– Ты лысый! Что случилось? Пожар? Лишай? Неудачный шампунь? Пожалуйста, не говори о раннем выпадении волос! У нас же гены общие.

Лора не верила глазам, с ужасом выпучив их на папенькин череп, ловивший блики дневного света. Едва переступив порог ректорского кабинета (он, кстати, шикарен! Мебель, картины, люстра – всё есть), девушка схватилась за сердце. Бритых родственников со стороны мамы у них отродясь не было, но все говорили о ее сильной схожести с отцом, так что, любой брак производителя мог отразиться и на детище с пугающей Лору вероятностью.

– Ну, не буду вам мешать… – пузан, ой, профессор, воздержавшись от каких-либо комментариев попятился к выходу.

– Здравствуй, доченька, – Азар Фельн поднялся из кресла и развёл руки для объятий. – Мы не виделись два года, неужели моя прическа тебя интересует больше всего?

– Скорее очень волнует ее отсутствие.

Лора виновато потупила взгляд. Три быстрых шага – и под щекой твердая папенькина грудь, пахнущая свежим парфюмом. Что она за человек? С ее стороны действительно было некрасиво заводить разговор о лысине, вот так прям сразу, без дружественных обнимашек.

– Извини, папа. У тебя очень привлекательный череп. Ты даже выглядишь брутальнее… А когда всё началось? Когда снял первые волосинки с подушки?

– Упокойся! Это обычный побочный эффект кое-каких зелий. Через пару годиков все вернется на место.

– Да? Фух! Прям камень с души свалился!

– А ты ни капельки не изменилась! – он со смехом потрепал ее по голове. – Егоза! Как мама поживает?

Лора плюхнулась в одно из кресел и закинула ноги на мягкий подлокотник – она всегда так делала, сидеть традиционно ей абсолютно не нравилось.

– Мама, как обычно. Ухажеры вьются, аки пчелы у мёда, но она никого особо не привечает. Ты – ее единственная любовь.

Фельн вздохнул и почесал затылок.

– Ваши с ней отношения всё те же?

– О да… Маменька пытается контролировать меня во всем, в чём можно, а я, втайне от нее, успешно нарушаю кучу правил, – Лора широко заулыбалась, довольная своими достижениями. – Идилия! Надеюсь, у нас с тобой все сложится не менее продуктивно.

– Боюсь разочаровать, – Фельн натянул маску серьезности, – но здесь тебе придется четко следовать определенным указаниям. Тут не безопасный Урюпинск. Гулять с приходом темноты нельзя, уходить за купол без моего ведома тоже. Кроме того,…

Папенька на мгновение задумался. Махнул рукой.

– А впрочем, я напишу тебе список.

Лора вздернула бровю. Ее переполняла уверенность в том, что разочаровываться придется как раз-таки совсем не ей. Она прибыла в другое измерение, в неизвестный интересный мир для того, чтобы отсиживаться в четырех стенах? Ну уж нет! Пару дней конечно придется обождать, дабы усыпить папенькину бдительность, но потом Лора изучит каждый сантиметр этого шикардосного дворца и его окрестностей.

– Как скажешь, папочка, – девушка ласково улыбнулась. – Ну, так где моя комната? Надеюсь, там есть просторная гардеробная и кухня, которая готовит самостоятельно?

– Кстати, о гардеробе! – Азар придирчиво окинул взглядом наряд Лоры и остановился на ее волосах. – Его придется кардинально изменить. Моя дочь в таком виде в академии не появится.

– Эм… уже как бы появилась… Пап, я не собираюсь жертвовать индивидуальностью, ради вашей моды. И даже не уговаривай!

– А никто и не собирается этого делать. Ты просто сейчас встанешь, пойдешь во-о-он в ту комнату, – он указал на дверь в дальнем углу, – и переоденешься. В академии действует единая форма. Кроме того, штаны и футболку на Лорелии Фельн я хочу видеть в последний раз.

Лора скривилась. Стоило ли менять одно измерение на другое, если и тут ее желали посадить в клетку, вылепив по своим стандартам. Настроение ухнуло до отметки минус бесконечность.

– Хорошо.

Девушка встала, медленно подошла к рабочему столу папеньки, загребла из конфетницы горсть мелких драже и неторопливо отправилась туда, куда ее послали. Еще она хотела чмокнуть родственника в гладко выбритую щеку, но решила – обойдется. Война, так война. И никаких вам больше «уси-пусей».

– Лорелия?

Она обернулась.

– Не дуйся, цветочек мой. Я желаю тебе добра и не хочу, чтобы ты страдала. А здесь очень легко попасть в неприятность.

Лора улыбнулась, немного оттаяв.

– Знаю, папа. И всё понимаю.

Ага, щас! Ничего она не понимала. Нет, чтобы разложить конкретно по полочкам: где, какие и почему ее ожидают сюрпризы. Куда соваться реально нельзя, а куда можно в должной экипировке. Вместо этого от нее отмахиваются банальными запретами, словно ей три годика, и надеются на беспрекословное подчинение. В знаниях психологии у мистера Фельна конкретные пробелы.

Переступив порог комнаты, Лора тихо присвистнула. Зачем отцу в рабочем кабинете гардеробная, битком набитая женскими вещами? Трофеи любовных похождений, что ли? Платья, сарафаны, юбки, кофточки, накидки – какого барахла тут только не было! Маму бы расплющило от счастья!

Скорбно вздохнув, девушка направилась между рядами вешалок, придирчиво разглядывая вещи.

– Нет! Только попробуй это сделать! – женский голос, приглушенный неизвестной преградой, заставил Лору замереть и навострить уши.

– Да тише ты! Чего разоралась! – уже другой, более низкий, мужской. – Он ни за что в жизни не догадается, кого пригрел рядом.

Голоса слышались со стороны правого угла.

Подкравшись на цыпочках Лорелия припала к стене и затаила дыхание. Оказаться поблизости таинственного заговора в первый же день! Верх мечтаний.

– Не думаю, что нам стоит сейчас это обсуждать… Давай дождемся ночи и встретимся на нашем месте?

– Ты права. Твои визги могли привлечь внимание.

– Сейчас кто-то лишится того, ради чего приперся в этот тамбур.

– Всё-всё! Можешь кричать сколько вздумается. Меня это даже возбуждает…

Лора расширила глаза, принимаясь грызть ноготь большого пальца. За стеной послышался шорох, хихиканье и глухие стуки. Резкий грохот и шипение.

– Осторожнее!

– Чертовы швабры…

Кажется, больше ничего путного она там не услышит.

– Ну дела-а-а, – девушка отлепила ухо от стены. – Назревает что-то явно нехорошее…