Глава 85. О мальчиках

— Почему ты молчала? — спрашивает Людмила Ивановна, мама Николая. — Вика, он же наш внук!

— Чтобы вы не переживали, — вздыхаю я

Умалчиваю о том, что я сама всё не сразу узнала

— И ведь какой молчун, — хмурит густые брови Василий Романович, отец Николая, — приходил недавно и ничего не сказал!

Мы сидим в небольшой уютной гостиной. Год назад мы здесь сделали ремонт и заменили мебель. Теперь фотографии Николая стоят на третьей полке серванта, а также на стильном комоде с высокими ножками

Я смотрю на эти снимки и жду, когда упрямый Демьян уйдёт. И когда меня опять захлестнёт глубокая тоска по мужу, который так светло и радостно улыбается со снимков

— Вика, — голос Людмилы Ивановны дрожит, — а что говорят доктора?

— Дают хорошие прогнозы, — не свожу взгляда с фотографий. — Вовремя поймали. С Колей опоздали

Прислушиваюсь к себе. Должно же что-то сейчас болезненно вздрогнуть

Людмила Ивановна всхлипывает, а я совсем плакать не хочу. Николая не вернуть, и я была с ним счастлива, но это в прошлом

Вместо того, чтобы пустить слезу, я мягко улыбаюсь Николаю на фотографии с его последней рыбалки вместе с отцом

Сколько рыбы они тогда привезли! Я больше половины улова соседям раздала. Они до сих пор вспоминают тех больших и очень вкусных щук

— Господи, а если мы и Бориса потеряем… — Людмила Ивановна дрожащей ладонью вытирает слёзы со щёк

— Я же сказала, — я смотрю на неё, — прогнозы хорошие. И у врача нет выбора, — касаюсь руки Людмилы Ивановны, — если не поможет Борису, то с него Демьян шкуру живьём снимет

Резко замолкаю

Я же не планировала говорить про Демьяна. Не планировала даже упоминать его при разговоре о лечении Бориса

— Какой Демьян? — напрягается Василий Романович

И что мне ответить?

Людмила Ивановна тоже замирает, и слёзы больше не текут из её печальных серых глаз

Я молчу, потому что не знаю, что сказать тем, кто до сих пор оплакивает моего покойного мужа

Я чувствую себя предательницей

Людмила Ивановна по-детски шмыгает, подаётся ко мне и заглядывает в глаза. Шепчет:

— Это твой новый мужчина?

Я краснею от паники. Нервно сглатываю и неосознанно отодвигаюсь от Людмилы Ивановны, будто от неё исходит угроза

— Наверное, он хороший человек, — Людмила Ивановна накрывает мою ладонь своей, — раз… — у неё на глазах снова выступают слёзы, — раз так озаботился здоровьем нашего Бориса

Василий Романович в кресле напротив нас прищуривается, тяжело вздыхает и говорит:

— Нам бы с ним тоже познакомиться

Я удивлённо моргаю. Ничего не понимаю! И моё недоумение улавливает Людмила Ивановна, которая сжимает мою ладонь и возвращает моё внимание к себе:

— Ты же нам теперь как дочка, Вика, — она пытается улыбнуться, — поэтому… поэтому нам бы хотелось увидеть того, с кем ты теперь будешь. Может быть, подружимся

— Но… — наконец подаю я голос, — но…

И опять замолкаю

Я ожидала от родителей Николая совсем не этого. Я хотела услышать от них ревность, обиду на меня и тоскливые обвинения, что я забыла Николая

А они… они хотят подружиться с Демьяном

Они совсем мне не помогают! Совсем!

— Коля бы хотел, чтобы ты была счастливой, — ласково напоминает мне Людмила Ивановна. — И хотел бы, чтобы ты не встречала старость одна

— Сложно… сложно быть сейчас счастливой, — честно признаюсь я

— Оставь нам тоску по Николаю, — хмурится Василий Романович. — Он наш сын, а ты… отгоревала своё

— Нет, я не про это, — прячу лицо в ладонях и медленно выдыхаю. — Демьян… Он сложный

Я понимаю, что неправильно говорю о другом мужчине с родителями Николая, но мне надо хоть с кем-то сейчас поговорить

Хоть немного выпустить из себя напряжение и тоску по Демьяну

Людмила Ивановна и Василий Романович ждут от меня продолжения, а я не знаю, как им объяснить, что творится у меня на душе. Такой сумбур, что я могу только сказать:

— У него дома живет питон Гена!

