Глава 39. Оборотни в Агриде
Фар не понял, как в его закрытой комнате появились посторонние. Он стоял у окна, смотрел на сгибающиеся под напором шквалистого ветра деревья, и вдруг краем глаза заметил отражение женского лица, прикрытого тканью на хаюрбатский манер.
— Кто вы?
Их было двое. Первая с грацией змеи застыла в напряженной позе и прижимала к горлу второй, стоящей на коленях, кинжал. Сердце у Фара сжалось.
— С-с-сын… — с трудом произнесла простоволосая женщина.
Замотанная по самые глаза хаюрбатка надавила на рукоятку, отчего под острием лезвия набухла красная бусина. Фар в оцепенении смотрел, как капля крови, а за ней следующая, медленно скатились вниз и впитались в шерсть накидки.
— Говорить буду я, — прошипела змея, заставив библиотекаря поднять на нее глаза. — Слушай внимательно. Его Величество ждет от пасынка полного подчинения. Хаюрб упомянул, что ты не раз интересовался судьбой своей матери. Как видишь, она жива. Как долго, будет зависеть только от тебя.
— Я понял, — побелевшими губами выдавил из себя Фар.
— Помни имя свое! — вдруг выкрикнула Сесилия. Ее с силой дернули за волосы, заставляя опрокинуться назад, не давая даже кончиками пальцев дотронуться до сына, стоявшего так близко.
Все свечи разом потухли. Мрак сожрал свет открывшегося портала.
Вот и свиделись.
Возбужденный, ошарашенный неожиданной встречей, переживающий за судьбу матери и страдающий, что так ничего и не сделал — не защитил, не шагнул навстречу, чтобы дотронуться до нее, старший сын госпожи Сэс бежал на этаж, где жили студенты. Он должен рассказать Кассу! Пусть видел ее не больше минуты, но запомнил каждую черточку. Сколько любви и нежности плескалось в ее глазах! Его матери намеренно причиняли боль, а она лучилась счастьем.
«Помни имя свое!»
Зачем Хаюрб с ней так? Разве мало она страдала? Фар осознавал, как должно быть тяжело матери, когда у нее отнимают дитя.
Он должен убедить брата, что отчиму не следует шантажировать их, до сих пор птенцы Хаюрба его не подводили! Зачем показывать сыну, как унижают мать? Таким поступком король песков будит в них вовсе не патриотические мысли, а совсем иные, нехорошие.
Как ни странно, Касса на месте не оказалось. Фар просидел в его комнате до рассвета, потом вернулся к себе, умылся, переоделся. Была надежда, что брат появится на занятиях, но и там его не оказалось.
На допрос по поводу гибели старика-артефактора вызвали обоих, поэтому пришлось признаться, что старший брат не знает, где младший.
«Неужели исчезновение Касса и свидание с матерью звенья одной цепи? Что задумал Хаюрб? Или Касс, движимый юношеским максимализмом, вляпался в беду?»
Беспокойство снедало и не давало думать о чем-либо другом.
* * *
Гердих завидовал Саше. Он сам с удовольствием хлебнул бы варева квалонки Зиры и ушел от забот на неделю. Они с Дюшей который час сидели в допросной, куда сводили потенциальных свидетелей ссоры старика-артефактора и Кендика. О том, что у канцелярской крысы нет на бедре никакой печати, лорду Цессиру уже шепнули. Это опечалило лишь в той части, что теперь придется искать птенца Хаюрба среди сотен других студентов и преподавателей.
Каждый раз, когда в отведенную для Тайного ведомства аудиторию вводили кого-то из них, Гердих с надеждой смотрел на ангела, но тот лишь удрученно мотал головой.
— Группа Алекс Дафой вся допрошена?
— Сейчас посмотрю, — дознаватель поворошил листы и, подвинувшись ближе, тихо произнес: — Сегодня на занятиях отсутствовали Ее Высочество принцесса Самфира, царевич Арсений Селевордский и его телохранитель, и еще… — палец скользнул по списку имен, — княжич из Северных Земель Касс Эрлик.
Гердих медленно повернул голову.
— Как давно нет Эрлика?
— Его старший брат библиотекарь Фар Эрлик сегодня уже давал показания, — опять шелест бумаг. — Вот… «Последний раз виделись накануне перед сном. Утром брат не явился на завтрак, что заставило пройти к нему в комнату, но на стук он не откликнулся. Как выяснилось позже, занятия Касс тоже пропустил». Старший Эрлик выглядел взволнованным.
— А я где был во время допроса?
— Вы пришли с юным северянином позже, — кивок в сторону встрепенувшегося ангелочка. — Если хотите отсмотреть материал по допросу, памятный камень номер 17.
— Позже, — лорд Цессир переглянулся с Дюшей, и оба одновременно поднялись.
