Глава 47. Часть меня

— Ну что, — спрашиваю я, не спуская взгляда с напряжённого лицо Демьяна, — это был тот самый момент, да?

Он стоит у стеллажа, руки в карманах, плечи чуть приподняты. Ворот белой рубашки расстёгнут, и я вижу, как часто и сильно дёргается жилка на шее.

Он угрюмо молчит

Мне неожиданно становится грустно от этого воспоминания

Перед глазами вновь та глупая девочка, которая стоит у подоконника с лейкой.Дурацкие волосы лезут в глаза, а в голове всё пермешалось: мама, репетитор, яйца и хлеб. И ни одной мысли о том, что перед ней стоит влюблённый смущённый мальчик

А рядом Демьян, который не сумел выразить свои чувства. Который вместо слов выбрал напряжённые взгляды, ожидание и неловкие слова. Он стоял и не знал, как сказать. Ему пришлось переступить через смущение и гордость

Потом прошла целая жизнь.

А я так не люблю вспоминать прошлое. Не люблю осознавать, что мне давно не четырнадцать. Что столько всего пережила за это время — травлю, выпуск, встречу с Николаем, свадьбу, рождение сына, болезнь мужа, его смерть. Похороны. Долги. Отчаяние

Не люблю думать, что мне так много лет и что я прошла такой долгий путь. И что я уже не та девочка у окна с лейкой и непослушными волосами

— Да, — глухо отвечает Демьян

— Какой же ты чувствительный мальчик, — вздыхаю я. — И из-за этого ты мне испоганил мою юность?

— Ты безнадёжна, — Демьян цыкает.

Он щурится. На скулах играют желваки. Опять психует и бесится рядом со мной, а я… я так и не могу ему ответить симпатией.

И опять я буду с ним жестокой, но, может быть, моя честность исцелит его?

— Только не говори, что ты ждал, что я сейчас признаюсь, что тоже была тайно в тебя влюблена. Да? И ждал, что я начну оправдываться? Начну себя винить, что тебя такого бедного и чувствительного обидела?

Демьян молчит.

Демьян молчит и не отводит взгляда

— Нет, не была я в тебя влюблена, и я видела в тебе просто одноклассника, как и в любом другом мальчике, — хмурюсь. — Но если тебя это успокоит, то я на тот момент никто мне не нравился, а потом… Потом уже было не до того. Я то от тебя пряталась, то от твоей своры шакалов, которую каждый день на меня спускал.

Демьян молчит и смотрит.Слова выходят жёстче, чем я планировала, но он же не жалел меня ни тогда, ни сейчас

Вот и я не буду

Меня начинает колотить изнутри от застарелой обиды, которая никогда не заживала до конца

И опять он думал, что я должна принять на себя вину за его мальчишескую истерику и насилие

А я не буду.

За мои слова про глупости и за мокрые штаны он мог бы ответить, что я дура и саму меня облить водой и всё. Вот какой бы был относительно адекватный ответ от обиженного мальчика и то с натяжкой.

А то, что он устроил для меня… Нет, я отказываюсь понимать и принимать.

Моя обида поднимается из желудка, заполняет горло, жжёт глаза

— Чего ты добивался, Демьян? Ты думал, что я в тебя втрескаюсь после твоих плевков в лицо? После пощечин? После того как ды выдирал мне клоки волос? Или… После того, как ты приказал девочкам из нашего класса затащить меня в туалет и…— я сглатываю. — Спасибо уборщице, которая эти мразей грязной тряпкой разогнала. А тебе было весело. Ты смеялся. А я должна была охнуть и влюбиться?! — рявкаю я. — так, что ли?!

— Нет, — он щурится. — Я же не настолько идиот

— Ты наказывал меня?

— Нет, я бы тоже не назвал это местью

— Тогда объясни, что это было! — повышаю я голос. — Зачем?!

— Признайся, ты ведь тогда думала обо мне, — хмыкает он. — Когда я всё это начал?

