Глава 43. А меня никто не отмоет

* Демьян *

— Вот же дрянь… — говорю я, когда Горошкина исчезает за дверью

— Даже я чуток покраснел, если честно, — признаётся Митяй. — Как она тебе про стол-то ввернула…

— Заткнись, — огрызаюсь я на него

— Задела она тебя?

Я поднимаю взгляд на Митяя, который присаживается на край стола и внимательно смотрит на меня

— Я готов тебя выслушать

— В жопу пошёл

— Ты же сам себя как чучело ведёшь

— А я у тебя совета спрашивал? — медленно выдыхаю

— Да, невербально, — Митяй не моргает. — И ты уж бабу либо отпусти, либо начинай окучивать. Зачем ты её во все это втянул?

— Чтобы знала цену тому, что…

— Хернёй страдаешь, Дем, — фыркает Митяй. — Я бы и сам справился со всеми этими бумажками и финансовой эквилибристикой, а ты… эту бедную Горошинку затянул во всё это говно

Я начинаю часто и зло дышать. Митяй говорит то, как я должен был поступить с Горошкиной, и я понимаю, что он прав. Во мне опять взыграла мелочная обида и ревность

— Оно же как в жизни устроено, — Митяй, падла такая, не унимается и не затихает. — Мужик весь в говне, а женщина… женщина красивая и чистая стоит за ним

— Митяй, закрой пасть…

— А если и женщина в говне, — Митяй игнорирует меня, — то, кто отмывать мужика будет, а? Вы просто будете два человека в говне, Демьян

Он довольный собой шмыгает и замолкает. И смотрит на меня, а я на него. Я могу сейчас ему, например, морду начистить, но сути его сломанный нос не изменит, потмоу что он прав

Мужик ныряет бесстрашно в яму с грязью, потому что знает, что его женщина потом чистыми руками отмоет

А меня никто не отмоет

Даша?

Смешно. Она отойдет в сторонку и начнёт думать, как избавиться от запаха и как эту грязь на мне просто замаскировать

Горошкина?

Как и сказал Митяй. Я сам её окунул в дерьмо и не один раз

Выходит так, что не отмоет она меня, ведь ей самой нужен кто-то, кто поможет очиститься от моей грязи. После школы это был её покойный муж, который вернул ей веру, что мужчины умеют любить

Сынок, конечно, слишком мягким получился с большими и неоправданными амбициями, но…

Где бы был я, если не мой отец, который вечно отмазывал меня, откупался от родителей моих жертв, который не позволял уголовке коснуться меня… Где бы был я, если бы мой отец умер в самый острый момент моего взросления и поиска себя?

Меня бы убили

Или я бы пошёл в такой разнос, что в итоге загремел бы на многие годы на зону

И никто бы меня не сдержал, если бы мой отец умер так рано

Так имею ли я право презирать Бориса за его ошибки, в которых прежде всего виновата смерть его отца?

Я вот до сих пор цепляюсь за старого маразматика, который уже давно не решает мои проблемы

И имел ли право бить этой ночью Бориса, вымещая на нём свою слабость и неспособность нести ответственность за свои решения и довести их до красивого логичного завершения?

Ведь я сам принял решение помочь Горошкиной с сыном. Сам. И сам мог быть до конца красивым криминальным решалой, но я… я обиделся

Мать вашу! Я обиделся за то, что мне не сказали спасибо!

Какое позорище

— Думаешь, что надо было отправить Горошинку в архив, а под стол? — хмыкает Митяй

— Я ненавижу тебя, — цежу сквозь зубы

— Я глас твоей совести, — Митя й смеётся

— Почему так поздно?

— Что именно?

— Почему, например, ты в школе не был рядом? С класса седьмого?

— В школе ты бы меня по расписанию мутузил, — Митяй вздыхает. — Я был тихим, толстым отличником, который дома плакал из-за четверок, а бабушка, чтобы его успокоить лепила ему пельмешки и жарила чебуреки

— Врёшь ты всё, — сердито заявляю я

— Не вру, — Митяй качает головой. — Я был хитрым мальчиком. Специально получал четвёрки, потом специально плакал и бабушка меня жалела. Так что… нет. Мы бы с тобой не дружили. Ты же резкий-дерзкий хулиган с опасным папулей, а я… толстячок-хомячок с милой доброй бабушкой. И, кстати, я таких как ты серьезно подставлял периодически

— Это как?

— В тихую стравливал придурков, как ты, — Митяй зловеще прищуривается, — подставлял перед учителями, директором и другими одноклассниками. Ел бабушкины пирожки и смотрел из окна на очередную драку двух альфачей. И хихикал. Иногда сам получал, когда был неосторожным

— Что ты за монстр, Митяй? — хмыкаю я

— Главный интриган школы номер семь города Владимир, — Митяй расплывается в улыбке. — И можно я не буду называть все мои обидные клички? Мне ещё больно о них вспоминать. У каждого свои школьные травмы

Расслабляюсь в кресле. Я без понятия как, но Митяй умеет меня успокоить и вернуть в миролюбивое настроение

— Ладно, — бью ладонями по подлокотникам и поднимаюсь. — Пойду проверю мою секретаршу. Она там, наверное, соскучилась. Пусть успокоит моего скакуна

— Лишь бы твой скакун по пути не завёл случайно в архив, — Митяй улыбается

— Ой завали хлеборезку, Митя. Ты тут всего час, а меня уже всего задолбал

Отмахиваюсь от моего нового финдиректора, выхожу из переговорной

Иду по привычному маршруту

Коридор, лифтовая площадка, лифт, опять коридор. С кем-то мимходом здороваюсь, кому-то просто киваю. Заворачиваю в новый коридор и…

Останавливаюсь перед неприметной дверью с табличкой “Архив”

— Да твою ж дивизию, — смотрю я на табличку, а после нескольких секунд матов про себя я разворачиваюсь и хочу уйти, но слышу за дверью тихий голос Горошкиной

Она поёт

Слов не могу разобрать, потому что поёт тихо

Я шумно выдыхаю, и оглядываюсь на дверь

Мне же теперь любопытно, что она там мурлыкает себе под нос и я не смогу взять и уйти

Зачем я стал генеральным директором в этой шарашке, если не имею право зайти в архив?

Это теперь мой архив и я, где хочу, там гуляю. Возвращаюсь к двери, которую бесшумно приоткрываю, и захожу внутрь.