Глава 11. Олеся
Медленно выхожу из лифта, смотрю на дверь стального цвета. А за ней слышу приглушенные голоса.
Его бас и. женский. Заламываю руки поворачиваю голову на лифт. Дверцы уже закрылись. Блин.
Может сбежать?
А если там медсестра, или уборщица, или начальник из штатов или… вдох — выдох. А если там другая любовница?
При статусе Прохора и его аппетитах не удивительно, если он заведет себе целый гарем.
Что я сейчас ему скажу? что мне настолько невтерпёж, что я наплевала на его здоровье? Или то, что я волновалась. А имею ли я право волноваться?
Лучше подождать до завтра.
С этой рациональной мыслью поворачиваюсь, но не успеваю сделать и шаг, как щелкает внутренний затвор двери и в пустой, тихий коридор врывается женский, чуток писклявый голос:
— Не забудь натираться водкой, и если станет совсем плохо обязательно сделай себе клизму с антибиотиком, ты все понял Прошенька? А это кто такая?
В спину попадает незнакомый острый взгляд и я не могу пошевелиться.
— Это медсестра, — отвечает Прохор и вдруг берет меня за локоть и вталкивает в квартиру, запирая дверь. Я только мельком увидела седую ухоженную шапочку и юбку в пол.
— Какая-то неуверенная. Обязательно проверь ее квалификацию и задай наводящие вопросы. Медицина, знаешь какая сейчас пошла. И клизму ей не доверяй делать, — слышу настырные наставления женщины, которая как и многие «хотела как лучше»
В интернете читала что одна такая бабуля залечила внука до смерти, потому что «антибиотики это зло». Теперь мне многое становилось ясно в тяге Прохора к доминированию.
— Я все понял бабушка. Ты опаздывала на «Пусть говорят».
— Ты опять все перепутал. Сейчас я буду смотреть «Модный приговор», потом «Суд идет» и только потом «Пусть говорят». Ох, не нравится мне этот новый ведущий. Ты уверен, что справишься без меня. Я могу остаться у тебя и проследить…
— Я с семнадцати лет живу одни и справляюсь, — слышу, как зло и неприязненно звучит голос Прохора.
Отхожу, чтобы больше не подслушивать и сажусь на тот самый диван, где вчера глотала сперму и жуть, как этим наслаждалась. Осматриваю современную квартиру и город за окном позолоченный полуденным солнцем, а в голове дятлом стучит мысль.
Сейчас Прохор будет раздражен и зол.
Родственников вообще проще всего любить на расстоянии. Я испытываю очень глубокие чувства к младшей сестре, когда мы живем в разных городах.
А если Прохор разгневан, то ему захочется обязательно спустить пар.
Глубоко вздыхаю, уже чувствуя, как заранее болит задница и медленно тянусь к платью на широких бретелях. Под него очень приятно надувал воздух, ласкал ноги, холодил киску под влажными трусиками. Расстегиваю платье, снимаю через голову и укладываю на подлокотник дивана, та же участь постигает бюстгальтер — соски сразу напрягаются — и трусики.
Оставаясь обнаженной дрожу от страха и предвкушения. Сердце начинает биться чаще. А правильно ли я делаю, что слезаю с дивана и встаю в колено локтевую позу, задницей к двери.
Будет эпично, если бабушка зайдет обратно.
Но мне сегодня везет. Только тяжелые шаги я слышу за спиной, но и они затихают. Мне кажется, я уже узнаю его шаги из тысячи, его голос, его запах.
Он молчит, а я дрожу и невольно покачиваю бедрами еле заметно, но из пещерки по ноге уже течет влага от того возбуждения, что тисками сжимает внутренности.
Ну же, не томи. Такое ощущение, что он парализован и даже не дышит. Парализован видом моей заднице и того, что скрывается между ног. Двух розовых губок и дырочки, в которой уже пусто и ноет от желания.
Боже, сделай уже что-нибудь! Мне кажется, я кончу только от осознания, что ему нравится мой вид сзади.
— Ноги шире и пальцы в пизду, — наконец командует он грубо и звук его шагов оповещает — он рядом,. Слышу звон пряжки и сжимаюсь, боюсь что именно ремнем он будет срывать свою злость.
Внезапно прохладная кожа касается шеи и я охреневаю. Он затягивает мне ремень на шее и кончик берет в руку и натягивает меня назад, заставляя прогнуться.
Чувствую легкое давление на шею, пальцы внутри уже сами собой двигаются, разнося по телу легкие отголоски наслаждения. Но весь комфорт и удовольствие разбивается в дребезги, когда его широкая ладонь хлестким ударом накрывает белую чувствительную плоть задницы.
Вскрикиваю, и тут же получаю новый удар.