В библиотеке было тихо как на кладбище. Несколько студентов, сидящих порознь, да подслеповатый преподаватель Иерархии родов лорд Стайтис. Он ковырялся в коробке с лупами и, всякий раз прикладывая найденное увеличительное стекло к изображению некоего родового герба, недовольно вздыхал.
— Ах, Дюша! — обрадовался он, увидев вошедшего в зал ангелочка. — У тебя глазки молодые, зоркие, посмотри пожалуйста, что написано на ленте, опоясывающей девичью фигуру слева?
Дюша залез на стул и склонился над раскрытым фолиантом.
— Это не дева, это Смерть. И на ее вымпеле написано «Смерть всегда права».
— Какое верное изречение! — преподаватель вскинул палец вверх. — Смерти ничего доказывать не надо, она просто приходит и забирает свое.
— А где я могу увидеть Фара Эрлика? — Гердих нетерпеливо постучал по перегородке, разделяющей зал.
Стайтис только сейчас заметил спутника Дюши. Растерянно похлопал глазами, вспоминая имя собеседника, но, видимо, так и не вспомнил, поэтому обошелся без витиеватых приветствий.
— Лорд Эрлик попросил меня подежурить в библиотеке, — перейдя на шепот, Стайтис доверительно сообщил: — Его вызвали в Тайное ведомство.
Гердих оторопело уставился на Дюшу. Ангелочек лишь пожал плечами.
В этот миг дверь в библиотеку распахнулась, и в нее вступил, громко грохоча сапогами, воин, одетый в цвета Тайного ведомства.
— Милорд! Я за вами! — по взволнованному лицу сразу сделалось понятно, что происходит нечто неординарное, поэтому лорд Цессир лишь кивнул и шагнул в открытый посыльным портал.
— Возвращайтесь к своим делам, — Дюша взглядом успокоил поднявшихся с места студентов и схватившегося за сердце преподавателя. — А я вернусь к своим.
Он был обескуражен. Почти год Смерть крутилась рядом с северянами, не понимая, что ее влечет к троице. Фара Эрлика Дюша знал давно. Такое знакомство можно назвать шапочным: встречались в библиотеке и обеденной зале, говорили друг другу слова приветствия и вели ничего не значащие разговоры. Все изменилось, когда появились Касс и Люка. Дюша просто не мог пройти мимо их стола. Сердце замирало и начинало учащенно биться. Поначалу он решил, что странная тяга обусловлена желанием защитить незадачливого Люку. Этот пухляш просто не мог жить спокойно: стаканы превращались в страшное оружие поражения — они лопались в его руках и ранили до крови, еда не только летела мимо рта, но и застревала в нем, что не раз грозило обернуться удушьем. Люка был ходячей катастрофой. С таким постоянством оступаться на ровном месте, набивать шишки там, где другие и не найдут способ ушибиться, мог только этот незадачливый северянин. Такой нашел бы смерть даже в Небесном царстве. Именно это обстоятельство и привлекло Дюшу к северянам. Наврать, что тоже с Северных земель, труда не составило: за тысячелетия жизни Дюша изучил Всемирье как свои пять пальцев. Так он стал ангелом-хранителем для Люки Раззая и старательно отодвигал встречу толстяка с истинным собой.
Гораздо позже Дюша со всей очевидностью понял, что ему, как Смерти, в этой троице был интересен не незадачливый Люка, а Касс Эрлик. Именно он вызывал беспокойство, именно из-за него тоска скручивала сердце. От младшего брата Фара просто разило смертью.
«Кто же ты такой?» — наблюдая за смеющимся, пребывающим в меланхолии или откровенно скучающим Кассом, спрашивал себя Дюша. Он чувствовал, что Эрлик-младший все время в маске, но никак не мог заглянуть под нее, увидеть его истинного. После того, как в зверинце закололи оборотня, Касс не стал выглядеть как-то иначе, но запах смерти от него усилился. А теперь, после того, как в академии произошло еще одно убийство, а Касс исчез, Дюша был почти уверен, что северянин причастен к обоим случаям.
«Надо было рассказать Гердиху».
«Ангелочек» плелся в допросную и сильно жалел, что ему не дано уйти за пределы академии. Источник крепко держал Смерть на привязи. Да, Дюша не клялся на крови королям Агрида быть верным и не выступать на стороне недругов, но, желая обладать бессмертием, он поступился свободой. За все надо платить.
— Сайкан, докладывайте, — Гердих летел по лестнице, ведущей в тюремное крыло. Мимо него рысцой, но не теряя строя, пробежал вооруженный отряд.
— Это началось с ночи. В камере, которую мы освободили по вашему распоряжению, вдруг появилась старушка. Ее-то и услышали случайно. Только потому, что она тоненько стонала.
— Откуда она там взялась? — лорд Цессир промокнул платком лоб. Какая старуха? Откуда? Ловушку ставили на расхитителей амулетов Ханнора, а не на немощных женщин. — Допросили?
