Глава 27

Краем глаза отмечаю странности. Никто, кроме Петьки, не бежит! Я дернулся было к вагону, но застыл, осматривая остальных пассажиров на перроне. Все ноль внимания на уехавший поезд!

– Сейчас к Абаканскому вас прицепят, и дальше поедете, минут через сорок, – подтвердила мои мысли старушка с пирожками.

Тьфу! Напугали. На этой сопке так принято составы возить по путям. И точно через минуту поезд замедлился, постоял и покатился назад, но уже по другому пути. Малышев смущённо вернулся ко мне. Я не стал искушать судьбу, и вернулся в вагон. Резко захотелось спать, и я, даже не допив бутылку пива, уснул. Разбудили меня рано, поезд приезжал в полседьмого утра.

Беру адрес Иры и Оли, и понимаю, что вряд ли поеду. Они живут в каком-то секретном городе, рядом с Красноярском и туда можно заехать только по приглашению, ну или пропуск получать, называют этот город «Красноярск-9», в народе – «девятка». Мне, разумеется, это не в новинку, что я «почтовых ящиков» не знаю, бывал и в таких городах в другом теле. Я пытался узнать что там, в городе такого секретного, но не сказали. Из будущего я знаю, что в Красноярске и ядерные ракеты делали и спутники.

Туалет закрыт – санитарная зона.

– Могли пораньше разбудить? – ворчу я, прикидывая, где на вокзале туалет.

– У Бейбута же ключ! – напомнил Колесников.

Как удобно, почти личный туалет! На выходе, правда, столкнулся с проводницей, она вытаращила на меня глаза.

– Ты как туалет открыл? – начала допрос она.

– Уйди от меня, пьющая старушка, не открывал я, он был открыт, – зеваю и иду собирать вещи.

Самое интересное, что не соврал! Бейбут открыл туалет и ушёл, а я зашёл в открытый.

– Ты как со старшими разговариваешь? Какая я тебе бабушка? – взъярилась проводница.

– Я же сказал – пьющая! – нагло ответил я.

Вот захотелось похамить мне, достал этот совковый сервис! Накатила водочки, и спала всю ночь она, даже на остановках двери не открывала. И как её держат на работе?

– Так! Я тебя милиции сдам! – зло сказала проводница и убежала.

Наверное, мента искать, был вчера один в поезде, тоже бухой, кстати.

Уже за пару минут до подъезда к вокзалу обиженная тётка реально притащила милиционера. Тот страдал с похмела, но пришёл. Вот это чувство долга у человека!

– Товарищ лейтенант, мы нашли тут бутылку, кто-то до нас ехал и оставил в купе, – с честными глазами отдаю я одну из купленных бутылок пива менту.

Опешили оба!

– Так, давай я заберу, сами и пили, наверное, – сварливо сказала проводница.

– Отставить! – неожиданно густым басом сказал тощенький мент, и, сглотнув кадыком добавил. – Конфискую! А вам, ребята, благодарность за бдительность.

Мент развернулся и пошёл с конфискатом, наверное, дегустировать.

– Леша, ты куда? – пыталась вякнуть тетка, но сникла.

Интересно, какое преступление она хотела на меня навесить?

Выходим из вагона и идём на остановку. Хотя рано ещё, автобусы редко ходят, троллейбусы тем более. Нам нужен троллейбус номер пять, но он уехал перед носом! Видит же водитель, что люди идут с поезда, и всё равно уехал. Хотя не факт что мы туда бы влезли! Одновременно пришло аж три поезда утром, и народу набивается в транспорт до предела. Хм. Оглядел остановку и вижу, около здания почты поодаль стоят машины и к ним идут люди с поезда. Таксисты вокзальные, не иначе. И не вытравить их никакими силами! После ядерной войны крысы останутся, тараканы и таксисты вокзальные. Они и в будущем при засилье «агрегаторов такси» как-то находили клиентов. Сейчас им проще, а значит, дерут втридорога, и не все соглашаются, а мне денег не жалко – я транжира.