— Кричи, — рычит и бьет снова продолжая выгибать мою спину с помощью ремня на шее. — Сегодня я говорю тебе «Кричи».
Но и ничего другого мне не оставалось, потому что удары стали сыпаться один за другим. И не было пряника. Только ладони-кнуты, обжигающие задницу, снова и снова.
В какой-то момент, когда горло уже заболело от криков, я поняла, что боль почти прошла, вместо нее стало приходить легкое удовольствие.
Влагалище вокруг пальцев стало пульсировать, а тело уже возжелать этого острого болезненного желания, что возникало после каждого удара и тесноты в горле.
И вдруг удары прекратились. Резко так, неожиданно, и удавка на шее ослабла.
Прохор просто навалился на меня, развернулся и положил на себя.
— Спасибо, — только и говорит он, и я натружено улыбаюсь.
— Вы и правда болеете? — спрашиваю смело, пока он глубоко дышит, не открывая глаз.
— Волновались, Олеся Романовна.
— Только как за источник доходов, отвечаю и чуть улыбаясь, веду пальцем по твердым и, правда, нездорово горячим губам.
— Лжешь, — сорвался он на ты и открыл своим магнетические глаза, ожидая ответа.
— Лгу, — не стала я отрицать вдруг заметил как его рука шарит в кармане, а затем он надевает медицинскую маску.
— Это чтобы не заразить тебя.
— Очень мило, — улыбаюсь я и вдруг оказываюсь на диване с максимально широко разведенными коленями. Не понимаю, как он собрался… О?!
Не могу сдержать смех, когда вижу в маске прорезь для языка.
Он улыбается глазами, и вдруг опускает голову и начинает неистово меня облизывать. Ввинчивать язык внутрь и снова приступать к вылизыванию клитора, да так резко, так сладко, что удовольствие поднимается во мне высоко, плывет, живет. Все вокруг заволакивает туманом и оргазм вспыхивает в нем яркой ослепительной вспышкой.
Кончаю громко, вижу, что вся маска влажная от моих соков. Он собирает влагу на пальцы и растирает по моей взбухшей киске.
Хочу его поцеловать, поблагодарить за невероятный кайф, но понимаю, лучше не рисковать. Все таки Вову заражать не хотелось бы.
И тут вспомнила, что шла сюда проверить его здоровье, тем более, что вижу, как ему потихоньку плохеет.
— Вы не могли бы лечь на диван? — и он тоже, наверное чувствуя усталость, подчиняется.
— Вы ели?
Боже, какой вопрос. Еще бы спросила, ходил ли он в туалет.
— Нет, а кухарка придет только завтра, — хрипит он и закашливается.
Так нехорошо. Пусть он выгонит меня, но я хотя бы накормлю его, как следует. Если конечно найду продукты в этой ультрасовременной кухне.
Нашла.
— Что вы делаете, — спрашивает он меня через несколько минут приподнимаясь на локте, и я чувствую как он жжет мне голую спину взглядом. Да, я не стала одеваться. Тем более с его вниманием готовится гораздо веселее.
— Вам лучше лечь, — говорю и прикусываю язык, смотрю через плечо и вижу его еле заметную улыбку. Наглую и возбуждающую.
— Решили покомандовать? Думаете я настолько обессилел что не смогу выпороть вас снова?
— Верю, — И нет гарантий, что порка мне не понравится. — Никогда не имела к этому склонности, мне больше нравится быть. — слово-то какое бы подобрать.
— Нижней, — подсказывает он, и я чувствую, как жар подбирается к щекам.
— А к чему у вас есть склонность?
Такой простой вопрос и ответов очень много, но также понимаю, что если это и не проверка, то очень на нее похоже.
«В первую очередь к вам» — думаю и отвечаю: — Мой сын, фитнес, сериалы, и книги… ничего необычного.
Он замолкает, продолжая лежа на боку смотреть, как я уже запускаю в бульон клецки и уменьшаю огонь.
Я приношу ему куриный суп с зеленью, и он пару секунд на него смотрит и крутит в руке ложкой.
— Надеюсь, не отравить меня хотите? После экзекуции над вашей за… — он замолкает, а я улыбаюсь.
— Нет, что вы…
Прохор зачерпывает ложкой суп, смотрит мне на обнаженную грудь и торчащие сосочки, дует на суп так, что ко мне возвращаются мурашки.
Он подносит ко рту ложку, а я уже переживаю. Вдруг невкусно.
Ложка во рту и Прохор вдруг прикрывает глаза.
— Что-то случилось? — тревожно спрашиваю я и получаю ответ, заставивший меня все дальше падать в эту бездну Прохора. Дима никогда не хвалил меня за кулинарные способности и просто принимал все как данность.
