Глава 17. Вы уж постарайтесь.

— Кто это хоть был?

Арсений не отвечает на мой вопрос и выходит из машины. Он поправляет рубашку, одёргивает пиджак и расправляет плечи

Женщина в розовом шифоновом платье подбегает к нему. Я вижу, как она обхватывает его за шею, целует в щеку. Что-то быстро, взволнованно шепчет ему на ухо. Арсений кивает, что-то отвечает, но я не слышу

Блондинка обходит машину, открывает заднюю боковую дверь. Наклоняется к Аришке, что-то нежно воркует, осторожно освобождает её из плена ремней

Арсений тем временем занимается Аркадием. Открывает дверь с другой стороны, отстёгивает мальчика. Аркаша выбирается наружу молча и хмуро

Что ж, я теперь знаю, каким Демьян был в четыре года

Я выхожу из машины. Ноги чуть подкашиваются. Я опираюсь рукой на дверцу, делаю глубокий вдох. Воздух здесь пахнет иначе: влажная земля, цветы, трава и вода из круглых многоярусных фонтанов, что стоят по обе стороны от подъездной дороги.

Кончиками пальцев проверяю целостность причёски. Волосы на месте, пучок не растрепался, пряди у висков лежат, как их уложили.

Женщина в розовом шифоновом платье, подхватив Аришку на руки, делает шаг ко мне и напряжённо улыбается

— Я Ида. Жена Арсения

Она делает шаг ближе. Я чувствую запах её духов — свежий, с нотками фруктов и зеленого чая. Она вглядывается в мои глаза

Лицо у Иды немного вытянутое, но не грубое. Черты лица аристократичные и плавные: тонкий нос, высокий лоб, чёткая линия скул. Ей, наверное, лет двадцать пять, но сейчас, в этом нервном напряжении, она выглядит старше

Она держит Аришку на одной руке, а второй касается моего плеча

В её глазах вспыхивает женская усталость

— И я буду только рада, — говорит она тихо. Её пальцы сильнее сжимают моё плечо. — если вы хотя бы на этот вечер станете нянькой для этого жуткого старика

Я не знаю, что ответить.

— Я с ним сейчас провела десять минут один на один, — она говорит почти беззвучно, — и меня уже всю трясёт

— Всё настолько плохо? — спрашиваю я.

— Он до деменции был козлом, — Ида говорит тише, и в её голосе я слышу открытое раздражение. — А сейчас..

Она зло раздувает ноздри. Её серые глаза сужаются

— Сейчас он главный козёл в этой вселенной

— Понятно... — я перехожу на испуганный шёпот. — Лишь бы он поверил, что я — его Марина

Ида с сочувствием смотрит на меня:

— Вы уж постарайтесь.

С другой стороны машины раздаётся громкий топот

Аркаша, этот маленький чертёнок, громко топая ботиночками, оббегает машину.

Он останавливается передо мной. Вскидывает лицо. Смотрит исподлобья и шипит:

— Я не ябеда. Тебе понятно?!

После этого разворачивается на пятках. Шагает к крыльцу. Поднимается на несколько ступеней, и его ботинки звонко, сердито стучат уже по мрамору. Он останавливается. Оглядывается на меня

Прищуривается

И с угрозой, по слогам, говорит:

— Ба-бу-ля

Ида вздыхает. Прижимает Аришку к себе крепче

— Сыночек, — обращается она к Аркаше, и в её голосе я слышу усталую мольбу, — а поздороваться с мамой? Обнять маму? Сказать, что очень скучал по маме?

— Не хочу, — Аркаша вскидывает в мою сторону руку, тычет пальцем, и я вижу, как дрожит его маленькая ладошка от злости. — Потому что она меня сильно разозлила. Сильно!

— И всё-таки, — говорю я, немного хмурясь, — ябеда

Аркаша замирает

Его лицо краснеет. Глаза расширяются

— А вот и нет! — срывается он на крик. Голос звенит, эхом отлетает от мраморных стен. — Если я ябеда, то ты... ты... — он судорожно ищет слово, самое обидное, самое страшное, — ты дура!

Ида закрывает глаза на секунду

А потом она поворачивается к молчаливому Арсению и говорит, не скрывая горечи:

— Я не должна была соглашаться называть нашего сына в честь твоего деда

Она качает головой, поправляет Аришку на руке, и та начинает хныкать, чувствуя напряжение матери

— И почему я согласилась?

Арсений молчит. Стоит, сунув руки в карманы брюк, и смотрит куда-то в сторону на фонтаны и на идеальные газоны.

— Наверное, потому, что мой отец помог твоему брату выкупить землю в Арсеньевке, — наконец говорит он

Голос у него ровный, без эмоций.

— Или, может быть, потому, что он погасил долги твоей матери

Ида вздрагивает. Прижимает к себе Аришку, и та уже не хнычет. Она затихает, чувствуя, что сейчас не время для капризов

— Хватит, — шепчет Ида. — Это был риторический вопрос. Он не требовал ответа

— Бабуля! — требовательно кричит Аркаша с верхней ступеньки

Он разворачивается к нам всем корпусом, зло подбоченивается

— Ну что ты там стоишь?

Он протягивает ко мне руку. Ладошка маленькая, пальцы растопырены. И недовольно вздыхает, как взрослый, которому надоело ждать

— Пойдём, я отведу тебя к твоему любимому-прелюбимому дедуле.