Глава 38
– Анатолий, у меня к тебе маленькое, но очень важное поручение, – поймал меня в коридоре за рукав комсорг школы.
Я насторожился, знаю, что от таких маленьких поручений хлопот может быть полон рот.
– Что за поручение? – даже не попытался изобразить радушие я.
– Есть у нас один третьекурсник пьёт с друзьями уже месяц почти каждый день. Надо принимать меры! Я собрал представителей: Ирину от сантройки общежития, меня как комсорга школы, тебя как физорга, Ольгу Олеговну от воспитателей и предлагаю навестить его сегодня и застукать, так сказать, на горячем. Упомянутые Ирина и Ольга Олеговна стояли в сторонке и ждали финала нашего разговора. Две стройные девушки лет двадцати, кто из них ученица, а кто воспитатель – не понять, и видел я их первый раз, оказывается, есть ещё одна Ирина у Паши. Да что там говорить, о наличии сантройки я даже не подозревал до этого момента. Ольгу Олеговну тоже в первый раз видел.
– Ольга Олеговна откуда взялась? – вслух подумал я.
– Наша новая воспитательница, сегодня её первое дежурство. Виталик-то уволился, вот она вместо него взята на работу, ответственный сотрудник…
«Бла бла бла» – ещё, что-то говорил Павел, а я размышлял, как быстро убрала неугодного человека Анна Дмитриевна. Ох, и крута она! А я ещё пытался к ней приставать! А ну как на меня зло затаит? Короче, на месте Виталия мог быть и я. «Напьешься, будешь», – подтвердило подсознание.
– Ну как, поможешь? – смотрит на меня Пашка.
– Помогу, но два вопроса. С какого перепугу я – физорг? И почему ты решил, что они сегодня пьют?
– Физорг ты уже неделю, не надо пропускать собрания комитета комсомола школы, вот твой сосед был, например. И списки ответственных висят на стенде, который ты сам и делал! Ты не читал когда вешал листок? – удивил ещё раз меня Иванов.
– Читал, конечно, – возмутился я, делая зарубку сделать втык Бейбуту, за то, что не позвал на собрание комитета комсомола школы.
Листок я, конечно, видел, но не изучал. Не интересно было, а сейчас пойду, посмотрю.
– А второй вопрос? – спросил я.
– У Максима сегодня день рожденья, и он гостей созвал, таких же алкашей. Ирина видела, как они таскали в его комнату столы и стулья для гостей, и на ужине их не было! Алкашей этих.
– Ясно, а я вам для того, чтобы разъяснить вредность алкоголя и полезность занятий спортом?
– Анатолий, я рад, что ты всё схватываешь на лету, – льстит мне комсомолец.
Ой, не к добру, поди, ссыт один идти, вдруг огребётся от бухих парней и воспитательница не поможет. Они же пьяные, им море по колено.
– Бейбут! Ты какую должность занимаешь в комитете комсомола школы? – ловлю я соседа, который тоже вышел из столовой с мечтательным выражением на лице.
– Я это… забыл, – теряется от моего напора сосед.
– Ответственный за живой уголок он, можешь и его взять, – подсказывает Павел.
– Точно! Цветы я поливаю, – обрадовался Бейбут, – ну не я, а Карлыгаш.
– Идём с нами алкоголиков гонять, – машу рукой я, не поняв, причем тут живой уголок и цветы.
Я о наличии и того и другого даже не подозревал до этого. Прям вечер сюрпризов. И он не закончился ещё! Поднявшись на третий этаж, слышим за дверью алкоголика Максима гомон голосов, и стучимся.
– Открыто!
Зайдя в комнату, наша компания онемела! Около окна стояли два стола, сдвинутых друг с другом торцом, куча стульев, мужиков человек десять – сколько у нас, оказывается, моих друзей могло быть! Но, самое интересное – на столе стояли два самовара электрических, явно притащенных из столовой, я там такие видел, и торты, торты, торты. Ни одной бутылки! Понимаю, где может быть спиртное, и подхожу к самовару, открывая крышку – там кипяток! Они реально пьют чай. Пауза как у «ревизора» Гоголя.
