Глава 19

Замок теперь оживал с каждым днём, и это оживление чувствовалось во всём — в шагах слуг, в голосах за дверями, в том, как солнечные лучи смелее проникали в высокие окна. Игнатис поправлялся быстрее, чем предсказывали даже самые скептичные целители, и Анжелика, убедившись в стабильности его состояния, вернулась к своим прямым обязанностям.

Утро снова начиналось с детской. Близнецы встречали её не капризами, а горячим желанием похвастаться новыми умениями.

— Анжелика, смотри! — Лина подбросила ладонь, и крошечный огонёк, похожий на светлячка, запорхал над её пальцами. — Я научилась держать искру целых три секунды!

— Четыре, — поправил Кай, не отрываясь от деревянного меча, который он точил с сосредоточенным видом. — Я считал.

— А ты не считал, ты дышал!

— Дышал и считал. Это не мешает.

Анжелика рассмеялась, присаживаясь на ковёр рядом с ними, и поправила сбившийся локон на плече девочки.

— Вы оба молодцы. Но помните правило: магия — после уроков. Сначала знания, потом — чудеса.

— Скучно, — протянула Лина, но искра в её ладони послушно погасла, уступая место обычному теплу. — А когда папа вернётся, он покажет нам настоящий драконий огонь?

— Обязательно, — мягко ответила Анжелика, поправляя бант на платье Лины. — Но для этого нужно сначала научиться контролировать малое.

Кай фыркнул, но в его глазах мелькнуло любопытство, выдающее истинный интерес к её словам.

— А ты умеешь контролировать? Магию, я имею в виду.

— Нет, ты же знаешь, — честно призналась Анжелика, встретив его взгляд без тени смущения. — Но я умею контролировать другое. Например, пульс. Или дыхание. Или… непослушных близнецов!

Лина захихикала, пряча лицо в ладошки. Кай сделал вид, что обиделся, но уголки его губ предательски дрогнули.

На занятиях по магическому контролю Анжелика устроилась в углу на тяжёлом бархатном стуле, наблюдая, как мадам Элиора пытается вложить в детские ладони тонкие нити стихийного управления.

— Лина, сосредоточься, — говорила наставница, терпеливо, но твёрдо расправляя складки своей мантии. — Ветер слушается не крика, а намерения. Представь, что ты — не девочка, а сама буря.

— Я и представляю! — возразила Лина, прищурившись, и её пальцы уже начали выписывать в воздухе невидимые узоры. — Но буря хочет пошалить!

Поток воздуха, послушный её воле, подхватил многослойные юбки мадам Элиоры. Ткани взмыли вверх, открывая кружевные панталоны, и наставница ахнула, судорожно прижимая подол к коленям.

— Лина Вальтар! Немедленно прекрати!

— Простите, мадам, — пропела девочка, делая глаза невинными, как у ангелочка на старинной фреске. — Ветер сам решил проверить, насколько красивы ваши новые кружева.

Анжелика кусала губу, чтобы не рассмеяться, и перевела взгляд на Кая, который сидел рядом. Он зашептал ей на ухо, наклонившись так, чтобы не привлекать внимания преподавательницы:

— Она так делает каждый раз. Мадам Элиора уже боится носить юбки, но считает, что иначе она будет неженственной.

— А ты? — так же шёпотом спросила Анжелика, внимательно следя за его напряжёнными плечами. — Тоже любишь проверять терпение наставников?

— Я не проверяю, — серьёзно ответил мальчик, не отрывая взгляда от свечи на столе. — Я ищу слабые места. В бою это важно.

— В бою — да, — кивнула Анжелика, чувствуя, как в его словах звучит наследие отца. — Но в учёбе слабое место — это нехватка терпения. Хочешь, потом покажу приём, который помогает его тренировать?

Кай нахмурился, оценивая её предложение, но всё же кивнул.

— Только если это не скучно.

— Обещаю — не скучно.

Вскоре мадам Элиора перешла к практике огненных искусств, расставив на столах толстые восковые свечи в тяжёлых подсвечниках. Она попросила Кая осторожно коснуться фитиля, чтобы пробудить пламя, не переходя границ дозволенного. Мальчик вытянул руку, сосредоточенно сдвинул брови и выпустил тонкую струйку жара, направленную прямо на воск. Свеча не просто зажглась… Она вспыхнула жадным, ослепляющим огнём, мгновенно превратившись в лужицу расплавленного воска и чёрный обугленный остаток.

