Глава 1

Первый день предпраздничной недели начался с экзамена. Этот факт несколько подпортил моё радужное настроение, вырвав из сладких грёз, и вернув в реалии академии магии.

В нашем королевстве – Ровании – было девять высших магических академий, каждая из которых была основана одним из Девятки правящих родов и названа в его честь. Состояла Девятка из королевского рода Сурадж и восьми княжеских родов, которые правили нашей страной. Я училась в самой лучшей из академий – столичной, на факультете бытовой магии. А Эдем учился на факультете магической механики.

По традиции самые важные экзамены зимней сессии выносились на предпраздничную Светлую неделю. Их было три штуки, и сегодняшний для меня, к счастью, был самым лёгким, так что сдала я, не напрягаясь.

После экзамена мы с подругами наслаждались чаем с пирожными в академическом кафетерии и болтали на самые любимые девчачьи темы: о парнях и нарядах.

– Айси! – вдруг окликнули меня. Ко мне подошла какая-то девчонка в очках, явно не с нашего факультета. Судя по нашивке на рукаве форменного жакета, училась она на артефактора. Незнакомка была смущена и чувствовала себя некомфортно рядом с нами. И зачем только подошла?

– Смотрите-ка, кто к нам пришёл! Мещанка! – захихикали мои подруги.

– Ты Айси, верно? – спросила она, не обращая на них внимания.

– Ну, допустим. Чего тебе?

– Ой, да что ей может быть надо. – Пренебрежительно махнула рукой Лидаль. – Для таких как она даже постоять рядом с нами уже большое счастье.

– Хоть стой, хоть лежи, а ровней нам ей всё равно не быть. – Посмеялась Дарлина.

– Девочки, что вы так на неё накинулись. – покачала головой Мирия. – Может мещаночка подзаработать хочет. Милая, у меня все туфли замарались. Приведёшь их в порядок – заплачу.

Девчонка то краснела, то белела, и уморительно мило пыхтела от злости. А подруги мои всё смеялись. Интересно, что произойдёт раньше: она сбежит, или у неё от злости пар из ушей повалит?

Увы, но по правилам поступить в академию могли все желающие при условии наличия магического дара. Вот и приходилось нам – дворянам – учиться со всеми подряд. Возмутительно! Но королю наши возмущения были не интересны. Закон, по которому все студенты академий были равны между собой вне зависимости от происхождения, был создан ещё пять столетий назад, когда были заложены девять академий, и строго соблюдался по сей день.

К счастью, дворян и простолюдинов делили на разные группы, но мы по-прежнему слишком часто пересекались. И среди студентов всегда велась негласная война между дворянами и простолюдинами. И мои подруги никогда не отказывали себе в возможности подшутить и поглумиться над ними. Я в этих шуточках участия не принимала, но и не пресекала. Зачем? Я предпочитала не размениваться и на простолюдинов внимания обращала не больше, чем на мошкару, вившуюся летом повсюду.

– Так чего ты хотела? – спросила я девицу, которая кажется уже позеленела от злости и обиды, но всё ещё упрямо стояла тут. Даже интересно стало.

– Мы можем поговорить? Я должна сказать тебе кое-что важное.

– Так говори. – Пожала плечами я.

– Наедине. – С нажимом ответила она.

– Что ж, пойдём поговорим. Ты меня заинтриговала.

Мы вышли в пустовавший сейчас двор академии. Часть студентов ещё находились в аудиториях, ожидая своей очереди отвечать по билету. Те же, кто уже сдал экзамен, отдыхали либо в кафетерии, либо в своих комнатах.

На улице стояла солнечная и морозная погода. Высокие сугробы по бокам от аккуратно вычищенных дорожек искрились и сверкали подобно бриллиантовой крошке. Зиму я обожала и могла часами гулять в любую погоду, любуясь пронзительно голубым небом, блестящими чистейшей белизной сугробами и деревьями, присыпанными снегом точно серебром. Кусачий мороз и холод мне были не страшны, ведь они были моей стихией.

Каждый волшебник Заминии владел магией определённой природной силы. У меня была магия льда и мороза. Поэтому зима была моей стихией, и в мороз я никогда не мёрзла.

Я вдохнула полной грудью, вбирая в себя свежий и колючий воздух. А моя спутница, навязавшаяся на разговор, наоборот спрятала нос в тёплый вязаный шарф. Я ждала, когда же она начнёт говорить, но девчонка всё молчала и мялась, будто не зная с чего начать. Вот смешная!

– Так что ты хотела мне сказать? – подогнала я незнакомку. А то замёрзнет ещё и вообще говорить не сможет.