– Максим, поздравляем! – тоненьким голосом сказала Ирина, и заторопилась на выход.
За ней стали выходить остальные, в том числе и я, с ничего не понимавшим Бейбутом. Пашка задержался на выходе с именинником.
– Макс, скажи, нас кто-то сдал? Да, не! Я сам решил только пятнадцать минут назад проверку сделать, некому нас сдавать было! Почему не пьёте, почему торты? – с надрывом спросил комсорг.
– Да пью я много, и подумал, что день рождения чем-то от других дней отличаться должен? Должен! И решил не пить в этот день, – пояснил парень и спросил. – А вы чего, получается, поздравить такой толпой пришли? Спасибо! Приятно!
Сука!
– Видишь, Паша. Хорошие ребята, – бежала за злым комсоргом невысокая Ольга Олеговна, заглядывая тому в лицо.
– Ольга Олеговна, вы их плохо знаете! – вздохнув, ответил тот.
Я отправился смотреть злополучный листок на стенде школы. Да есть такой, сам его разукрашивал, но не читал! И я физорг, мать вашу, а Бейбут ответственный за живые насаждения, а не живой уголок. Тогда понятно, чего он цветы поливает. Ну не он… Вернулся домой за листком бумаги и ручкой и переписал все комсомольские должности для себя. Ленка вот отвечает за политинформации, а была ли хоть одна у нас? А может и была, но я опять пропустил. Дома бессовестный Казах трескал яблоко, нам сегодня давали на ужин, и он свое точно съел, значит это отобрал у кого-то.
– Дай-ка яблочко, – вырываю у него огрызок я.
– Вот целое бери, Карлыгаш много дала, сегодня человек пятнадцать на ужин не пришло, – философски распахивает тумбочку сосед.
– Да, они тортами балуются, сам же видел, – вспоминаю я, и сажусь опять за учебник.
В этом восемьдесят четвёртом году количество олимпиад невелико. Это в моём будущем их уже было десятка два-три, а сейчас лишь основные предметы вроде физики, математики, и прочего. Я буду участвовать в олимпиадах по обоим этим предметам и надеюсь получить призовые места, хотел ещё английский, но нет его, как и русского языка. Нет даже физкультуры, и программирования нет пока. Химию и биологию я отверг.
В понедельник меня вызвали для решения задач. Был уверен, что сегодня только математика, а, оказывается, ещё и физика. Читаю задачку – легкотня.
«Из двух городов, расстояние между которыми двести км, выехали два паровоза навстречу друг другу. Сразу же с одного из них взлетела муха и устремилась навстречу второму паровозу. Долетев до него, она полетела обратно. Так она и летала между паровозами, пока те не встретились…
Какое расстояние пролетела муха, если паровозы ехали со скоростью пятьдесят км/ч, а скорость мухи сто км/ч?»
В два действия решаю её.
Паровозы ехали ровно два часа, так как сближались со скоростью сто километров в час. Всё это время муха летала бедная, не садясь, и за два часа пролетела те же двести километров, по сто километров за час. Ответ – двести километров.
Это, кстати, задача по математике. И остальные задачи в том же духе. Решаю за пятнадцать минут всё, и сдаю листок изумленной математичке и её напарнице из ГОРОНО, не иначе, уж больно морда у неё круглая и важная. Те запечатывают конверт и мордатая говорит нашей училке:
– Я же говорила, что нет смысла в разных ПТУ проводить олимпиады, да и не проводят у нас там их!
– У нас не ПТУ, а комсомольская, но школа, – робко возражает училка. – А Толя может и решил что-то.
– Вскрытие покажет, есть у него что в голове или нет! – намекает на конверт чиновница.
Шутит ещё! Или не шутит? Тьфу. Ерунда в голову лезет. Также блистательно решаю физику и иду вечером тренировать своих спонсоров. Нас сейчас семеро, кроме меня, но с Бейбута денег не беру, а с Пашки танцора беру пятёрку, которую отдаю за аренду зала. Итого мой выхлоп – те же пятьдесят рублей.
«Реклама, организационные расходы», – вздыхаю про себя я.
