоконника, в три шага пересёк кабинет и рывком открыл дверь, нос к носу столкнувшись со стоящим в коридоре человеком. Рома замер, уставившись на посетителя. — А ты что здесь делаешь?

— Может быть, вы дадите мне пройти, Роман Георгиевич, — раздался спокойный знакомый голос. — Я не к вам пришёл.

— Ну, проходи, — Гаранин сделал шаг в сторону, пропуская в кабинет Дениса Довлатова.

— Добрый день, Дмитрий Александрович, — поздоровался Тёмный, работающий шефом в Ромкином ресторане. — Очень строгая девушка в отделе кадров сказала, что по мне вы должны будете принять решение самостоятельно.

— Добрый день, Денис Николаевич, — я указал ему на свободный стул, пригласив присесть. — Какое решение я должен принять?

— О найме меня на службу, — твёрдо произнёс Тёмный, глядя прямо на меня.

— Так, стоп, — Гаранин поднял руку. — Какую службу, ты работаешь на меня.

— Я уволился неделю назад, подыскав себе прекрасную замену. Артур Гаврилович принял мои аргументы и разорвал контракт по обоюдному согласию, — пояснил Денис, поворачиваясь к Ромке. — Я долго думал, прежде чем сюда пойти. Даже в порыве слабости хотел устроиться в новый игровой комплекс в Твери, но когда узнал, что он тоже принадлежит вам, понял, что мой первый порыв был верен, — он снова посмотрел на меня. — Так вы меня возьмёте к себе, Дмитрий Александрович? Я зарегистрированный Тёмный, Род Довлатовых никогда не был близок к трону, и само моё присутствие здесь снимет очень много вопросов, которые могли бы появиться.

Я откинулся на спинку стула. Да, он предлагал мне прекрасный выход из сложившегося положения. Особенно учитывая, что Эдуард всё лучше и лучше осваивался, не собираясь ограничивать себя в применении магии, и это уже нельзя будет списывать на артефакты. Не так уж и много тёмных артефактов на рынке. Дар же одного Тёмного от дара другого смогут отличить только сами Тёмные. Но, чёрт возьми, не могу же я принять Дениса на службу Тёмным магом, в конце концов?

— Денис, почему вы на самом деле пришли сюда? — наконец спросил я его.

— Я действительно люблю мою страну. Когда произошла эта трагедия, я был в шоке и гневе… — Довлатов задумчиво перевёл взгляд с меня на стол. — Когда объявили конкурс, я подумал: да к чёрту всё, я неслабый маг, я Тёмный, и только этим могу прикрыть Лазаревых, так почему я всё ещё сижу на кухне? Ну и я хорошо готовлю.

— Денис Николаевич, я спрошу по-другому, у вас ещё какое-нибудь образование, кроме кулинарной академии имеется? — я не отрывал взгляд от его лица, и в какой-то миг мне показалось, что мы с ним в кабинете остались одни. По-моему, у него тоже возникло такое ощущение, потому что Довлатов слегка расслабился.

— До того, как поступить в кулинарную академию, я начал учиться на юридическом факультете Московского университета. Поступил в шестнадцать, по настоянию отца, мне же не нужно было магическую школу заканчивать. Но мне ещё в процессе учёбы это не слишком понравилось, я всегда любил готовить, — он сдержанно улыбнулся. — Тогда я поступил на вечернее отделение кулинарной академии. Окончил оба учебных заведения в один год, но выбрал для дальнейшей работы именно кулинарию.

— Сколько вам лет, Денис Николаевич? — спросил я, разглядывая красивое, спокойное лицо. Он был молод, ему ещё точно нет тридцати на вид.

— Двадцать четыре, — ответил Довлатов. — Меня всему обучали дома, так уж получилось, что в общеобразовательные школы я не ходил.

— Вы же понимаете, что я не могу принять вас шефом? — я побарабанил пальцами по столу. — У нас следственный отдел колом встал. Кроме госпожи Вишневецкой, у меня нет ни одного следователя. Вы готовы попробовать себя именно в этом качестве?

— В качестве следователя? — Довлатов долго смотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Ромку.

— Отказывайся и возвращайся делать то, что получается у тебя лучше всего, — Роман улыбнулся.

— Я согласен, Дмитрий Александрович, — быстро проговорил Денис.

— В таком случае проходите в отдел кадров. Вы же в курсе, что вам придётся принести довольно серьёзную клятву? — спросил я, успокаивая себя тем, что если из Довлатова не получится следователь, у нас в любом случае останется прекрасный повар.

— Да, конечно, — он поднялся со своего места и направился к двери, стараясь не смотреть на задумчивого Романа.

Он вышел, а Гаранин остался стоять возле закрытой двери, прислонившись к косяку.

— У меня ушёл шеф, а меня никто не поставил в известность, — пробурчал Рома. — Это вообще нормально?

— Ресторан не разорился, все блюда прекрасны, хотя я вчера заметил, что лазанья слегка отличается от обычной, но в лучшую сторону. Наверное, замена действительно превосходная, раз Гомельский решил, что от этой перестановки ничего не поменяется, — ответил я ему.

— Ну-ну, я ещё посмотрю, что там за шеф, — и Рома посмотрел на Егора. — Так что вам удалось выяснить?

— Клещёв намеревался на складе провести вторую встречу с Данилой Петровичем Давыдовым, — выпалил Дубов, пока нас снова не прервали.

Воцарилась тишина. Вообще, это, наверное, логично, и вчерашнее нервное поведение Лео сюда вписывается идеально, но…

— Вы уверены? — тихо спросил я, чувствуя, как у меня сжимаются руки в кулаки сами собой.

— Да, Дим, уверены, — тихо вздохнула Ванда. — Я всё проверила и перепроверила много раз. Конечно, остаётся очень маленький процент того, что мы ошибаемся, но, боюсь, не в этот раз.

— Приплыли, — проговорил я, закрывая глаза. И что мне теперь делать, если даже Демидовы… Что мне делать, вашу мать⁈