Глава одиннадцатая. Мылионер. Плебей. Мизантруп
Я стояла возле ректорской двери, собираясь с силам и моральными принципами.
Дверь в кабинет была открыта. Я толкнула ее, суя нос в кабинет. За столом никого не было. Никто на меня бросаться не собирался. Ректор стоял возле окна и пил чай из маленькой черной ажурной кружки. Второй рукой он придерживал блюдечко. Взгляд у него был мечтательный и устремленный вдаль.
Он услышал скрип двери и обернулся.
- Когда будете «шмонькать», «шмонькайте» быстро! У меня мало времени! – выдала я, раскалывая брошку на бантике.
- Что? – дрогнул ректор. Кружечка на блюдце подпрыгнула.
- Шмонькать! – удивилась я. – Ну чихпыхать… Или как у вас это называется?
- Конкретно что я должен делать? – удивился ректор. Кружечка тряслась в его руке и звенела о блюдечко. – Прямым текстом, пожалуйста!
- Фу, а вы меня еще этикетом попрекаете! – обиделась я. – Между прочим, называть это неприлично!
Кружечка продолжала звенеть. Я все поняла. Это он от вожделения! С мужиками такое бывает! Был у нас один зельеголик. Звали его Джин. Лысый, вечно синий и появлялся везде, где открывали бутылку. Так у него так же руки, когда ему бутылку давали! От вожделения.
- Только учтите! Вам потом стыдно будет! – заявила я, продолжая развязывать бант на платье. – Будете себя укорять!
- Так погоди, ты что задумала? – распахнул глаза ректор, осматриваясь по сторонам.
- Как что? Отдаваться! – вздохнула я. – Если по-другому никак, то я готова!
Кружка и блюдце выпали из рук ректора. И со звоном разлетелись на полу.
- Как говорила бабушка, - возилась я с тугими пуговицами на груди. На них еще грязи поналипло – мама не горюй! - Плохо когда приходиться отдуваться за всех. Но еще хуже, когда приходится отдаваться за всех!
- Прекрати немедленно! – вздрогнул ректор и бросился ко мне.
Вот, я же говорила! Просто все бросаются сразу. А этот не верил в свое счастье!
- Я кому сказал, прекрати! – ректор пытался застегнуть мое платье обратно.
– И платье мне не порвите! Оно у меня единственное! – предупредила я пылкого любовника. – И побыстрее там берите, что вам надо! А то у меня еще дел на сегодня запланировано!
- Застегни обратно! – ректор дрожащими руками стягивал платье у меня на груди. А мне уже удалось расстегнуть две пуговицы.
- Так вы, джентльмен? – удивилась я. Удивилась и расстроилась.
- А вот ты – не леди! – шипел ректор, немного растерявшись от такой радости.
- Это хорошо, что не леди. Плохо, конечно, что вы - джентльмен. Слыхала я про таких. Они долго-долго ухаживают! То цветы дарят, то за ручку месяцами водят, то звезды смотреть с ними надо! А у меня времени нет. А то пока вы на первый поцелуй сподобитесь, так уже и год учебный пройдет! И я сама как-нибудь поступлю!
- Прекрати! – шипел ректор, пытаясь вытолкать меня за дверь.
- Ээээ, не! - возмутилась я. – В коридоре не буду! Ни в коридоре, ни на парте! И на лестнице тоже не буду! Даже не уговаривайте!
- Убирайся! – ректор пытался открыть дверь, которую я прижала собой.
- А! Вы хотите, чтобы я … это… как его… В уборщицу? Да? – спросила я, глядя в глаза ректору. – Ну несите тряпку, раз по-другому не можете!
- Выметайся! – стонал ректор, но я стояла насмерть.
- Ну тогда метлу несите! Подмету, так и быть, - вздохнула я. – Что только мужики не придумают! Затейники!
- Сгинь!!! – умолял ректор, пытаясь нащупать дверную ручку.
- Ну, демона я вряд ли сыграю. Но если постараться, то, может и получится! – обдумывала я предложение. – И вообще, вы меня брать собираетесь?
- Гори в аду! – взвыл ректор, глядя на меня свирепым взглядом.
- Ну если ведьмой, то … А вы как бы инквизитор, да? Нет, в ведьму я бы сыграла, если бы ноги мерзли! Тогда можно, - согласилась я.