Во вторник на тренировке по боксу тренер сообщает, что скоро будет юношеский турнир на призы кого-то там. Краевой. Мы с Бейбутом и новичок, которого я отправил в весовую категорию выше, участвуем. Я по-прежнему в легком весе до пятидесяти семи килограммов, но уже впритык, как бы сгонять не пришлось. Всю следующую неделю бои после обеда. А когда мне бабло рубить за танцы? А я уже привык к легким деньгам.
Вечером результатов по олимпиадам ещё нет, но я не переживаю, у меня там всё по максимуму. И точно, утром меня нашёл Олег Павлович, наш директор, и поздравил с отличными результатами в олимпиадах по физике и математике. Теперь мне нужно выступать от школы на районном уровне. И первая засада! Олимпиада по математике уже в субботу следующую! А у меня бокс! И что выбрать? Хотя я и вылететь могу до субботы, да и узнать точно время олимпиады надо, ведь бокс после обеда проходить будет.
В четверг после занятий я заметил, что Аркаша хочет что-то сказать мне, но не решается.
– Чего тебе? – пыхтя, шнурую кроссовок, собираясь на пробежку.
– Можешь поговорить с Бейбутом насчёт Карлыгаш? – удивляет он меня непонятной просьбой.
– Ты предмет разговора сразу скажи. О чем мне с ним говорить? – раздражённо спрашиваю у него.
– У Оксаны день рождения завтра, я хочу ей торт подарить, самодельный, огромный, красивый.
– Ты с ней видишься что ли?
– Каждый день! – надулся индюком Аркаша.
– А меня чего не зовёшь?
– Так у твоей Оксанки жених есть, он и на меня смотрит искоса!
– «Низко голову наклоня?» – процитировал строчку из песни я.
– Что? Так просто смотрит, без наклонов, – Аркадий даёт понять, что такой песни он не знает.
– Забей. Поговорю, и Бейбут нам не нужен, – обещаю я не сильно удивлённый обломом с девчонкой.
Идём на кухню, и Карлыгаш, немного поломавшись, соглашается испечь торт, продиктовав список необходимых для торта покупок влюблённому.
Бегу по лесу размышляя. Сегодня «голоса» сообщили об вчерашней авиакатастрофе в Омске, погибло почти двести человек. Я ничего не помнил об этом, у меня вообще ближайшая дата катастрофы – это Чернобыльская авария, вроде как апрель восемьдесят шестого года. Зато сейчас я вспомнил, как в две тысячи шестом году лежал с переломом ноги в больнице, и моим соседом по палате оказался вертолётчик, который уронил губернатора Красноярского края Лебедя. Я сильно с ним не общался, он неохотно говорил про свою аварию, но много рассказывал разных историй про Красноярск. Рассказал про катастрофу под Красноярском в конце восемьдесят четвертого года, когда самолету пришлось вернуться назад на аэродром. Объяснил он, что иногда пилот не может выполнить физически свои обязанности, как и было при той аварии. Бортинженер после разрушения компрессора, не перекрыл по запарке какой-то краник, и система пожаротушения не сработала. Потом, когда было расследование, в такую же ситуацию ставили несколько экипажей, и абсолютно все сделали ту же ошибку. Мне было всё это тогда не особо интересно, ведь история про грозного губернатора уже к тому времени обросла кучей слухов о заговоре, а тут такой очевидец и участник этого события рядом, но я запомнил, что самолёт разбился за неделю до нового года.
– Почти, – сказал вертолетчик. – За восемь дней, в Иркутск летели вечером.
У вертолётчика были связи именно в этой больнице, начальником травматического отделения был его одноклассник и ему поставили лёгкий аппарат Илизарова. Мне же вставили в кость штырь от колена до пятки, закрепленный саморезами вверху и внизу, для этого сделали дырку в районе колена. Пришлось доплачивать за материал. Ну да что-то я отвлёкся. Знание о катастрофе под Красноярском всплыло, как и некоторые другие, о которых я и не подозревал вначале. Например, брейк-данс я перед попаданством вряд ли смог бы изобразить, а уж учить других, тем более – всё ведь забыл. Надо сесть и попытаться понять, что я смогу вспомнить нового, и что могу добавить к старому?