Глава 27.

Владимир Петрович рассерженно поглядывал то на часы, то в окно. Ну куда запропастилась Варенька? Егор куда подевался? Он мог бы позвонить сыну, но сомневается, что тот с радостью ответит. Оставалось только ждать…

Вечером, когда ему позвонил Матвей, мужчина был немного озадачен. Мотя говорил, что между Егором и Варей, определенно, есть искра. Только они умудряются ее затушить, словно два океана с несмешиваемыми водами.

Владимир был настолько раздражен, что даже закурил, впервые за долгие годы. Сигаретный дым приятно заполнял рот, проникая все глубже, одурманивая и расслабляя…

Эту самую искру он и сам заметил еще давно, но надеялся, что она хотя бы одному из них ударит в сердце, ну или хотя бы в дурную голову.

Пока курил, решил, что больше не хочет оставаться в тени. Раз ребята не понимают намеков, придется говорить открытым текстом. Решил поехать к Варе домой и обо всем с ней поговорить. Он был слепо убежден, что имеет право что-то решать, все же, он – не последний человек в их жизни.

ВВП уже подъехал к дому, где проживала сотрудница его фирмы, как издалека увидел пошатывающуюся фигуру сына. Выжидающе смотрел, что же будет дальше. Когда Егор вошел внутрь подъезда, на сердце Владимира как-то потеплело.

Он вышел из машины и на цыпочках отправился следом за сыном. И, прислонившись к стене, не выдавая себя, стал свидетелем премилейшей беседы. Искра явно вспыхнула ярким пламенем, и не только в ком-то из них, а сразу в обоих…

Возвращался домой в приподнятом настроении. Его жизнь стала налаживаться! Сначала диагноз не подтвердился. Теперь сын нашел настоящую любовь. Того и гляди, внуки пойдут…

А еще… Звонила ему Ниночка, та самая, которую он нанял, чтобы подчистила квартиру Егора. А несколько дней назад и с Иваном беседовал, так что, сын в курсе всех его «проделок». Не знал, хорошо это или плохо. Решил, что разберется на месте.

Приехал в офис спозаранку. С нетерпением дожидался начала рабочего дня. Не хотел, чтобы Варенька подумала, что он поджидал ее в кабинете, поэтому сначала отправился на 10 этаж.

Когда рабочий день уже был в разгаре, он спустился на 7 этаж. Приветливо поздоровался со всеми девчонками из маркетингового отдела. Они отметили, что начальник выглядит гораздо лучше. Оно и понятно, ведь, в кой-то веке, отдохнул.

-Варвара Александровна у себя? – поинтересовался у Наташи.

-Что-то задерживается сегодня. На нее это не похоже! – Владимир утвердительно кивнул, мол, понял… А на самом деле еле сдерживал улыбку.

Ну, голубки, пусть поворкуют. Он терпеливый…

Просидел в Варином кабинете битый час. Уже задница онемела, с трудом держал веки приоткрытыми, потому что дико хотел спать. Ну где они ходят?

Отцовское сердце тоже умеет болеть за своих детей. То рассерженно, то злостно, то озабоченно наматывал круги в кабинете. Периодически поглядывал на часы. Мозг жгло изнутри страшными мыслями, в висках давила неприятная боль…

Поэтому, когда дверь, наконец, отворилась, Владимир был страшно раздражен. Не ожидал увидеть Вареньку в неподобающей одежде. Пренебрежительно бросил фразу:

-Варвара Александровна, я просил положительно повлиять на моего сына. Вижу, все получилось в точности до наоборот! – но отцовское сердце сразу же растаяло, стоило увидеть, как Егор заступился за Вареньку, принимая весь «удар» на себя.

Владимир с досадой корил себя за то, что не сдержался и вспылил, обидев хорошую девчонку.