– Я… Айси, прости, не хочу быть вестником дурных новостей, но…

– Что ты там мямлишь? – оборвала я её лепет. – Говори по делу!

– Ладно. – Видно на что-то решившись, собеседница набрала побольше воздуха в грудь и на одном дыхании выпалила: – Я вчера вечером проходила мимо кухни и случайно застала, как Эдем с какой-то девушкой… они целовались и были… ну, близки. – Девчонка аж зажмурилась и покраснела чуть ли не до самых корней волос.

– Близки? К чему близки? – у меня в сердце похолодело. Я до конца не хотела верить, что поняла всё правильно.

– Ну, совсем близки. Между собой. И без одежды. – Окончательно смутилась она. А я потеряла последнюю надежду, что услышала что-то неправильно.

«Эдем с девушкой»… «близки»… «без одежды»…

Бились в моей голове услышанные страшные слова. Что тут можно не понять? Всё яснее некуда.

– Нет, нет… Этого не может быть! Ты лжёшь!

Ведь, правда, лжёт? Не мог он так поступить со мной! Мы же любим друг друга? Что-то натянулось в моей груди и лопнуло, затапливая меня невыносимой болью. На глаза навернулись слёзы. Я замотала головой, не желая верить в измену Эдема. У нас же только вчера свидание было! Неужели он сразу после него побежал к другой? Нет! Не верю!

– Ты лжёшь! Зачем ты лжёшь? Хочешь нас рассорить? – накинулась я на девицу, встряхнув за плечи.

– За-зачем мне вас ссорить? – струхнула она.

– Себе Эдема захотела? – предположила я. Когда мы только начали встречаться с Эдемом, вившиеся вокруг него девицы не раз пытались заставить меня оставить его. В ход шли самые разные методы и грязные тоже.

– Зачем он мне? – девчонка вырвалась из моего захвата. – Он мне противен, если хочешь знать! И вообще, я помолвлена и люблю своего жениха! – она продемонстрировала мне руку с кольцом на пальце.

– Значит насолить мне решила, оклеветав моего любимого! – пришёл мне в голову другой вариант.

– Зачем? Ты мне ничего плохого не сделала. Хотела бы я отомстить, то уж всяко не тебе. А Мирии, например. Но месть мне не интересна. Я не такая злая как вы!

– Тогда зачем ты мне это говоришь? – пропустив оскорбление мимо ушей, тихо спросила я, внезапно почувствовав такую слабость и опустошение, будто кто-то вытянул из меня все силы.

– Потому что считаю это правильным. Лучше сейчас увидеть его гнилую натуру, чем терпеть его измены в браке. Я тебе рассказала, что видела, и свой долг выполнила. Дальше дело твоё. – Уверенно сказала она и развернувшись ушла, оставив меня совсем одну.

Что мне теперь делать?

Я медленно плелась по дорожке. Ещё никогда в жизни я не ощущала такого бессилия и бессмысленности, как сейчас. В груди разливалась такая боль, будто мне вырезали сердце. Хотелось упасть, свернуться клубочком и безостановочно рыдать. Но я продолжала идти. Куда? Не знаю. Слёзы застилали глаза, мешая видеть.

Может правы были родители, говоря, что брак надо по расчёту заключать, чтобы обоюдная выгода была? А я глупая, всё о любви мечтала. Не существует этой любви! Сказки – это всё!

Тогда почему мне так плохо? Почему так больно, будто режут меня ножом на живую?

Ноги сами принесли меня в академический парк к снеговику. С виду он был самым обычным. Фигура ростом с человека (мужчину) из трёх разновеликих комов, с вылепленными из снега руками, глазами-пуговками, морковкой-носом, улыбкой из пряжи и в завершение образа – красными шапкой с шарфом. Он стоял на этом месте вот уже сто зим и не таял даже летом. Никто не знал, откуда он взялся и почему не таял. Его даже сломать пытались, но ничего не вышло.

Слухи о нём ходили разные. Каких только сказок не насочиняли студенты об этом снежном человеке. Одни говорили, что это был нерадивый студент, который не смог сдать экзамены ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза, и в итоге разозлённые преподаватели превратили его в снеговика в назидание другим лентяям. Другие говорили, что это Светила и духи-хранители прислали сюда своего надсмотрщика, чтобы он следил за порядком и докладывал им о нарушениях. Третьи шептались о жутком проклятии, постигшем беднягу за нарушение главного завета магии нашего мира: в Светлое время (семь дней до и семь дней после Светлой ночи) волшебство можно было использовать только для добрых дел. Тех же, кто в эти священные недели колдовал в злых или корыстных целях, во вред другим живым существам, сами Светила и духи-хранители наказывали, и порою очень жестоко, впрочем, всегда давая шанс на осознание и искупление.