Прохор же:
— Ничего в жизни своей вкуснее не пробовал. Как у вас так вышло?
Наше милое свидание прерывает мой телефон. А там высвечивается Дима и я понимаю, пора возвращаться в реальность.
-- Завтра 12.30 Олеся, - говорит мне он перед уходом
А я только и шепчу, спеша домой - "завтра"..
Вам комфортно читать вечром? )) Всех люблю)))
На счет завтра Прохор конечно погорячился. Он проболел два дня, а потом уехал в командировку.
Жизнь без него превратилась в череду ожидания и минут счастья, когда он писал мне сообщения.
Ничего особенного простые:
«Доброе утро»
«Доброй ночи»
«Оближи палец и сфотографируй влажный сосок»
«Засунь пальцы в пизду, растяни и сними видео»
Ничего особенного.
И я выполняла все с большой самоотдачей, потому что это позволяло хоть на время отключить мозг от пиздеца, происходящего дома
Дима, наконец, заметил, что, я привела себя в порядок. Случайно, пока пялился в свой экран с телками. Он видит, как я нагибаюсь над ведром, чтобы выжать тряпку и протереть пол.
На мне простые велосипедки и туника, но очевидно вид его возбудил, и он ни с того, ни с сего толкнул меня вставшим, но не твердым, (знаете, такая неприятная разваренная сосиска) членом Вроде бы форму держит, но больше напоминает желе.
Член же Прохора скорее напоминал огурец. Есть такие китайские гладкие и главное твердые, что не согнуть, не в рот полностью взять. Я стала покупать именно такие. Перед тем, как нарезать, гладила, вспоминала, как он таранил мой зад.
И вот Димин полуподнявшийся член прижался ко мне сзади и я хорошо ощущаю его через одежду. Мне противно я хочу отойти, но Дима хватает меня двумя руками за живот, щипает за мягкую часть и начинает долбить — через одежду. Ну, ведь дебил, скажите?
Трахался бы он так по настоящему, цены бы ему не было, а он вставит, минуту другую толкается и отваливается бревном, мол «Сама давай».
Он сзади продолжает свою игру и ведро конечно опрокидывается. А это всё было… просто унизительно. Даже то, что Прохор приказал лакать молоко, не было столь неприятным и противным, как вот эти «шуточные движения» его бедер.
Я терпела и морщилась, ровно до момента, пока он не сжал мне грудь с такой силой, что в голове зашумело.
Замахиваюсь тряпкой и хлестко бью его по лицу, разбрызгивая грязную воду по всей комнате.
— Ты совсем больная! — орет он мне в лицо. — Давай я эту тряпку в твою задницу засуну!
— А не надо сзади подкрадываться и так вот делать! Мне неприятно!
— А тебе хоть что-то бывает приятно? Фригидное бревно!
— Это я то бревно? А кто лежит на спине и только ждет, когда я буду на нем скакать или отсасывать. Ты и двух минут не выдерживаешь!
— Заливай ага, да я бог секса!
Господи, и он ведь серьезно верит, что на него западет любая. Может и западет, до первого траха.
— Вот и иди, религию открывай, а меня не трогай.
— Да пошла ты, потом еще приползешь, когда вибратор сломается.
Вот и поговорили. Я продолжаю сжимать тряпку, а он преспокойно садится на диван.
Просыпается Вова и я бросаю все и бегу к нему. Чуток глажу, пою и, устало вздыхая иду домывать проклятущий пол.
Домашние обязанности давно превратились в кабалу. Особенно когда Дима, идя в ванную снимает носки с трусами и бросает их на пол.
Действительно. Я же подниму. Сколько бы не говорила, ругалась. Бесполезно. А мне высказывает за разбросанные игрушки. В пример маму свою приводит. Она у него конечно домохозяйка — высший класс. У той всегда все блестит и переливается. Недаром, от нее такой идеальной, дети в Москву сбежали.
Что же делать?
Цели были да, вот только ждать несколько месяцев было уже невмоготу. А идти некуда.
Подруги из нашего города по телефону дурой меня называют. Мол, чего тебе еще надо. Деньги мужик приносит. Не пьет, не курит, спортивный, высокий.
Ну, в сравнении с их деревенскими-то конечно. Те и пуза к тридцати отрастили и побухивают, но зато жен трахают качественно. Парадокс.
А те и рады лишний раз хвастануть, но при этом умудрился пожаловаться.
Получаю вдруг сообщение от Прохора.
И как с души камень.
И на сердце распускается цветок наслаждения.
Грубость босса лучше любой «ласки» мужа.
«Завтра возвращаюсь. Вам не нужно сходить в магазин?»
