Глава 20. Этот день когда-нибудь кончится?

— Развратник! Озабоченный мерзавец! Фу! Видеть не хочу! — шипела Саша, однако, спина куратора почему-то все время маячила впереди, и создавалось впечатление, что студентка сама его преследует. Когда Гаррон свернул туда же, куда направлялась Александра, она не выдержала: — Да он что, издевается, что ли?

На нее стали оборачиваться. Пришлось взять себя в руки и прервать нервный забег.

— Как пройти в библиотеку? — спросила она у подростков, столпившихся у окна. Те, сделав большие глаза, попятились, а потом просто кинулись врассыпную. — А с ними что такое?

— Вас, Алекс, теперь многие боятся. Вы — Гроза академии, — лорд Эрлик, лениво отрываясь от противоположной стены, широко улыбался.

— А, это вы, мой спаситель и знаток Гиен…

— Называйте меня просто Касс, — он тряхнул головой, и гладкие волосы красиво упали на плечи. Таким экземпляром сильной половины можно было любоваться до бесконечности: не особо высокий рост, но отличная пластика, пушок над верхней губой, но весьма характерный подбородок — с ямочкой, из тех, что называют мужественными, наивная голубизна глаз, но зрелый, верно оценивающий взгляд.

«Настоящий принц».

Лицезреть полную противоположность Гаррону — как бальзам на израненное сердце.

Александра одернула себя. Какое израненное сердце? И когда это куратор успел его изранить? Человек живет так, как привык, и с чего бы ей, танцовщице эротических танцев, осуждать его? Да хоть десять… проституток!

— А? Что вы сказали? — пришлось переспросить. Она точно выглядит как дурочка. И во всем виноват он, Гаррон.

Касс покачал головой. Его легкие волосы опять пришли в движение.

Завораживающе. А вот у Гаррона затылок стриженный. И ухватиться, если бы захотелось, не за что.

Саша живо представила, как запускает пальцы в густые темные волосы. И тянет на себя, чтобы упасть на спину. Губы куратора открываются…

— Я говорю, сейчас в библиотеку уже не успеем, — Касс помахал ладонью перед глазами Алекс. Увидев ответную реакцию, облегченно выдохнул. — Пора на обед.

— Да, обед — это хорошо. Тогда библиотека… завтра?

— Можно после факультатива. Встретимся здесь же?

Саша огляделась, чтобы понять, где находится. Оказалось, они стоят в переходе между главным зданием и учебными корпусами. В окно видна остроконечная крыша западной башни. Дракон определенно дразнится — высунул язык.

Сверкнула молния. Ветер-таки нагнал туч. По стеклу потекли кривые струйки воды.

— Сядешь с нами?

Когда они вошли в обеденную залу, Саша, стараясь сделать это незаметно, поискала глазами куратора. Не найдя, испытала двоякое чувство: облегчение и расстройство.

— Сяду.

Стол, который облюбовала компания лорда Эрлика, находился в дальнем углу.

— Знакомься: Фар, Люка, Дюша.

«Атос, Партос, Арамис», — определила для себя Александра.

Фар был похож на Касса — такой же светловолосый и голубоглазый, но определенно старше, лет на семь-восемь. Более крупный и высокий. Серьезный взгляд, плотно сомкнутые губы, скупость в движениях.

Люка — улыбчивый, моментально краснеющий толстяк. Он единственный из всех попытался подняться с места во время представления даме, но тут же опрокинул на себя тарелку. На дорогой одежде расплылись жирные пятна, которые Люка, тихо ругаясь, принялся оттирать.

Дюша больше напоминал ангелочка — самый младший из всех, он мог похвастаться пшеничными кудрями, невинным взглядом и пухлыми губами. Его так и хотелось потрепать по щеке, к которой еще ни разу не прикасалась бритва.

— Леди Алекс Дафой, — Саша присела в легком реверансе, отметив, как неуловимо потемнели глаза Фара. Видимо, и до него донеслась молва о Грозе академии.