В любом случае в сказки эти давно никто не верил, ими разве что наивных первачков пугали. А самому снеговику удивляться давно перестали. Он стал просто частью пейзажа и в каком-то смысле достопримечательностью академии.

Я же наоборот частенько приходила к нему. Иногда так хотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться своими чувствами. Ну и пусть, он не мог мне ответить. Зато и обидеть не мог, и разболтать всем мои мысли и чувства тоже, и посмеяться надо мной не мог. Ему единственному я могла доверять. Снеговик был моим другом.

– Эдем мне изменил. – Села рядом с ним и заплакала я. – Почему он мне изменил? Я же всё для него делала! Любила его! На других парней не смотрела! А он мне изменил! За что? Я думала он любит меня!

Слёзы лились не иссякающим водопадом, в носу моментально захлюпало, как тающий снег по весне. Но я не обращала на это внимания. Мне было очень больно и бесконечно жалко саму себя. Впервые спустя долгие годы мне стало холодно, но не от мороза. Этот холод был внутри, в сердце. В последний раз я чувствовала его давным-давно в детстве, когда искала похвалы родителей, каких-нибудь добрых слов от них. Но так их и не получила.

В отчаянии я встала и обняла снеговика, ещё сильнее расплакавшись.

– Неужели родители были правы? А настоящая дружба и любовь всего лишь выдумки? Тогда почему мне так больно? Это несправедливо!

– Дружба и любовь существуют. Надо лишь знать, где искать. – Услышала я внезапно чей-то незнакомый голос. А меня неожиданно кто-то обнял. Только кто? Ну, не снеговик же!

Я подняла голову, оглядываясь. Вокруг никого не было. Только я и снеговик, которого я обнимала.

Да нет, бред!

Я посмотрела на снеговика и обомлела. Он пошевелил головой, пару раз моргнул своими глазками-пуговками и сказал:

– Стоит ли плакать и убиваться по тому, кто вероломно изменил тебе? По тому ничтожеству, что не оценил своего счастья, получив такую красавицу?

Я в испуге отпрянула, а снеговик разжал объятия, позволяя отстраниться и начал разминаться, как человек, который находился долго в одной позе. Он покрутил головой и руками, поделал наклоны, разминая туловище, потянулся. А затем встал на ноги. Под нижним самым большим комом обнаружились два не больших овальных кома, заменивших ему стопы. Выглядел оживший снеговик крайне сюрреалистично и в то же время забавно.

– Ты живой? – спросила я, в шоке протирая глаза. Но странное видение не исчезло. У меня что галлюцинации? Неужели подруги что-то в чай подлили?

– Конечно живой, красавица! – ответила моя галлюцинация. – А теперь вытирай свои слёзки. Не заслужил этот кобель твоих драгоценных слёз, принцесса!

Я сильно ущипнула себя за руку. Вдруг я уснула на морозе, и это только сон? Боль пробежала по руке, заставив охнуть и потереть саднящую кожу. А видение не развеялось.

– Позволь представиться, меня зовут Скай Галатео. – Поклонился он мне.

– А я – Айси Рионэ. – Вложила свою ладонь в протянутую руку снеговика, и он галантно её поцеловал.

– Приятно познакомиться, красавица Айси! Для меня честь быть твоим другом! Я клянусь, что никогда не предам и не обижу тебя!

Услышать подобное было неожиданно и странно, но очень приятно. Я всё ещё не понимала, можно ли верить глазам? Как снеговик, что сто зим стоял неподвижно, мог вдруг ожить? Тут вспомнились все сказки, что я слышала про него. Может и правда, он когда-то был человеком? А почему ожил только сейчас? И почему не стал человеком снова? От удивления я даже про Эдема с его изменой забыла. Но снеговик мне напомнил о моём несчастье.

– Айси, позволь узнать, ты лично застала Эдема за изменой?

– Нет. Мне девчонка с артефакторского факультета рассказала. Она его застукала вчера, развлекающимся с другой.

– Хм, а ты не хочешь удостовериться в этом лично? – спросил Скай. Мне такая мысль в голову не приходила. Впрочем, после этой новости у меня в голове образовалась абсолютная пустота.

– Думаешь, она могла солгать? – задумалась я. – Вряд ли. Ей это ни к чему.

– Знать о чём-то с чужих слов или увидеть своими глазами – это разные вещи. Я бы предпочёл второе. – Изрёк снеговик умную мысль.

– Ты прав! Спасибо! – сказала я и умчалась назад в академию. Мне в голову пришла отличная идея!