- Охрана!!! – взвизгнул ректор. И с надеждой посмотрел на дверь. – Кто-нибудь позовите охрану! Или я сам позову!
- Так вы импотент? – спросила я, глядя на, казалось бы, такое молодое и красивое лицо. – В таком возрасте, и уже все?
Это только хлебушек с годами черствеет и становится твердым. А у мужиков все по-другому.
- Я не хочу применять магию! – рявкнул ректор.
- Понимаю, магия – не выход! И заклинание рано или поздно кончается! Как в сказке было. Дорогой Золушок, торопись! Ровно в полночь твоя полночь превратиться в полшестого, нефритовый жезл в фуфельку и что-то там еще, - согласилась я, грустно глядя на красавца.
Вот где справедливость? Почему круг замкнулся на мне? У всех, значит, брали. А у меня уже все!
- Вы, главное, не расстраивайтесь. Я поищу хорошее средство, которое вам поможет. Только дайте до дома добраться! – вздохнула я, задумавшись. – Кстати, у вас аллергии на мышьяк и прочие яды нет? Нет? Это хорошо! А то обсыплет ненароком. Мало ли… В гробу плохо смотреться будете.
- Господин ректор! Что стряслось? – влетела охрана.
- Ее больше в Академию не пускать! Понятно?!! – рявкнул ректор. И я его понимала. Еще бы! Тут такой конфуз чуть не случился.
- Вы этот, как его... мизантруп! Я поняла! - закивала я, тяжко вздыхая. Охрана тащила меня в коридор.
***
Молодой красавец – ректор высунул голову в дверную щель. И опасливо осмотрел жуткий коридор самой мрачной академии темных искусств всех времен и народов.
Дверь ректорского кабинета Академии Темных Сил осторожно открылась.
- Вроде бы никого, - выдохнул он с облегчением. – Но я знаю, что ты где-то здесь…
Он бросил резкий подозрительный взгляд на статую древнего темного мага.
Но мрачный коридор не подавал признаков жизни.
В нем было тихо, спокойно и даже по-своему уютно.
Где-то на сквозняке шелестел гобелен. Мрачные зеленые огни освещали черные стены.
Глаз ректора дернулся. «Возьмите меня!», - пронеслось в памяти. И ректор померял себе заклинанием давление.
Такого он за собой раньше не наблюдал. Один из величайших темных магов почувствовал неприятные мурашки, топающие стадом у него по спине.
Сколько лет уже существует Академия. Но такого не было!
Нет, он вовсе не боится! Ну не может боятся один из самых могущественных темных чародеев, находясь в собственной Академии!
- Неужели нет? - с некоторым облегчением выдал ректор. Его взгляд стал еще более подозрительным. И упал на пару черных горгулий в конце коридора.
Зловещий коридор, оформленный в самом зловещем стиле, казался пустым.
Но ректора знал. Это впечатление может быть обманчиво.
Он бесшумно вышел из кабинета. И так же бесшумно прикрыл роскошную черную дверь, обильно украшенную черепами и прочим оптимизмом.
- Кхе-кхе! – ректор тут же вернул своему лицу надменное и жесткое выражение, присущее всем темным магам.
Он расправил красивые плечи. Потом отряхнул несуществующую соринку с черного дорогого одеяния – ничто не должно бросать белое пятно на безупречно – черную репутацию. И снова стал тем ректором, которого знают и боятся до судорог студенты и преподаватели.
Ректор уверенным шагом направился по коридору. «Возьмите меня!», - чудилось ему в каждом темном углу. «Ну возьмите! Я уже опытная!» - мерещился ему голос. И ректор ускорил шаг.
За ним шелестел черный плащ – одна из самых известных ректорских регалий. Серебряный медальон на шее в виде черепа сверкал изумрудами.
Ректор тормознул у приоткрытой двери с надписью «ДеканАД».
Он открыл ее хозяйским жестом. Без стука.
Из мрачной обители бюрократии и расписаний пахло чем-то съедобным. Прямо в центре стоял огромный черный котел, вокруг которого собрались ведьмы. Они обсуждали жениха одно из них. И делали ставки, сколько он протянет.
- Ой! Здравствуйте ваше темнейшество! У нас тут… эм… перерыв на шабаш, - испуганно переглянулись ведьмы. – По расписанию… С часу до двух.