-Варенька, Вы можете оставить нас на пару минут? – Варю не было видно из-за широкой груди Егора. Она виновато высунула свой носик, кивнула изящной головкой, а потом, поджав хвост как перепуганная собака, скрылась за дверью.

Егор молчал, смотря на отца с вызовом. Злился? Конечно, очень сильно. Но в то же время ужасно беспокоился, не находил себе места, представляя, что отец смертельно болен.

-Сынок. – Владимир Петрович подошел ближе. Между ними повисла неловкая мертвецкая тишина, пугающая Варю, которая стояла за дверью и старалась не подслушивать, но ее ушки сами навострились и пытались уловить хоть какие-то звуки.

-Отец. – Егор не смотрел на отца с ненавистью. За время отсутствия Владимира его сын сильно изменился. И это было видно даже невооруженным глазом. Он в одночасье возмужал, его взгляд стал каменным, но при этом таким… счастливым.

-Ты сможешь когда-нибудь простить меня? – глаза Егора вспыхнули и заполнились пугающей чернотой.

-Простить? За что? За то, что разбил мое сердце и растоптал его ногами, надавливая на него всем своим весом… А может за то, что чуть не прибил меня, ДВАЖДЫ подсылая ко мне девушек, которые подливали мне в выпивку всякую гадость?

-Я…

-А может за то, что из-за тебя я превратился в полуживого алкаша, просырающего деньги и не интересующегося завтрашним днем?

-Да, ты прав… Я… - Владимир Петрович опустил взгляд и ждал, пока его сын выговорится, изольет свою душу. Они давно не общались. А их встречи оканчивались на сухом «Привет».

-Если бы ты не контролировал меня постоянно, я мог бы стать нормальным человеком. Зачем ты совал нос в мою жизнь? Боялся, что не оправдаю твоих надежд? – Владимир громко хлопнул ладонью по столу.

-Довольно, сын! – Егор приутих. – О каком контроле ты говоришь? Разве я вмешивался в твою жизнь? Ты делал все, чего тебе хотелось. Деньги, шлюхи, мотоцикл – у тебя было все, как ты считал, нужное. И я не вмешивался, надеясь, что рано или поздно ты сам поймешь, что счастье вовсе не в этом… Но ты не понимал. И я решил заняться твоим воспитанием.

-Воспитанием? Мне скоро 32 года. Раньше нужно было об этом думать! – Егор тоже стукнул кулаком о стол. Получилось не так громко, зато раздался глухой треск, свидетельствующий, что крепкое дерево слегка надломилось.

-Лучше поздно, чем никогда… Я контролировал твою жизнь только последние 3 недели. До этого ты все решал сам без моего ведома… - Егор хотел что-то возразить, но… Он не мог. Ведь, действительно, раньше со стороны отца хоть и были словесные попытки учить сына жизни, но он никогда не переходил к активным действиям… А теперь благодаря ему жизнь Егора изменилась, стала гораздо лучше, в ней появилась Варя. Он даже обязан папе, но признаваться в этом не будет.

Что изменилось 3 недели назад, отчего Владимир стал так активно участвовать в жизни сына? Егор вновь вспомнил слова Вари… Сердце сжалось до боли, неприятно сдавливая грудную клетку.

-Отец, скажи честно, ты болен? – голос Егора дрожал.

Владимир Петрович улыбнулся и сжал ладонь сына в крепком рукопожатии.

-Больше нет… - потупил взгляд. – Мне было плохо, российские врачи не знали, что со мной. Подозревали серьезное заболевание нервной системы. В Израиле диагноз не подтвердился… Так вот, о чем я думаю. Может, мне было плохо, потому что плохо было тебе?

-Прости меня…

-Это ты меня прости! – подарили друг другу еще одно рукопожатие. Оба были слишком гордыми, чтобы просто обняться. Они любили друг друга, но нужно было наверстывать упущенное и восстанавливать теплые отношения.

