Глава 34

Дин

Как все-таки интересно устроена жизнь. Вот казалось бы, чего-то очень сильно желаешь, добиваешься и даже получаешь, а по факту оказывается, что имеешь не то, чего хотел. Или наоборот. Не хотел чего-то, а получив, осознал, насколько желал этого долгое время.

Сколько себя помню, я хотел независимости. Но попал в банду, где зависел от каждого успешно выполненного заказа… При этом считал, что у меня все отлично и я живу так, как мне нравится. Осознание пришло внезапно, не без помощи одной не совсем адекватной оборотницы с садистскими наклонностями.

С детства я жил по постулату, что никто тебе даром ничего не даст, ни еду, ни информацию, ни хорошее отношение. Но попал в академию, куда никогда не хотел, и кардинально пересмотрел свои взгляды. И ведь планировал просто пересидеть там какое-то время ради дармовой крови, готовясь уйти в любой удобный момент. Но неожиданно именно в академии почувствовал себя своим, мне понравилось учиться. Да и наша группа изгоев стала для меня практически родной стихией, а ребята «своими».

Мысленно я костерил по-всякому одну хвостатую садистку, испытывая к ней досаду, злость и в противовес благодарность за спасение жизни. Вот как раз последняя и вытеснила все иные эмоции. А после начала трансформироваться в нечто иное. Что-то, что заставляло меня караулить Клэр в коридорах, пытаться попасться ей на глаза, заговорить… И ведь принесло результаты! Даже быстрее, чем я думал.

Оказался у нее дома, получил ее, даже не пришлось терпеть ради этого какие-то немыслимые извращения. Нет, все оказалось в сотни раз лучше, чем я мог ожидать. И казалось, вот оно! То, чего я так сильно хотел. Вот только от таких отношений веяло чем-то тухлым. Или я сам не знаю, чего хочу? Знал наверняка, что Клэр принадлежала сейчас лишь мне. Это было видно и по тому, как она мне отдавалась полностью наедине, и по слухам, гулявшим по академии о свободной от отношений девушке-альфе. Думаю, есть немало тех, кто мечтает об отношениях без обязательств, лишь секс ради секса. Да что там, я сам никогда не заводил никаких хоть мало-мальски серьезных отношений. И вот, дожили. Сейчас мне этого мало.

Я не хотел узнавать крупицы информации о Клэр из случайных оговорок, слухов или лекций по расоведению. Я хотел знать ее саму. Что у нее на душе, чего она желает, чего опасается, что ее беспокоит… Как бы пафосно ни звучало, но я хотел быть с ней не только телом. Но, получив сразу категоричный отказ, пока оставил свои попытки добиться большего. От своего отступать не собирался, но понимал, что, действуя нахрапом, лишь совсем потеряю ее.

В конце концов, в моей биографии также немало такого, о чем мне бы не хотелось рассказывать Клэр. А открытость все же предполагает, что она взаимная. Нет, если бы Клэр спросила, я бы врать не стал, но, полагаю, это был бы наш последний разговор. Приятного в моем прошлом крайне мало.

Так что я сосредоточил свою энергию на учебе и общении с друзьями. Те по некоторым моим оговоркам уже знали, что у меня есть личная жизнь, но в душу не лезли, выпытывая подробности. За что я ценил их еще больше.

Хотел бы я сказать, что так и потекла моя новая жизнь, но правда в том, что старая отпускать меня не собиралась. Послания Торвальда становились все жестче с каждым разом, а намеки складывались во вполне конкретные угрозы. Сначала я отвечал. Пытался что-то объяснить, доказать. После уже игнорировал. Затем выбросил почтовую шкатулку, и на какое-то время стало тихо.

Так не могло продолжаться долго. Но я самоуверенно считал, что справлюсь. Где кулаками, где при помощи оружия, с которым не расставался, а где магией. Но на то самоуверенных и считают глупцами, что ничем хорошим это обычно не заканчивается. Не закончилось и для меня.

Их было шестеро. Двое ждали под дверью, как отвлекающий маневр. Справившись с ними, я непозволительно беспечным победителем вошел в свою комнату… где меня ждали еще четверо. Убивая третьего, я отстраненно подумал, что комнату придется сменить. А еще лучше район. Совсем хорошо – переехать в академию. Отлично – бросить все и уехать из города насовсем. И тут же кольнуло осознанием, что я этого не сделаю. Не оставлю учебу, друзей… Клэр.

В этот вечер я совершил непозволительно много ошибок. Оказался неподготовленным к нападению. Слишком рано расслабился. Поздно применил магию в бою, изначально отбиваясь лишь при помощи своего кинжала… И позволил нацепить на себя какую-то магическую гадость, которая за считаные секунды лишила меня сил и окутала ноющей болью, похожей на зубную, но во стократ сильнее и направленной на каждую клеточку моего тела. Все вокруг погрузилось во тьму. Практически ничего не видя, ориентируясь на запах свежей крови, я кастанул заклинание, которое подсмотрел на полигоне у боевых магов.