Обед прошел шумно. Дюша оказался шутником и проказником, Люка обижался с пол-оборота, принимая любой выпад на свой счет, и Кассу приходилось разжевывать значение шутки, чтобы успокоить толстяка. Его неуклюжесть была очевидна — к концу обеда к жирным пятнам добавились ягодные и кофейные. Фар же был задумчив и немногословен. Александра постоянно ловила на себе его изучающий взгляд.

— Что вас объединяет? — спросила она у Касса, когда тот вызвался проводить Алекс до корпуса «Д», где проводились занятия по домоводству — на этот факультатив записывались только девушки.

— Мы все с Северных земель.

Это объясняло, почему приятели были белокожи и светловолосы: от пепельного, как у Фара и Касса, до светло-русого, как у толстяка Люка.

— Фар мой старший брат. Он выпускник этой же академии.

— А почему до сих пор здесь? Преподает?

— Нет, заведует библиотекой. Ну, и заодно присматривает за мной.

— Есть нужда?

Касс улыбнулся.

— У нас никого нет кроме друг друга. Фар считает, что он за меня в ответе.

— А все эти истории о деде, который подстрелил Гиену на границе с Ури-цей? — благодаря карте мира, Саша прекрасно представляла, где находится степь, а где Северные земли. Их разделяла как минимум тысяча километров.

— Я испугался, что Садия-ала съест тебя, — не стал юлить Касс. — Тебе и так несладко пришлось.

— И теперь тебе придется делать доклад, — Саша печально вздохнула: она совсем забыла, с чего началось желание увидеть куратора.

— Нам Фар поможет. Я уже попросил его подобрать книги.

— Здорово, — Александра протянула ладонь, чтобы попрощаться. — До вечера?

— Ты, это… — Касс задержал ее пальцы, — будь осторожна с Арсением. Он не тот, за кого себя выдает.

— Арсений?

— Арс.

- Он не сын короля Селеворда?

— Сын. Кажется, девятый по счету, — Касс грустно улыбнулся. — Но больше сын эльфийской княжны. А эльфам я не доверяю. Особенно таким, как Арсений.

«Черт, и тут сплошные интриги», — Саша пошла по длинному коридору, который должен был привести на занятия по домоводству. Если поторопиться, она успеет. Александра прибавила шаг.

Касс проводил ее задумчивым взглядом, а потом развернулся и побежал в библиотеку. Он хотел поговорить с братом, который вел себя за обедом странно.

— Ты опоздаешь на факультатив, — Фар встретил холодно. Поджал губы.

— Вот скажи, зачем мне кораблестроение?

— Ты будешь делать то, что тебе приказано. Ступай.

* * *

Гаррон ждал отца в приемной Тайного ведомства. Секретарь — одна из бывших фей, не пожелавшая после завершения карьеры на острове Баньях уходить на покой, мило улыбалась. Несколько расплывшаяся фигура (годы брали свое) не портила женского очарования, каким обладали все до одной шпионки лорда Цессира. Сидящие здесь же просители тупо улыбались ей в ответ. Многие из них, казалось, забыли, зачем пришли. Лица мужчин разглаживались, плечи расправлялись, животы, если они были, втягивались. Никакой нервозности, дрожания рук, постукивания ногой. Глава ведомства сильно «задерживался», но в приемной этот вопиющий факт, который не простили бы иным высоким чиновникам, не вызывал возмущения.

«Опыт — он навсегда», — усмехнулся Гаррон, разрывая контакт с чарующими глазами секретаря.

— Ты ко мне? — отец принес с собой запах дождя. Пропустил сына перед собой, остановив движением руки давно ждущего посетителя.

— Не хотели бы чашечку чая? — грудной голос секретаря заставил того сесть на место и блаженно разулыбаться.

— Ты спишь с ней? — Гаррон упал в кресло. День выдался тяжелый.

— Ты о ком? — Гердих взял со стола стопку писем. Уловив, что пауза слишком затянулась, поднял глаза на сына. — Цицея профессионал. Она никогда не позволит себе служебный роман.

— А ты, папа, профессионал? — взгляд Гаррона буравил.