— Я на тройки из-за тебя скатилась! — взвизгиваю я и пинаю ножку стеллажа. — Я ночами не спала! Ты мне снился! И снился потом даже после школы!

— Этого и добивался, — Демьян клонит голову набок, — чтобы ты каждую минуту обо мне думала и чтобы я тебе снился. И чтобы рядом с другим однажды ты просыпалась от того, что вспоминала обо мне. Ведь так и было? Ты ведь Коленьку своего явно со мной сравнивала?

— Ты… ты… — я задыхаюсь от возмущения, — ненормальный!

— Зато на всю жизнь меня запомнила.

Я отстраняюсь от стеллажа, отворачиваюсь от Демьяна и сжимаю переносицу до боли.

— И, знаешь, я ведь тогда правильно рассудил. Даже если бы я за тобой побитым щенком ходил, то… ты бы всё равно меня не замечала, — Демьян усмехается. — А я так был не согласен…

Перевожу злой, полный бессильной ярости взгляд на Демьяна

Он стоит, прислонившись плечом к стеллажу. Руки скрещены на груди.

— Мир не крутится вокруг тебя. Ясно? Я имела полное право не влюбляться в тебя! Полное право!

— Зато я тебе снился, — Демьян скалится в улыбке и пожимает плечами. — Ты засыпала рядом с любимым мужем, а я тебя снился

— Ненавижу тебя, — выдыхаю из себя чистосердечное признание. — Ты добился своего. Годами тебя ненавидела и годами не понимала! И сейчас не понимаю! Ты доволен? Придурочный и обидчивый мальчик Демьян сейчас должен быть доволен. Постаревшая вдова Горошкина признается ему, что все эти годы вспоминала о нём…

Демьян смеётся и шагает между стеллажей к двери. Раздуваю ноздри и в бессилии сжимаю кулаки до боли в каждой клеточке

В бессилии сжимаю кулаки до боли в каждой клеточке

Снился

Снится

И будет сниться

Он стал частью меня. Стал моим личным демоном, моим кошмаром, моей болью. И даже если однажды меня одолеет глубокая деменция, я буду помнить Демьяна

Забуду сына

Забуду Николая

Забуду моё имя

Но буду помнить Демьяна

Он отравил моё подсознание. Мои инстинкты. Мои рефлексы. Он живёт во мне, как вирус, который невозможно вылечить. Он — шрам, который никогда не бледнеет

А он опять смеётся

Ему опять весело

— А теперь возвращайся к работе, Емельянова, — высокомерно приказывает Демьян

И вот тут у меня срывает все предохранители. Я не думаю. Я не соображаю. Я не анализирую.

Белая чистая ярость заливает всё: разум, сердце, лёгкие. Она заполняет каждую вену и каждый нерв

Я несдержанно откатываю в сторону передвижной столик с папками. Колёсики визжат по линолеуму. Папки падают на пол с глухим шлепком, разлетаются листы

И я кидаюсь за Демьяном

Зачем? Я не знаю. Будь в моей руке сейчас нож, то я бы его убила. Нанесла бы тридцать ножевых ран, а, может, и больше

Сейчас у меня разум не работает. Он отключен. Я действую на эмоциях

Демьян уже у двери, когда я к нему выскакиваю из-за стеллажей. Резко разворачивается в тот самый момент, когда я в ярости замахиваюсь на него кулаками

Мои руки летят вперёд, и он перехватывает их

Он перехватывает мои руки за запястья до острой боли, а после одним рывком прижимает меня к стеллажу, который немного покачивается под нашим весом.

Спина врезается в рёбро полки. Коробки на верхних полках сдвигаются на несколько сантиметров

Его пальцы сжимают мои запястья намертво, и мне не вырваться

— Это я зря, — за секунду трезвею я, но поздно

— Верно, — хрипло шепчет мой кошмар из прошлого, — ты это зря.