Завтра суббота и я понимаю его с полуслова. Никогда еще при слове «магазин» я так не возбуждалась. Сердце сразу рвется из груди, а внутри живота сжимается сладкое предчувствие.
Уже завтра.
Завтра я его увижу.
В первый раз в жизни я была рада утреннему звонку матери Димы, Анны Владимировны.
Она решила соблаговолить видеть нас в гостях.
Ну, вот никак иначе не скажешь.
— И чем ты будешь одна заниматься? — недовольно бурчит Дима, когда я провожаю их с Вовой на такси. Машину мы давно уже продали.
— Схожу в бассейн.
Здесь Дима проявляет удивительную «чуткость» и произносит:
— Смотри, чтобы море за берега не выплыло, когда танкер погружаться будет.
Думаю, не надо объяснять, кто здесь танкер.
Тем не менее к маме он всегда ходит только с Вовой... давая мне возможность побыть в одиночестве. Но это тоже делается не из доброты душевной. Он вину заглаживает.
Его мама обвиняла меня в том, что Вова не от Димы. Он видите ли не с карими глазами, как сынуля ее родился, а с голубыми. И волосы не темные, а светлые.
Ну что говорить, таким вот людям? Как объяснить элементарную генетику.
Пришлось делать тест на отцовство.
После того как я почти впихнула результаты в рот свекрови, стараюсь у нее не появляться.
Пожалуй и правда после «магазина» можно сходить в бассейн.
Собираю сумку, и привожу себя в порядок. Волосы зачесываю, чтобы не мешались, подкрашиваю ресницы.
И одеваю простое платье, чуть ниже колена, из которого очень удобно достать титьки.
Чувствую себя школьницей перед первым свиданием.
Это все конечно только после того, как Прохор написал свое коронное:
«Я жду».
В магазине пусто, лишь редкие бабульки пристально разглядывают цены и хмурятся, когда натыкаются на высокие.
Прохора невозможно не заметить. Он стоит у полки с фруктами и пристально рассматривает ягоды. Делает вид, что меня не замечает. Но вся его поза говорит о том, что самец самку учуял и просто выжидает.
На нем джинсы, облегающие охуенный зад, заставивший меня стоять по стойке смирно и просто любоваться им. И тем как черный тонкий свитер обрисовывают его стройную мускулистую фигуру плавца.
Мне жадно захотелось увидеть его обнаженным полностью и получить от этих рук новое наказание, и кончить от любой части его сногшибательного тела. Но как вызвать недовольство?
Пока приказов я не нарушала.
После напряжения последних дней мне хочется отдаться в руки самца и позволить ему делать с собой, все что угодно.
Иду неспешно вперед, приближаюсь быстро думаю и провожу кончиками пальцев сначала по длинным, гладким, огурцам, потом перебираю неспелые, но очень твердые бананы, наконец, в руку попадают бархатные и такие упругие персики.
Я невольно сглатываю, представляя на их месте головку большого члена и начинаю, почти не глядя набирать персики в пакет. Больше, еще больше. Глубже… а стоп. это позже.
И снова делаю несколько шагов вперед, вижу что с виду Прохор спокоен, а на самом деле натянут как гитарная струна. Ускоряю шаг и «совершенно случайно» врезаюсь в тело-скалу. Персики конечно рассыпаются и раскатываются по полу.
Поднимаю взгляд и замечаю, как Прохор скрывает улыбку, за недовольной, грозной миной.
— Ну что же вы такая неуклюжая, Олеся Романовна.
К нам подбегает продавец, но Прохор что-то говорит ему в ухо, дает на лапу и тот уходит ни разу не взглянув на меня.
Так, так, так, и что дальше?
Время замедляется и я уже чувствуя волнение, замешанное на страхе.
Затеять затеяла, а дальше придумать не смогла?
— Я так виновата, — шепчу хрипло, с предыханием, чувствуя от его взгляда по телу растекается, как горячий шоколад жар. Он гипнотизёр, его дудочка манит меня, зовет, заставляет уже внутренне извиваться змеей.
Колкий, цепляющий даже проступившие сквозь ткань соски, взгляд пронзает самые чувствительные места. И я невольно переступаю через с ноги, на ногу, сжимая бедра, ощущаю, как трусы уже можно выжимать.
— Вам придется все собрать.
— Прямо сейчас?
— Сию же секунду. На коленях, — звучит глухо его приказ, а в джинсах уже четким контуром виден член.
Трепещу перед этим властным тоном и медленно спускаюсь вниз, хочу угодить ему. Пол конечно чистый, но все равно не приятно. Впрочем. Ты сама этого хотела. Ты сама хочешь завести этого мужчину так, чтобы когда он тебя выгонит, не забыл никогда.