— Так точно. Леди внука своего навестить хотела. Он в академии библиотекарем работает, а амулет перемещения почему-то к нам перенес, — от быстрого шага у Сайкана сбивалось дыхание. Подземелье пахнуло спертым воздухом и сыростью. — Плакала. Жаловалась, что испугалась сильно. Тряслась вся. Пришлось лекаря вызывать. Потом внучок прибыл, как его… лорд Фар Эрлик. Документы проверили. Он подтвердил, что это его бабушка. Ругал, что она амулеты через Сытых колдунов покупает. Экономила, значит.
— Где они сейчас?
— Отпустили, должно быть.
— Как?!
— Да там такое завертелось, что не до плачущих старушек стало. Сами сейчас увидите.
В дальнем отсеке тюрьмы Тайного ведомства было темно от воинов, направивших свое оружие в сторону огороженной части. За решеткой, протянувшейся от края до края, кто-то визжал, шипел и рычал.
— Расступитесь!
Открывшаяся картина заставила лорда Цессира онеметь. За железными прутьями метались, в нервной злобе грызлись между собой или наскакивали на решетку, пробуя ее на прочность, гигантские волки, скорпионы и змеи.
— Сначала они все были людьми, — шептал Сайкан, завороженно глядя на оборотней Хаюрбата, — а потом началось. Жильд от страха обмочился, а я сразу за вами.
Увидев новое действующее лицо, оборотни как взбесились. Пара мощных волков кинулась на решетку, и та затрещала под их натиском. Не уступающая им в размере змея в броске выхватила нацеленную в нее пику и перекусила надвое. Следующий ее выпад заставил стражников отпрянуть — брызги яда шипели раскаленным металлом.
Стремительно, с проворством, свойственным только насекомым, в бой вступили скорпионы. Выждав момент, когда воины Тайного ведомства отвлеклись на вторую змею, они ударили через решетку хвостами. Их жала легко пробили доспехи, и из строя агридцев выбыло сразу трое.
В довершение всего ужаса где-то в глубине «вольера» мерзко и оглушающе громко захохотала гиена, заставляя каждый волосок на теле подняться.
Безумный, страшный в своей какофонии гам, устроенный оборотнями, перекрыл зычный голос командира агридцев:
— Два шага назад!
Отступившие воины как могли держали строй и спешно оттаскивали раненных и погибших. Слышался звон битого стекла — окна находились под самым потолком, но и там кто-то из оборотней пытался выломать их, чтобы обрести свободу.
— Х-х-хорошо, что бабушку увели, — Сайкан все еще стоял за спиной Цессира.
— Я сильно подозреваю, что бабушка была одной из них, — Гердих даже не заметил, что все это время не дышал. Он полез во внутренний карман, нащупал нужный амулет и, вытащив его, точным движением метнул в решетку. Артефакт, сделанный в форме звезды, распластался на прутьях, словно выброшенная на берег медуза.
Раздался ужасающий грохот. Кто бывал у берегов Сытой реки зимой, тот слышал, как скованная морозом магия рвалась наружу, с треском разламывая огромные льдины.
Сайкан закрыл ладонями уши. Из-под пальцев воина потекла тонкая ниточка крови.
Между тем прутья решетки густо покрылись инеем и зазвенели от напряжения. Оборотни, предчувствуя беду, взвыли. Те, что стояли ближе, ломанулись назад, но было поздно: смертельная изморозь уже поднималась по их ногам. Достаточно было пары мгновений, чтобы она сковала тела в той позе, в какой застала.
Командир встретился взглядом с Цессиром, и лорд едва заметно кивнул. Тычок пикой, и ближайшая к главе охраны ледяная фигура развалилась на куски. Змея, скорпион… Они ломались под ударами острого оружия будто стеклянные.
— Ош-ш-тановитесь! — прошипела вторая змея, еще не задетая магией уничтожения, и обернулась на глазах изумленных воинов в черноволосую женщину.
Но Цессир был неумолим. Он подал знак продолжать. Пика замерла, но тут же сокрушила следующую фигуру, на этот раз заледеневшего волка.
— Это был Шайраф! Они убили его! — высоким голосом завопила гиена.
— Младший сын Хаюрба погиб! — кто-то из толпы подхватил горестный крик, и группа волков, ослепленная желанием рвать и крушить, со всего маха налетела на сверкающую инеем решетку. Под их натиском та дрогнула, вырываясь из своих креплений, но магия уже сделала свое дело — обездвижила хищников.
— Хаюрдаги! Кто из вас хочет выжить, два шага назад, — Цессир даже не повысил голос, но его услышали. Торопливо, со страхом глядя под ноги, где расползалось кружево смертоносного льда, оборотни, вновь вернув себе человеческий облик, подались к задней стенке.
— Выводите их по одному.
С металлическим скрежетом открылась боковая дверь, еще не тронутая проклятием льда, и выпустила первого заключенного. Его тут же спеленали магией подчинения.