— Кай! — воскликнула наставница, делая шаг назад от жара и прикрывая рукавом лицо. — Ты опять сжёг её до основания! Нужно лишь искра, а не пожар!

Мальчик опустил руку, его лицо стало мрачным, а пальцы невольно сжались в кулаки, выдавая накопившееся раздражение.

— Оно не слушается, — пробормотал он, глядя на обгорелый восковый пенёк с глухим отчаянием. — Я только хотел разбудить фитиль, а огонь… он рвётся вперёд.

Анжелика поднялась со стула и подошла ближе, стараясь не нарушить атмосферу урока лишними движениями. Она не стала читать нотаций, а просто взяла со стола новую свечу и поставила её перед ним на безопасном расстоянии. Её появление вызвало недовольное хмыканье преподавательницы, но она решила закончить начатое:

— Огонь не рвётся, — спокойно сказала она, опускаясь на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Он следует за дыханием. А вот ты рвёшься показать себя во всей красе. Если ты дышишь рывками, пламя будет рваным. Если задержишь вдох — оно задохнётся. Дыши мерно, как когда ты считал, сколько Лина держит светлячка на руке… Пусть огонь станет частью выдоха, а не криком.

Кай посмотрел на неё, затем на свечу, и его плечи медленно расслабились. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, и на выдохе протянул ладонь, чувствуя, как тепло течёт по венам без сопротивления. На этот раз пламя не вспыхнуло яростью — оно мягко коснулось фитиля, разгорелось ровным, золотистым светом и спокойно заплясало в воздухе.

— Получилось, — выдохнул мальчик, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление, смешанное с тихой гордостью.

— Потому что ты не боролся с ним, — улыбнулась Анжелика, чувствуя, как внутри расправляется невидимый узел. — Ты направил его.

После занятий они играли в «каменные башни» на пушистом ковре детской, где солнечные полосы рисовали на полу причудливые узоры. Кай выстраивал стратегию осады, расставляя деревянные фигурки с видом полководца, обдумывающего каждый шаг. Лина выступала в роли главного архитектора, но постоянно отвлекалась, добавляя к крепости «волшебные башенки», которые, по её мнению, должны были стрелять радужными лучами.

— Так не по правилам, — ворчал Кай, убирая лишние детали и возвращая их в общую коробку. — В реальной осаде радужные лучи не работают.

— А если это магия древних эльфов? — парировала Лина, упрямо возвращая башенку на место. — Они же могли!

— Эльфов не существует, — отрезал Кай, опираясь подбородком на кулак. — Есть драконы, маги и твари из Диких Земель. И всё.

— А Анжелика? — вдруг спросила Лина, поворачиваясь к гувернантке и забывая про игру. — Она из какого мира?

Анжелика замерла с фигуркой в руке, чувствуя, как вопрос повисает в воздухе, тяжёлый и важный. Две пары глаз уставились на неё, ожидая ответа.

— Из очень далёкого, — ответила она после паузы, выбирая слова осторожно, словно ступая по тонкому льду. — Там нет магии. Но есть другие чудеса.

— Какие? — глаза близнецов расширились от любопытства, и они придвинулись ближе, забывая про башни и стратегии. То, что их няня не владеет магией, они уже поняли, но какие ещё чудеса могут быть тогда?

— Например, железные птицы, которые летают выше облаков. Или коробки, в которых живут целые миры — с голосами, картинками, историями.

— Не может быть!, — помотал головой Кай, но в его взгляде читалось сомнение, борющееся с верой в её слова. — Это звучит как сказка.

— Может, — улыбнулась Анжелика, чувствуя, как ностальгия щекочет горло, но не причиняет боли. — Это правда. Я бы показала вам, но я не могу их воссоздать. Придётся поверить мне на слово…

Лина придвинулась ещё ближе, почти касаясь её колен, и её взгляд стал серьёзным, почти взрослым.

— А ты скучаешь по своему миру?

Вопрос повис в воздухе, простой и прямой, от этого одновременно наивный и грубый. Анжелика посмотрела на детей — на их искренние, открытые лица — и почувствовала, как что-то тёплое сжимается в груди. Конечно, она скучает. Как там, интересно, мама? А одногруппники? И что там с её комнатой, интересно… И что о ней думают, ищут ли её, или думают, что она погибла… Она постаралась ответить честно, тяжело вздохнув:

— Иногда, — честно признала Анжелика, проводя пальцем по резному краю деревянной башенки. — Но здесь… здесь тоже есть много хорошего. Если я вернусь домой, то по вам тоже буду скучать.