– …тварь! – услышал я будто сквозь толщу воды, силясь подняться на подламывающихся руках. Подняться? Даже не заметил, как оказался на полу… Мысль прервала вспышка яркой боли, на миг перекрывшей ту, первую. Хрустнули ребра, помогая сообразить, что, должно быть, меня только что банально пнули тяжелым, подбитым железом ботинком. – Стэн? Ларри? Льюис! Льюис, ты жив?..

Смысл слов вновь перестал доходить до меня. Я не терял сознание, но реальность воспринимал урывками, не в силах сосредоточиться хоть на чем-то из-за навешанной на меня магической дряни. Чем-то это было похоже на те ощущения, что я испытывал, хлебнув крови Клэр. Клэр… Дорого бы отдал, чтобы сейчас увидеть ее. Хотя бы в последний раз. Но частью сознания, которая еще не плавилась от боли, понимал, что это невозможно. Оборотница уехала в свой клан три дня назад и вернуться должна лишь послезавтра.

– Эта падаль перебила всех! Выжил только я. Льюис еще дышит, но протянет недолго, – отчитывался кому-то тот голос, который я уже слышал раньше. Рядом кто-то стонал, отвлекая. Смысл слов до меня дошел с запозданием, но отозвался теплом в груди. Я почти победил. Почти…

– Подыхает теперь. Добить? – раздался презрительный голос надо мной, а следом уже знакомый ботинок снова прошелся по моим многострадальным ребрам.

– Не стоит. Пусть помучается, до утра все равно не доживет, – услышал я ненавистный голос Торвальда, слегка искаженный артефактом связи.

– Что насчет оплаты? Мы договаривались о равной сумме для каждого! – переключился мужчина на более интересующую его тему.

– Шесть кошелей уже ждут вас, Мали. Мне абсолютно без разницы, кто из вас их заберет и как разделит. Можешь свою часть взять себе, а остальное отдать семьям погибших. Или же потратить на лечение второго выжившего. Как там его, Льюис? – лениво поинтересовался Торвальд.

Шорох. Стон на секунду стал громче и перешел в невнятный возглас, закончившийся тихим вскриком.

– Льюис только что скончался, – невозмутимо отчитался Мали. – Я скоро буду.

С характерным писком связь прервалась. Я ожидал, что убившая своего друга гнида сразу же и покинет мою комнату, исполняя приказ Торвальда, но он не торопился уходить. По скрипу половиц я мог определить, где он сейчас ходит. Судя по шуму, убийца обыскивал мою комнату на предмет ценных вещей и золота. Наивный. Какой идиот стал бы хранить их в такой халупе? Мысль, что и тут его ждет облом, меня неожиданно развеселила. Настолько, что из моей груди вырвался булькающий смех, тут же перешедший в стон. Эта скотина все же сломала мне ребро.

– Чего скалишься, мразота? – отреагировал мужчина. – Сладко тебе сейчас, не так ли? Сознание туманится, сил нет даже шевельнуться, внутренности будто выворачивает наизнанку… А будет только хуже. Боль сведет тебя с ума до того, как ты от нее подохнешь. Агония будет длиться и длиться, пока от тебя не останется ничего не соображающий скулящий кусок мяса. Я бы мог тебя добить. Чисто из милосердия. Если скажешь, где хранишь свои ценности. В загробном мире они тебе все равно без надобности.

– Пшел… ты… – только и смог выдавить я. Даже на ругательства не осталось сил.

– Падаль! – разозлился Мали и мстительно пнул меня в живот, отчего меня еще и вырвало. Сквозь мутную пелену перед глазами я сумел рассмотреть, что стошнило меня чем-то черным, вязким. Боги, что за мерзость они на меня прицепили, это у меня теперь внутренности такие?

– Фу, ну и гадость. Похоже, ты гниешь заживо, дружок. Счастливо оставаться. Искренне надеюсь, что ты сохранишь разум как можно дольше, дабы насладиться всеми спектрами ощущений, – почти весело отозвался мужчина. И в этот раз покинул мою комнату.

И все же в какой-то мере я даже был благодарен за этот его последний пинок. По крайней мере новая боль перекрыла основную, и зрение снова чуть прояснилось. В одном Мали и Торвальд ошиблись: я уже переживал боль сильнее той, которой они наградили, и, благодаря Клэр, даже выжил тогда.

Так что сейчас у меня больше времени, чем они рассчитывают. Пожалуй, я даже смогу сдвинуться с места и выползти на улицу. Меньше всего хотелось подыхать в своей берлоге среди трупов… Вот только идти мне все равно некуда. И в этот раз помощи не будет.