Убираю руки с лица

Только у чокнутых людей может жить питон! И только чокнутые называют питонов Генами!

Людмила Ивановна и Василий Романович переглядываются, молчат и вновь смотрят на меня

— Я в детстве как-то ужа поймал, — говорит Василий Романович, — домой принёс, в трёхлитровую банку посадил, Батоном назвал и он у меня неделю прожил. Потом мамка нашла, столько визга было… — глаза добреют, Василий Романович смеётся, — гоняла меня по всей деревне. Она за мной с ремнём, а я от неё с Батоном

— Жуть, — охает Людмила Ивановна

— Пришлось отпустить, — вздыхает Василий Романович. — Потом с мамой не разговаривал долго, а она в знак примирения привезла из города огромную энциклопедию со змеями

— Я не знала, что вы любите змей, — удивлённо шепчу я

— Не то, чтобы люблю, — пожимает плечами Василий Романович, — но они мне кажутся любопытными. А какой питон у твоего Демьяна?

— Большой, чёрный и страшный

— Чёрный? — удивляется Василий Романович

Подхватывает с подлокотника телефон и на несколько секунд утыкается в экран. Что-то изучает, сдвинув на кончик носа очки, и затем показывает мне фотографию черного чудища, который мог быть братом Гены. Или сестрой

— Да, такой… — киваю я

— Ой, мать моя женщина… — Людмила Ивановна прижимает руку к груди, — ну что за ужас…

— Это не ужас, Мила, а сетчатый питон, но… — Василий Романович вновь смотрит на экран, — искусственно выведенный ради цвета чешуи. Питоны обычно пёстрые для маскировки…

Замолкает и продолжает листать фотографии змей с нескрываемым любопытством

— С другой стороны, — шепчет Людмила Ивановна, — я бы этого дурака, — она кивает на мужа, — и со змеёй полюбила

— Да только дело не только в змеях, — пожимаю плечами и вновь смотрю на фотографии Николая, — я боюсь… Он совсем другой. Не такой как Коля

— Потому что это не Коля, — Людмила Ивановна поглаживает мою ладонь. — Никто не может быть Колей.

— Ну, я теперь хочу этого вашего Гену посмотреть и в руках подержать, — Василий Романович откладывает телефон в сторону и серьёзно смотрит на меня. — И… ещё вопрос, а чем Гену кормят?

— Без понятия, — тихо отвечаю я и сердито предполагаю, — но, зная Демьяна, — живыми мышами и крысами

— Это он зря, — Василий Романович хмурится. — Опасно. Живая крыса может поранить. Лучше замороженными

— Господи, — Людмила Ивановна прижимает пальцы к переносице. — Это какой-то кошмар

— Замороженных мышей и крыс в брикетах продают, — спокойно делится со мной тайными знаниями Василий Романович. — И это гуманнее, чем живых закидывать. Или он живодёр?

— Он просто дурак, — не могу сдержать злость на Демьяна

— Ну, для мужчины это исправимо, — Василий Романович хмыкает

Закрываю глаза

Ведь Демьян точно кормит Гену живыми крысами. Это в его стиле. Он же придурок и, вероятно, считает, что Гена должен питаться как в дикой природе живой добычей

Замечательно

Теперь я ко всему прочему и про Гену переживаю

— Мила, ну мы же кур покупаем, — Василий Романович посмеивается. — И тоже тушками замороженными. Вот и крыс также продают

— Это другое!

— То есть куриц тебе не жалко?

— Курица — это курица…

— Хорошо, — Василий Романович разворачивается ко мне. — Можно покупать для Гены замороженных цыплят или неощипанных мелких перепелов

— Вася! — охает Людмила Ивановна

— Мила, ты никогда не была лицемеркой, — фыркает Василий Романович. — Ты сама по молодости не раз забивала куриц. Я, может, поэтому в тебя и влюбился. Потому что ты была реалисткой, а не воздушной дурочкой, которая думает, что котлетки растут на грядках

Родители Коли мне совсем не помогли, а только усугубили ситуацию. Теперь ко всему прочему я чувствую себя ответственной за правильную кормёжку Гены, который может пострадать от зубов и когтей своей добычи из-за дурости хозяина

— И где… где такие брикеты покупать? — осторожно интересуюсь я и не могу поверить, что я спросила это вслух

Я же… же не пойду покупать для Гены ужин, верно?

Не пойду же?

И не заявлюсь к Демьяну и не буду его учить, как и чем кормить его жуткого питона?

Или… это сильнее меня?

Как перебороть желание сделать Демьяна чуточку поумнее?