-Егорушка, я очень рад, что мы поговорили… - Владимир решил взять быка за рога, как говорится. Конечно, он постарается больше не контролировать сына. Но если тот будет постоянно у него на виду, он будет уверен, что Егор не вляпается в неприятную ситуацию. – Маргарита Степановна, мой зам, уходит на пенсию. Так что скоро это место будет пустовать.  Я был бы рад видеть тебя на этом месте! – Егор нахмурил брови. Еще пару недель назад он бы несказанно обрадовался такой должности. Но теперь его взгляды переменились.

-Я хочу всего добиться сам, поэтому не буду пользоваться нашим родством. Если тебе нужен хороший зам, присмотрись к Вареньке. Уверен, она отлично справится с возложенной задачей.

-А ты?

-А я готов начать с самых низов. Могу приступить прямо сейчас! – Владимир Петрович, правда, не узнавал своего сына. Но такого Егора он любил еще больше. Он был так похож на свою мать.

***

Егор

-Осторожнее! Куда несешься, словно на пожар! Тупица криворукая! – мужик из пиар-отдела, видимо, не в курсе, чей я сын. Я, конечно, стараюсь это не афишировать, но все равно, страшно бесит, когда меня ни во что не ставят.

И что, если я обычный курьер? Разве со мной можно разговаривать в таком ключе.

-Не твое дело, хмырь безмозглый! – Я не пользуюсь своими родственными связями, нет… Просто не терплю, когда кто-то неправомерно задирает свой нос.

Опустился, чтобы собрать упавшие на пол документы, когда я столкнулся с этим одноклеточным.

-Ты на кого тявкать вздумал! – придурок потянул меня за шиворот. – А ну смотри в мои глаза, когда с тобой разговаривают…

Кровь в жилах уже слабо булькала. Если этот кретин скажет еще хоть слово, я точно закиплю…

-Борисов П.П. – прочитал инициалы на бейджике. – Жди проблем, Борисов.

-От тебя, что ли? – он рассмеялся. Ну-ну…

Нет, к отцу я бежать пока не собираюсь. Достаточно обратиться к любимой девушке, которая теперь занимает не последнее место в компании. Она сможет в два счета вышвырнуть эту инфузорию туфельку.

Ладно. С ним я позже разберусь…

Зато из-за нашей мелкой стычки я забыл о своих переживаниях. Правда, только на некоторое время. Стоит мне приблизиться к кабинету Вареньки, который теперь находится на 10 этаже, как мои коленки начинают дрожать. Волнуюсь, сейчас не мешало бы выпить. Хоть валерьянки, в конце то концов.

Отец уже выглядывает меня через широкую стеклянную дверь из своего кабинета. Заметив меня, сжал ладонь в кулак, и несколько раз всколыхнул им воздух. Его поддержка мне сейчас нужна, как никогда раньше.

Киваю и мысленно благодарю хотя бы за то, что он не растрепал Варе. Хотя, не уверен… Она могла обо всем догадаться по его самодовольному выражению лица.

Бедный Вадик, который вчера несколько часов выслушивал мои словесные потуги, когда я пытался ему признаться в любви. Терялся, а еще сбивало то, что Вадя вовсе не похож на Варю. Поэтому мы больше ржали, нежели серьезно выполняли требуемую задачу.

А теперь стою перед дверью в ее кабинет. Хорошо, что хоть эта не стеклянная, а то Варя бы заметила, как я бесшумно топчусь у ее двери, не решаясь войти.

Отец громко кашляет и вопросительно смотрит на меня. Потом показывает мне свою огромную ладонь, а по его губам читаю: «Ну?».

Ладно, так и быть…

Да ну его… Лучше дома все ей скажу. Хочу уйти, но снова сталкиваюсь с рассерженным взглядом отца. Такими темпами он сейчас сам признается Варе в чувствах. А соперник в лице папы сильный.

Тук-тук. Глухо стучу в дверь, надеясь, что Вари нет в кабинете, и я смогу скрыться. Ладони уже вспотели. Никогда не чувствовал себя настолько растерянным.