– Шеф, нас всех до Студа довезёшь? С вещами, – обратился я к водителю волги.

– Вас же пятеро, – посчитал он нас.

– Мы худенькие, поместимся! – уговариваю я.

В будущем меня бы не повезли, но я помню и свое студенческое прошлое, и больше народу набивалось, и ничего, везли.

– Чирик, и поехали, – называет цену таксист и я понимаю, что он реально охренел. Тут ехать на рубль по счётчику. Ничего себе накрутка в десять раз. Я уже набрал воздуха, чтобы отказаться, а потом решил поторговаться:

– Пять рэ! Вам работы на пятнадцать минут же, ещё успеете вернуться сюда и кого-то взять.

– Восемь! – сбрасывает цену водитель.

– Шесть! – показываю я в руках две трёшки.

– Семь, и ни копейкой меньше, – ещё чуть-чуть уступает дядька.

– Толя, поехали, я половину заплачу, – влез в торговлю Аркаша!

Он плохо спал на боковой полке, его длинные ноги свешивались сверху, что мешало идущим за кипятком. Зато бабуля наградила его по-царски! Дала ему упаковку гематогена. Аркаша вежливый парень, сказал спасибо, и гематогенку зажевал в одну харю.

Вот зла сейчас на него не хватает! Куда он лезет в разговор. Гм. Чё это я раздухарился с утра? Не иначе, проводница завела. Надо ехать за семь рублей, это лучше чем час терять и ехать как селёдки в бочке.

Доехали реально за пятнадцать минут, я засекал. Причём до общаги, а не до конечно остановки, от которой ещё шуровать с километр. Идём по комнатам, я сразу оккупирую душ, а потом заваливаюсь опять спать.

Будит меня стук в дверь. Открываю глаза, соседа нет. Нехотя встаю. Открываю дверь, как был в трусах – семейниках – ношу только их, чтобы не повредить будущему потомству перегревом, и плевать на моду и как я выгляжу. Семейники – это удобно. И дешево. Дверь открываю настежь – передо мной стоит девица с таким брезгливым и одновременно барственным выражением лица, что невольно хочется поклониться в пояс.

– Штыба Анатолий, – официально начала она видимо заранее заготовленную речь, но увидев меня в одних труселях, взвизгнула. – Ой. Ты голый! Немедленно оденься! Кто разрешал?

– Я у себя дома, и да, я Штыба. А вам бы, девушка, не мешало тоже представиться, и изложить суть вашего дела ко мне, желательно письменно, в трех экземплярах, чтобы не травмировать психику себе созерцанием моего бренного тела, – бурчу я, надевая джинсы и футболку.

– Ну, ты хам! – оскорбила незнакомка, и злорадно попыталась запугать. – Ничего! Мы из тебя всю дурь выбьем и сделаем человеком.

Мне наезд не понравился, и я хмуро уточнил хорошо поставленным сержантским голосом:

– Вы бы представились для начала, мадам! Имя, фамилия, отчество! Звание, в какой части служите? Где находятся ракетные установки?

– Сдурел? Какое звание? Ирина Моклик я, – заканчивай дурить и слушай, – недовольно фыркнула она.

– А по отчеству вас как? Простите, – не собирался выпускать переговоры из рук опытный в конфликтах я.

– Это не важно, можно без отчества, – отмахнулась она, но была тут же перебита мной:

– Всё-таки хочу обращаться к вам по имени-отчеству! Как ваше отчество?

– Не важно!

– И всё-таки? Ирина…

– Франтишковна! – разозлилась она, наконец.

О как! А дама у нас полька, по папе уж точно.

– Так вот! Ирина… Ирина Моклик. Для чего я вам понадобился неодетым? – решаю «проигнорить» сложное польское отчество, и называю мадам по имени и фамилии.

