Глава 34. Прохор

Когда член заходит так глубоко в узкое, невыносимо тесное горло, я на вершине блаженства. Она принимает и мой размер, и мой темп. То, что сегодня я могу не сдерживаться и трахать ее со всей дури, только добавляет огня в крови.

Сжимая челюсти наблюдаю, как через пухлые губки ритмично хлюпая скользит член, как полностью скрывается в ее ротике и так же полностью выходит, чтобы она облизала яйца.

И самое главное ее взгляд. Смесь блядской невинности, от который хочется выть, особенно когда не видишь его пару дней.

Хочу сегодня оттрахать ее как следует, поэтому резким движением зажимаю ее нос рукой и отчаянно долблюсь в горло, так что она захлебывается слюной, что густыми каплями стекает по полным, уже налитым молоком титькам. Скоро я буду смотреть, как она кормит нашего сына, буду ревновать к его губам, что он будет смыкать на сосках, чтобы наесться.

Спускаю в рот стрелой сперму, и моя послушная сучка глотает все до последней капли, улыбается и чуть отползает назад, поворачивается и смотрит через плечо, пока я пытаюсь отдышаться.

— Трахните меня, хозяин… Пожалуйста.

Разве я могу отказать своей любимой? Подхожу близко, глажу влажные полусферы попки и пальчиком провожу по влажной киске, уже такой влажной, что капли буквально сами прыгают на меня, вынуждая склониться и вкусить их. Вылизываю мокрую щелку и охереваю от изменившегося вкуса. Он словно стал слаще. Если это перед родами, то я с упоением буду ждать следующей беременности. Если Олеся захочет.

Ввинчиваю язык внутрь, почти обжигаю кончик ее жаром и надрачиваю член, готовясь доставить своей женщине удовольствие.

Поднимаюсь на ноги, ставлю одно колено с одной стороны, стопу с другой и медленно начинаю запускать эту машину страсти и любви. Жму все рычаги и она работает на полной мощности, все механизмы активированы, член внутри долбиться усиленно, издавая положенные чавкающие звуки.

Сейчас у нее внутри стало все шире, мягче, горячее, все готовится к появлению на свет нашего малыша и одно это делает мой член тверже, а чувства острее.

Олеся прогибается в спине, так ее штырит от моего хера внутри, и я берусь бережно за круглый живот на несколько мгновений снижая темп и поглаживая налитые груди. Ласкаю медленно соски, оттягивая, покручивая между пальцев и снова отпускаю Олесю в коленно-локтевую.

— Это стоило долгого ожидания…

— О, Прохор, люблю тебя….

И я люблю, люблю когда член внутри по самые яйца, когда они бьются шлепками о взбухшие половые губы, да еще так смачно и часто, что в голове начинает шуметь, а в глазах темнеть от всепоглащающей, словно наркотической комы. Чтобы не рухнуть на Олесю, переворачиваюсь на спину и сажаю жену на свой стоящий колом хер, и начинаю жестко вдалбливаться, но снизу, работая бедрами, как поршень в машине.

Олеся, не сдерживается — стонет, кричит, помогает мне, подмахивая бедрами, и держит свою потяжелевшую грудь, соски сжимая пальцами по которым, я замечаю, чуть стекает белесая жидкость. Молоко.

О, да!

Ускоряю темп, рукой помогая достигнуть оргазма, надавливая на припухшую горошинку клитора и чувствую, как член тисками сжимает мягкое влагалище, слово перчатка, а Олесю трясет, как в припадке.

Через несколько резкий толчков замираю, с гортанным рыком, спуская сперму в стенку матки и чувствуя. как мозг готов отключится от удовольствия в любой момент.

По моему животу стекает ее обильная смазка, смешанная с моей спермой и Олеся размазывает ее руками, опираясь на них, и пытаясь отдышаться.

— Я скучала… по этому, — говорит она, когда я убираю с лица темные влажные локоны и целую пересохшие губы.

— Не сильнее чем, я…

— Хочу еще, — хнычет она, и я только смеюсь.

— У нас вся ночь впереди, а я давно не пользовал твою жопу…

Олеся облизывает губы и смотрит в сторону низкого столика у кровати. Там кувшин с водой, стаканы и яблоко с бананами.

Я все понимаю без слов и аккуратно ее с себя снимаю с влажным звуком и иду к воде, чтобы напиться и продолжить показывать, как я скучал, как внезапно…

— Прохор, — испуганно хрипит Олеся, и я резко оборачиваюсь.

Под ней натекло пятно, окрашивая ярко красный ковер в почти бордовый цвет.

— Это. — меня, вполне уверенного в себе мужика, захлестывает паника. — Что делать?

— Воды отошли, — часто дышит она, и тут вдруг скручивается в спазме.

— Сумка в шкафу. Надо в больницу.

Делаю, как она велит, помогаю одеться, одеваюсь сам и спустя пару указаний няне несу жену к машине.

— Я буду с тобой, — говорю уже в машине, пытаясь взять последнее слово в давнем споре.

— Даже не думай, не один мужик не должен видеть этого, — стискивает она челюсти в новом болезненном спазме. --- А-а, черт.

— Больно? — тупее вопроса я задать не мог.

— Пока нормально, но скоро будет жесть, — пытается улыбнуться она дрожащими губами, поглаживая живот и напевая какую-то песенку.

Я ускоряюсь, потом вспоминаю о безопасности, и выдыхая, снижаю скорость.

— Роды, естественный процесс. Там не может быть ничего противного.

— Прохор, ты потом хотеть меня перестанешь.

Я не смогу сдержать смеха и со звериным оскалом бросаю на жену удивленный взгляд. Я одел на нее длинное шерстяное платье, обмыл кое-как промежность, хотя до сих пор чувствую это дурманящую смесь запахов.

— Это полная чушь. Я буду с стороны лица, и буду просто поддерживать тебя. Вряд ли хоть что-то в этой жизни заставит меня отказаться от возможности тебя трахнуть. Мне даже наличие мужа не помешало…

Спустя четверть часа заруливаю на стоянку клиники, что находилась в трехэтажном современном комплексе, с которой у нас был заключен договор на ведение беременности и сами роды. Наша врач уже была здесь и видя мой немного ошалелый взгляд, только посмеялась.

— Это вам первый раз страшно. Потом двери в клинику будете с ноги открывать.

Еще через пятнадцать минут, что, как мне сказали, удивительно быстро, держу ее за руку, пока она с широко раскинутыми ногами, шумно старается вытолкнуть ребенка.

Наверное, каждому мужику однажды надо поприсутствовать на родах, чтобы просто понимать что вытолкнуть через отверстие с яблоко дыню, не самое легкое занятие и что, подписываясь, на это второй раз, женщина совершает пусть маленький, но подвиг.

Олеся держится молодцом, хоть и периодически готова потерять сознание.

Хотя надо признать в какой-то момент я и сам близок к обмороку, но резко прихожу в себя, когда вижу когда какой-то хрен в халате и маске лупит по попе моего розовенького сына.

— Эй, — возмущаюсь, но Олеся хрипло смеется.

— Так положено. — говорит она, сияющими от слез глазами, смотря как младенца на мгновение кладут ей на чуть сдувшийся живот и тут же уносят измерять.