*****

— Лучше расскажи мне, Теона, как так вышло, что теперь ты вынуждена скрываться и защищаться от бывшего мужа. В нашу первую и единственную до сегодняшнего дня встречу, ты рыдала, что он тебе изменил, и утверждала, что прощать его не собираешься. И вот у тебя, оказывается, есть от него ребёнок, которого, по словам твоего отца, он пытается забрать себе. Неужели ты, вся такая гордая, всё же решила дать ему шанс тогда? Или твоя маленькая месть ночью у меня в квартире сыграла роль успокоительного?

— Никакого шанса я не давала. Ты не понимаешь, о чём говоришь, — буркаю, бросив на Илью взгляд исподлобья.

— Я бы, возможно, понимал больше, если бы тогда ты хотя бы номер свой оставила, а не трусливо сбежала, пока я был в душе.

— Вау, какая претензия! Только с чего бы я должна была номер оставлять? Мы были знакомы всего-ничего. Кроме того, моё эмоциональное состояние не располагало к более близкому знакомству. Я просто не была к этому готова. Тем более в тот же день я покинула город и переехала жить к отцу.

— А ребёнок? — сощуривает взгляд, отчего мне становится не по себе.

Чего он так смотрит?

— А что ребёнок? — спрашиваю в свою очередь, сведя брови на переносице.

— Про ребёнка ты когда узнала?

— Спустя эээ... пару недель.

— То есть, технически это может быть мой сын? — ошарашивает Илья своим вопросом.

Ну, я тоже об этом думала, но как-то не ожидала, что и он придёт к подобному выводу и тем более станет спрашивать напрямую!

— Нет. Не может. Ты же знаешь, Илья, что мы тогда всё... предусмотрели, — к собственному стыду мои щёки заливает жаром.

Боже ты мой, да зачем он вообще завёл сейчас об этом разговор?!

— Мало ли, Теона. Я хочу быть уверен. Потому что, чтобы ты понимала, мне не плевать. И никогда не будет плевать на своего ребёнка.

Звучит, как угроза. Или мне так кажется.

В любом случае, мне одного "папочки" хватает, который создаёт нам с Никитой проблемы.

— Можешь быть спокоен. Ник получился, когда у нас с мужем всё ещё было хорошо, так что — он не твой. Это точно.

— Точно... — Илья иронично выгибает бровь и подходит ко мне ещё ближе, — это значит, что ты сделала тест ДНК?

Наши тела соприкасаются, что ощущается мучительно чувственно. Мне сразу хочется отступить и оказаться максимально далеко от мужчины и его сильной энергетики.

Но как только я делаю шаг назад, тёплые ладони Ильи ложатся на мою талию и рывком возвращают меня на место.

— Ответь, Теона.

— А если я скажу, что делала тест?

— Я попрошу показать результат.

— Ты не имеешь права!

— Если это мой ребёнок, то имею.

— Я же сказала, что не твой!

Пальцы у меня на талии сжимаются сильнее.

— Слов недостаточно, Тео.

— Теста нет и не будет, ясно?

— Почему так категорично? Разве тебе же не будет лучше, если отцом твоего сына окажусь я, а не твой бывший подонок с нарциссическим расстройством личности?

На самом деле, так действительно было бы лучше. Я так думаю. Но, дело в том, что я Илью почти не знаю. И понятия не имею, как он себя поведёт, если Ник окажется его ребёнком.

Именно так я и отвечаю мужчине.

— Я тебя совсем не знаю.

— Теперь у нас будет полно времени на то, чтобы познакомиться.

— Дочь? Вы наверху? — раздаётся папин голос снизу.

Руки Ильи соскальзывают с моей талии, а вот глаза по-прежнему продолжают прожигать своей темнотой.

— Да... Пап... Мы здесь. Сейчас спустимся... — кричу папе, затем обращаюсь к Илье. — Идём. Завтра поговорим. Сегодня уже поздно.

— Постой! — мужчина хватает меня за руку, когда я уже собираюсь направиться в сторону лестницы.

— Что ещё?

— Покажи мне сына. Я хочу увидеть его. Сейчас.