-Войдите! – ее сладкий голосок заставил меня действовать.

Буквально влетел внутрь ее нового кабинета. Она изучающе читала какие-то бумаги.

-Тут Вам посылка! – положил на стол аккуратно упакованную коробочку, обвязанную лиловой лентой.

Можно смыться, Варя же сама обо всем догадается?

-Для меня лично? – блин, надо было бежать. Теперь еще и отвечать придется.

-Нуууу… - вдохнул глубоко. Если она меня отвергнет, я больше не смогу дышать. Этого кислорода мне хватит хотя бы на минуту. Последние секунды моей жизни буду смотреть в глаза небесного цвета моей любимой.

Она нетерпеливо развернула коричневатую бумагу, открывая доступ к бледно-розовой бархатной квадратной коробочке. Наверное, пока не догадывалась, что внутри. А мое сердце колотилось, я вовсе не дышал, находясь в какой-то прострации. От ее реакции зависела вся моя жизнь.

Она разомкнула две части коробочки, и ее взору предстало кольцо. Конечно, она достойна большего, а не этого скромного камушка Сваровски. И если она ответит утвердительно, когда-нибудь я заработаю на огромный бриллиант.

-Это… - перевела взгляд на меня, столкнувшись с затуманенными голубизной ее прозрачных льдинок глазами. –Это… - слегка шмыгнула носиком.

Машинально склонился на одно колено, вспоминая все, чему научился вчера во время репетиции с Вадиком. Взял в ладонь ее хрупкую ладошку, уже слегка дрожащую, то ли от неожиданности, то ли от счастья, то ли… из-за приближающегося нервного срыва. Надеюсь, не последний вариант.

-Варвара Александровна Мартынова. Я прожил долгую жизнь, и, честно признаться, до встречи с тобой у меня нет почти ни одного светлого воспоминания. Зато за последние два месяца я словно возродился,  стал совершенно другим человеком. Это все благодаря тебе. Я – обычный парень, без миллионов за пазухой, без своей жилплощади, без машины. Да, я не могу предложить тебе сказочную жизнь. Но я готов отдать тебе свое сердце. И если ты примешь этот скромный дар, я сделаю все, чтобы ты никогда и ни в чем не нуждалась. – Варя с замиранием сердца слушала мою речь и не говорила ни слова. По ее щекам стекали слезинки, и я боялся, что это от того, что она не знает, как мягче отказать мне. – Варя, Варенька, курочка моя любимая, ты будешь моей женой?

-Я… согласна! – сначала не поверил в услышанное. Поэтому, как дурак, переспросил.

-Согласна? – она кивнула, и потянула меня на себя…

-Мне не нужны миллионы. Мне нужен ты! – я ее обнял так сильно, будто она – самая большая драгоценность в моей жизни. Она и есть самая большая драгоценность.

Я знаю, таких как она больше нет. Она уникальна, неповторима, и я до сих пор не понимаю, за что мне такое счастье.

-Ну что? – отец, не дождавшись, когда мы все же выйдем, вихрем влетел в кабинет, держа в руках огромный букет роз.

Увидев, что мы соединены в объятьях, испарина на лице отца сразу исчезла. Он облегченно выдохнул и протянул Вареньке букет.

-Чета Власовых пополнится на одного человека. Надеюсь, вы не станете задерживаться, и очень скоро порадуете меня внуками?

-Чего? Отец, Варенька станет Макаровой! – ну вот папа не унимается. Опять пытается контролировать.

-Может, хотя бы Макаровой-Власовой? – с надеждой посмотрел то на меня, то на нее.

Я не смог сдержать своих эмоций, и из моего рта вырвался громкий звонкий смех. Мы все рассмеялись, озаряя вечно хмурый и «трудолюбивый» десятый этаж непривычными звуками. Все-таки, как хорошо, что они есть у меня. Оба!