Котел булькал и чадил. Стопки бумаг на столах шелестели на сквозняке. Старинный шкаф стонал под тяжестью личных дел учащихся.
- Никого не было? – надменно процедил ректор.
Он на всякий случай глянул на огромную стопку папок «Поступивших в этом году». Цепкий взгляд пробежался по старинным столам и стульям. Нет никого. Вроде...
Ведьмочки в деканАДе отрицательно замотали головами. Зелье тоже булькнуло, словно подтверждая их слова. Одна их сотрудниц с кашлем вернула зелье в кружку.
- Если кто-то будет меня спрашивать, меня нет! – бросил высокомерно ректор. – Ушел. Понятно?
- Куда? – поинтересовались ведьмы.
- На тот свет! – ответил ректор, скрипнув зубами.
Дверь закрылась. Ректор направился дальше по коридору. И внезапно остановился возле огромного окна. Бархатные черные шторы с кисточками открывали вид на славный город Тварьбург, который был ужасен в любое время года.
- Да что со мной такое?- задумчиво выдохнул ректор. – С каких это пор, я начал нервничать?
Зловещие тучи нависали над черными шпилями и крышами этого проклятого города. В этот момент город выглядел по особенному мрачно и красиво. Еще бы! Тварьбург был столицей темных искусств, черной магии и некромантии.
- Возьми меня…
Нет, ректору это не почудилось. Рядом прошуршала бархатная штора.
- Возьми меня, - послышался нежный голос совсем рядом. Ректор даже боялся поворачивать голову в сторону голоса.
Его Мрачнейшество нервно сглотнул. Он чувствовал, что скоро поседеет. Хоть ректор и планировал поседеть лет через пятьсот, как все уважающие себя маги. Но чувствовал, что сделает это прямо сейчас.
- Ну пожа-а-алуйста! Вам что? Сложно? Вы же ректор! - послышался все тот же девичий голосок.
Черная штора отодвинулась. Показалось старомодное алое платье в крупный горох. Нарядный и потрепанный бантик на шее был сколот потертой брошкой.
- Ыыыыы… - пробежали мурашки по спине ректора.
На него смотрел его персональный кошмар - милое девичье личико со вздернутым носом. Каштановые волосы были заплетены в две растрепанные косы. В них виднелась пыль. На ногах у девушки были гармошки старых чулок. Коричневые туфли со сбитыми носками слегка косолапили. Потому что были на три размера больше, чем нужно.
- Вы что? Меня избегаете? – спросила девушка, обиженно шмыгнув и пытаясь заглянуть в глаза ректору.
Тот уже открыл завод по производству зубной крошки. Пока еще свойства зубной крошки с зубов ректора были не изучены. Но наука не стояла на месте. И не ровен час, что завтра кто-нибудь изобретет новое зелье с зубной крошкой ректора, обладающая чудодейственным свойством изгонять нечисть в горошек.
- Я же сказал, - процедил ректор, пытаясь сохранить спокойствие. – Нет!
«Гори в аду, Горошек!», - мысленно добавил ректор. Но вслух ничего подобного не сказал. Он был из очень богатой и благородной семьи. Поэтому ругался нехорошими словами только по праздникам после бокала кровавого вина или в случае внезапного банкротства.
- Неужели я вам совсем не нравлюсь? – удивилось юное создание лет двадцати. - Я уже опытная! Я все умею! Только возьмите! Вы не пожалеете!
Ректор нервно сглотнул, глядя на то, как его персональный гороховый кошмар сплевывает прядь волос.
- Нет. Я больше никого не беру! – произнес ректор. Это прозвучало так, словно он импотент. И красавец - ректор решил вежливо пояснить:
– Для того, чтобы учиться в Академии Темных Искусств Тварьбурга нужно иметь нечто большее, чем желание…
- Понятно, - кивнуло чудовище в горошек. Оно чихнуло и запуталось в шторе. Карниз сорвался и устремился вниз. Прямо на голову ректора.
Бум!
- Ой, извините! – послышался смущенный голос. – Я случайненько…
Перед глазами ректора от неожиданного удара по голове пронеслась вся жизнь. От начала и до возможного конца. Он увидел себя бледного в гробу. А над гробом склонился рыдающий Горошек. "Так и не взял!". "Умер, но не сдался!", - подумал ректор, цедя воздух сквозь зубы.