— Ты сомневаешься?

— Если да, то какого Валааха ты устроил притон в моей башне?

— Не беспокойся, я разубедил девочек. Сейчас они не думают, что спали с тобой.

— Достаточно, что так думает Шаша.

— Это к лучшему. Если бы не моя предусмотрительность, прошлой ночью вы консуммировали бы брак. Я заменил Упыря на строне.

— Так вот почему…

— Согласись, тебе сразу полегчало. Кстати, куда ты пропал? За Шашей следили, она до утра не покидала свою комнату. Но вот ты… Я пришел поговорить о строне и…

— … и попал в собственную же ловушку, — Гаррон ушел от ответа, переведя стрелки на отца. — Я заглядывал в лабораторию. Устоять против духов «Экстаз номер пять» невозможно. А если фея намажет губы «Зовом зверя», то характерное поведение гарантировано.

— Я не просил их использовать новинки.

— Но у них есть твой же приказ о тестировании последней партии чар. Я читал сегодняшний отчет наставницы фей. Наше имя упоминается раз двадцать, — сын вытащил из внутреннего кармана сложенную бумагу и бросил на стол.

— Это единственный экземпляр? — отец сохранял лицо. Гердих в любой ситуации сохранял лицо. Даже если на нем не было подштанников, а на коленях стояли три прелестницы. Ни одного лишнего слова. Он оставался профессионалом до конца. Отчет подтвердил, что новую партию чар следует забраковать с формулировкой «Развязать язык клиенту не удалось». — Это все, о чем ты хотел поговорить?

— Почти. Скажи, отец, ты мне доверяешь?

— Безусловно.

— Тогда не вмешивайся. Позволь довести операцию в академии до конца.

— Даже если тебе будет грозить смерть?

— Даже в этом случае, — Гаррон поднялся. У двери не удержался, обернулся. — А она грозит?

— Если ты пойдешь против королевского семейства, то да.

— Я не собираюсь идти против королевского семейства, — четко произнес Гаррон. Чтобы у отца и тени сомнения не было.

— Вот и славно. Я думаю, вскоре нам сделают предложение, от которого отказаться нельзя.

— Какое еще предложение? — Гаррон вернулся, навис над отцом.

— Самфира, — только и произнес Гердих. Сын его понял.

* * *

На домоводстве оказалось не так скучно, как ожидала Александра. Сначала, когда на столе разложили варианты вышивок, лицо у нее вытянулось — более дурацкого занятия для девицы из двадцать первого века не найти. Но когда рассказали о значении каждого узелка и петельки в узоре, иголка сама попросилась в руки.

— Эльфийский крест, обратный шов и снова эльфийский крест, — подсказала леди Пассиль — добродушная пышечка с румяными щеками. Саша уже не бралась угадывать возраст агридок, который легко корректировался с помощью зерен саара. Радовало одно — рядом с Пассиль было тепло и уютно. Да и девчонки, пришедшие на факультатив, не гнули из себя знатных леди. Александра пока не разобралась в причине «затишья»: то ли отсутствовал их лидер — принцесса Самфира, то ли она, Алекс Дафой, а ныне Гроза академии, внушала им страх, но была благодарна за предоставленную передышку.

— Закончить нужно непременно именем того, кого должен защищать оберег, — прервала поток Сашиных мыслей леди Пассиль.

— И он никогда не испачкает рубаху?

— Если уж у твоего друга дырявый рот, то еда все равно будет валиться, но оберег хотя бы избавит рубаху от пятен.

— Осталось дело за немногим: сходить к Ежелю и подобрать одежку по размеру. Люка совсем немаленький, — Саша быстро подсчитала, во что может обойтись ее благотворительная акция, и огонь энтузиазма заметно поутих.

«Пора бы вновь подумать о том, как зарабатывать деньги».

— Тю! Зачем нам целая рубаха? — всплеснула руками Пассиль. — И захочет ли твой друг ходить в одной и той же, какая бы она не была расчудесная? Достаточно вышить салфетку…

— … а потом подвязывать у него под подбородком? Да его засмеют… — Саша даже представила, как покатывается, хватаясь за живот, ангелок Дюша.