– Франтишковна! Ирина Франтишковна для тебя всегда, – заорала в голос возмущённая игнорированием отчества визитерша.

– Ира, что за крики! – раздался приятный мужской баритон в коридоре.

– Он меня по отчеству не хочет называть и голый! – истерично, но уже вполголоса, невнятно, выразила свои претензии девушка.

Молодой парень, чуть может постарше меня и повыше, одет в рубашку со значком ВЛКСМ, смотрит на меня одетого из коридора и не понимает суть претензий.

– Ира! Что за барственность? С чего ему называть тебя по отчеству? Ты начальница ему? Или ты бабуля преклонных лет?

– Прикольных, – поправил я парня, сдерживая смех.

– Или ты бабуля прикольных лет? И где он голый? – купился на мою поправку парень. – Тьфу. Чего ты тут путаешь меня? Устроили балаган! Крик на весь коридор.

– Слышь! Ты ещё раз около нашей двери плюнешь, будешь своей рубашкой полы тут мыть! Понял?

А вот и Бейбут подоспел, с булочками в руках, и ему явно не понравился ни ор на меня, ни плевок на пол от комсомольца, а тот реально плюнул.

– Ты ещё кто? – удивился комсомолец.

– Я спросил, понял ты или нет, а кто я, сейчас поясню, – Бейбут оттолкнув бедром полячку, зашёл в комнату и освободил руки от покупок.

А злой Бейбут и свободные руки это что? Правильно, извилины у него работают только в одном направлении, и это направление – физическое насилие. Поэтому я соседа тормознул и сказал.

– Предлагаю начать заново! Все набрали воздух в лёгкие, и, выдыхая, скажем Оммммм. – Это дыхательная гимнастика из йоги такая, – пояснил я.

– Омммм, – послушно выдохнул Бейбут, а гости просто молчали.

– Я Штыба Анатолий, а это Бейбут Казах, мой сосед по комнате. Девушку я знаю – Ирина Франкинштейновна, а вы товарищ кто?

– Франтишковна! – тихонько поправила меня Ира.

– Я Павел Иванов, можно без отчества и фамилии, комсорг нашей школы. И на будущее, неприлично называть человека по национальности. У нас интернациональная страна и подчёркивать кто он…, – спокойно и зло выговаривал парень.

– Казах – это моя фамилия! – мрачно сказал мой сосед, продолжая разминку запястий. – Ну и национальность тоже, но я её не стыжусь, погоняло «Казах», меня устраивает.

– Да? А я подумал… Впрочем, мы хотим пригласить тебя, Анатолий, на комсомольское собрание школы, оно после обеда будет в Ленинской комнате, – наконец прояснил цель визита Павел.

– Не пойду один! Только с Казахом! Она сказала – меня будут бить, и делать из меня человека как-то, – тыкаю пальцем в Иру.

– Когда это, – возмутилась Ира, но вспомнив свои слова утухла. – Я образно сказала!

– Дословно! «Выбьем дурь, и сделаем человеком!» А сейчас я кто? – продолжаю развлекаться я.

– Можно с охраной, раз боишься, – попытался поиздеваться Паша.

– Слышь. Павлик. Я что? Должен выслушивать оскорбления и угрозы? Развели тут дедовщину, одна орёт, чтобы её по имени-отчеству называли, второй оскорбляет, – холодно говорю я, смотря на Пашку папиным взглядом.

Проняло. Обоих гостей.

– Всё! Прощу прощения! Мы уходим, и ждем вас после обеда на собрании, – быстро ориентируется парень и уходит, захватив с собой Ирину, которая в очередной раз залипла, глядя на голого парня. Бейбут решил футболку снять, а парень он тоже мускулистый. Девочка, она, что ли до сих пор?

И с чего я решил порамсить? А тут либо в конфликт не вступаешь, и молча, делаешь всё, что тебе скажут, либо сразу ставишь себя как самостоятельного и не гнущегося под чужую дудку.