- Охрана! – позвал ректор, пытаясь выпутаться из шторы. Он прижал руку к голове. – Проводите юную мисс из Академии!
Охрана появилась из черного дыма. Два могучих стражника в черных доспехах вежливо взяли девушку под руки.
- Пройдемте на выход! – послышались их грубые голоса.
Ректор выдохнул, видя, как в черной дымке растворяется провинциальное платье в крупный горох.
Он направился в свой кабинет, повернул магический ключ и бросился в роскошную ванную. Вид у него был помятый. И вовсе не ректорский. Одним движением ректор поправил волосы, исцелил шишку и убрал кровавый подтек с виска. А потом направился в уборную. Он расстегнул первую пуговицу на штанах, потом потянулся за второй.
- Возьмите меня! – послышался голос. Ректор подскочил на месте. Его бесчувственное сердце испуганно забилось.
- Показалось, - успокоил себя ректор. Он расстегнул вторую пуговицу, как вдруг с диким кашлем рядом появился ... Горох.
- Кхе! Грубияны! – заметил девичий голосок. Она отряхивалась и шмыгала вечно простуженным носом. – Как хорошо, что я взяла с собой зелье невидимости!
- Ты что здесь делаешь? – процедил ректор, пытаясь застегнуть пуговицы обратно и одернуть сюртук.
- Я вас поняла, - послышался обреченный голос. – Значит, слухи не врали…
Ректор даже боялся поворачиваться. Он пытался понять, как ей удалось обвести вокруг пальца опытную охрану!
- Чтобы поступить в Академию я должна вам отдаться! – торжественно объявил девичий голос.
Рядом что-то начало шелестеть.
– И пусть вам будет стыдно! Я – приличная девушка! А вы вынуждаете меня! Сами знаете, что я не могу вернуться в Гнильтаун! Поэтому, не смотря на строгое воспитание, высокие моральные принципы, я готова отдаться вам! И это останется на вашей совести!
Ректору показалось, что ему все это снится. Что это просто дурной сон. Что это у него просто здоровье пошатнулось. Оно у него отменное, но в последнее время что-то пошатнулось!
- Охрана! – закричал ректор. Ему срочно нужно было поправить здоровье и штаны.
- Я буду страдать! Я буду мучиться! И, возможно, проклинать вас всю жизнь! Потому что я мечтала, чтобы мой первый раз был по большой любви! И получается, что мой первый раз по большой любви к магии, а не к мужчине! – послышался самоотверженный голос.
Таким голосом говорят, что задержат преследователей, остановят летящую комету или собираются погибнуть в неравном бою!
Ректор опомнился и бросился к девушке, которая уже отстегивала брошку и расстегивала пуговички на груди.
- Прекратите! Я кому сказал! – возмущался ректор, пытаясь стянуть платье на девичьей груди обратно.
- Ну тогда… Возьмите меня? – в голосе послышалась надежда. – Ну, возьмите меня!
- Охрана!!! – осип ректор. – Уберите ее отсюда!
Двое охранников вывели ее под руки, открыли дверь и вышвырнули из Академии.
***
Я шла домой очень быстрым шагом. За поворотом стоял все тот же мальчишка в цилиндре и орал:
- Свежие новости! Свежие новости! Дерзкое ограбление! Похищены три коробки шоколадных конфет, четыре килограмма лобстеров, три кольца дорогой колбасы, всю выручку, золотой портсигар продавца и новые ботинки в коробке! Все похищенное грабители съели! Свежие новости!
Я прошла мимо мальчика, который размахивал газетой над головой и орал во всю глотку.
- Свежие новости! Свежие новости! Самая долгая беременность зафиксирована в Тварьбурге! Попрошайка возле вокзала не может родить уже десять лет! Это феномен! Свежие новости! – надрывался паренек, вручая газету и забирая монетки.
Миновав знакомую улицу, я очутилась возле поместья. Калитка была открыта. На улице уже смеркалось. Неужели я провела в Академии целый день? Ох, и нелегко поступать, однако!
Я подошла к крыльцу и увидела девушку, сидящую на ступенях. Одета она была неплохо. К заплаканным глазам она прижимала носовой платочек.