— Какая же ты торопыга! — леди Пассиль покачала головой, и ее легкие кудряшки исполнили танец весеннего одуванчика. Конечно, до того, как его пышная шевелюра разлетится под порывом ветра. — Достаточно будет высунуть край салфетки из кармана. Не важно, будет то сюртук или рубаха, они уберегутся от пятен.

— Здорово! — восхитилась Саша. — Спасибо, леди Пассиль.

— А я бы хотела, чтобы мой любимый думал только обо мне… — рыжая девочка покраснела так, что слилась с цветом волос. Перед ней лежали нити красных оттенков.

— Ох, и трудную ты поставила себе задачу. Узор небывало сложный, многослойный. Надеюсь, старания и потраченное время не пропадут даром. И еще хотелось бы узнать, любимый и есть твой жених?

Саша думала, что сильнее покраснеть невозможно.

Леди Пассиль опять охнула и сложила руки на груди. Будто пыталась удержать сердце, которое норовило выскочить.

— Милая, я полагаю, тебе лучше оставить свою затею…

Тяжелая слеза рыжей слышно стукнулась об стол — настолько тихо стало в комнате.

— Но почему?

«Упрямства рыжухе не занимать».

— Если на тебя наденет строн другой… не тот, кто будет владеть твоим оберегом… случится магический конфликт. Ты же не захочешь привязать к себе сразу двух мужчин? Это не принято в обществе. В итоге общество тебя отторгнет…

— Почему мужчинам можно иметь и жену, и любовницу…

— Замолчи! — лицо леди Пассиль побагровело. — Выброси крамольные мысли из своей головы. Кто ты такая, чтобы попирать устои общества?

— Я… Я не хочу быть такой, как моя мать! — вдруг сорвалась на крик рыжая студентка. — Не хочу! Рожать чуть ли не каждый год, и каждый год выслушивать, что она никчемная, потому что не способна подарить отцу сына. Как же! Род Повелевающих пламенем останется без наследника!

— Перестань! — леди Пассиль еще надеялась, что взбунтовавшаяся студентка замолчит. — Больше уважения в словах.

— Уважения?! Я же вижу, как мои родители ненавидят друг друга. Нас, сестер, семеро! Семеро! И неизвестно, когда кончится эта гонка. Папа уже не ждет сына, он ждет маминой смерти! Слышите, смерти! Он тогда бы женился на другой! А мама… мама прячет под подушкой дневник, где жалеет, что вышла замуж за лорда, а не за сына воеводы, которого любила с детства…

— Замолчи, сейчас же замолчи! — хлесткая пощечина заставила девушку схватиться за лицо. — Не нам выбирать! — леди Пассиль потерла ладонь. — Неужели ты не понимаешь, выйди твоя мать за кого другого, тебя бы не было?

— Ну и пусть. Я не хочу жить без любви. Я уже ненавижу своего жениха, — слезы неудержимо потекли из глаз бунтарки. Она тяжело дышала.

— Лорд Васкус достойный молодой человек, — у леди Пассиль трясся подбородок. Шея пошла пятнами.

— Он на сто пятьдесят лет старше меня. Зерна саара могут обмануть глаза, но не обманут душу. От Васкуса пахнет стариком. У него мысли старика, — девочка закрыла ладонями лицо.

— Горим! Боги, мы горим!!!

— Ох, смотри, что ты наделала! — леди Пассиль метнулась к вазе с цветами. По тяжелой портьере ползла струйка огня, которая шипела под брызгами воды, но не сдавалась. — Кати, милая, беги к ректору. Скажи, что у леди Четтер проснулся дар. Девочки! Быстро все покинули комнату!

Саша, видя бестолковые действия растерявшейся леди Пассиль, рывком сдернула портьеру на пол и, задрав юбку, принялась затаптывать огонь. Когда он почти погас, на нее вылили ведро воды.

— Ну, класс. Спасибо.