- Ой, а вы что здесь делаете? – спросила я, видя, как незнакомка подняла мокрые глаза.
- Я… у меня все плохо… Ко мне посватался один знатный господин… Но он… он… - всхлипнула незнакомка и сморщилась, как косточка от персика. – Он ужасный человек! Ужасный! Он был уже пять раз женат! И мучил жен! Он женится только на красавицах! А тут еще узнал, что я – сирота. И заступиться за меня некому! Его слуга видел меня, входящей в дом! И доложил этому монстру! И тот прислал мне … пи…письмо, что если я не соглашусь, меня пох….пох…похитят! Он приедет завтра… На рассвете, чтобы забрать меня… Или, по-хорошему, или…
И красавица разразилась рыданиями.
- Лучше умереть здесь, чем попасть в лапы этой твари! - рыдала девица, комкая платочек. – Дом продать я не успею… На вокзале он договорился, чтобы билет мне не продавали!
- Ой, да ладно тебе! – удивилась я, улыбаясь. – Я, между прочим, была … шестой красавице Гнильтауна! А это, о многом говорит, между прочим! Потом одна умерла, и я стала как бы пятой. Но не точно!
- Вы тоже сюда? – спросила девушка, снова роняя слезы в платок.
- Я живу здесь! – заметила я. – У нас, кстати, тоже была традиция. Похищать красавиц, а когда родители приезжали, то платить им откупные! Только у меня похититель глупый попался. Он меня похитил. И с бабушки деньги требовал! Я тогда смотрю на него и думаю, ну зачем мне такой идиот, который все постоянно путает? Бабушка ему тогда тоже написала что-то вроде: «Идиот». А бабушка никогда в мужчинах не ошибалась!
Красавица смотрела на меня и кивала в такт каждому моему слову. При этом вздыхала и сглатывала.
- Через два дня «жених» сам предлагал бабушке деньги, чтобы меня забрала! Опять все напутал! Вот реально идиот! И смысл мне за такого замуж уходить? Я тогда посидела еще часик на дорожку. И ушла сама, - улыбнулась я.
- А может это был не жених? – спросила девушка, глядя на меня.
- А кто еще? Кто еще похищать будет? – пожала я плечами. – Но я тогда правильно решила. И не жалею! Нисколечко! Вот вышла бы замуж за идиота, что бы потом делала? Мучилась!
- И правда, - горестно вздохнула красавица, кутаясь в старенькую добротную шаль.
- Он тебя видел лично? – спросила я.
- Еще нет, - покачала головой девушка.
- Короче! Слушай меня сюда! Я уже один раз такое проворачивала, - улыбнулась я, пытаясь подбодрить несчастную. – Берешь грязи побольше. Втираешь ее в лицо. Волосы распускаешь. В них мусор какой-то насыпаешь. И жиром смазать не забудь, чтобы сосульками висели. Глаз жмуришь, хромать начинаешь. И при разговоре внезапно ржи, как лошадь! Дергайся и ржи…. О, кот дома есть?
- Нет, - покачала головой красавица. Слезы ее высохли, и она слушала меня внимательно.
- Поищи на улице кота! И потри себя котом! Чтобы воняло на три километра! И все! Встречай гостя. Бежать будет дальше, чем видит! – усмехнулась я. – Если замуж не хочешь, в таком виде на улицу и выходи. А про красавицу скажи, что та дом продала. И теперь ты в нем живешь! Но тоже хочешь замуж за богатого дяденьку!
Красавица молчала.
- Вот и отлично! И время выиграешь, и дом продашь, и билет купить сможешь! – обрадовалась я.
Слезы на лице красавицы-сиротки просохли. Она задумчиво молчала, а потом, как обнимет меня.
- Спасибо тебе огромное! – прямо расцвела на глазах девушка. – Я так и сделаю! Куплю себе домик в провинции! Как и мечтала! Огромный! Денег должно хватить!
Она бросилась к воротам. Я проводила ее взглядом, а потом перевела взгляд на дом. В окне на втором этаже маячил силуэт родственника.
- Вот он заждался меня! Небось, тревожится! – всполошилась я, бегом направляясь к двери. – Еще бы! Целый день в Академии пропадала! Ой, я ему расскажу, как доброе дело сделала – девушку спасла! То-то он обрадуется! Он же добрый!