Глава 23: Бунт трехлетнего стратега и переговоры с подгузником

Прошло три года. План Ксюши, несмотря на все сопротивления Артема, в конечном счете увенчался успехом. В доме Черновых появился новый «сотрудник» — Матвей, чьи стратегические способности в области хаоса вскоре превзошли даже сестрины.

В три года Матвей был живым воплощением хаоса. Он не ходил — передвигался исключительно бегом. Не говорил — вещал. И обладал даром оказываться в самом неподходящем месте в самый неподходящий момент.

— Это твои гены, — с мрачным удовлетворением констатировал Артем, наблюдая, как сын пытается «перераспределить активы», засовывая ключи от кабинета в тостер.

—Мои? — возмущалась Ксюша, теперь уже подросток с новым, более изощренным подходом к созданию беспорядка. — Это он чисто папина копия! Смотри, как он смотрит на сломанную машинку — с тем же выражением, с каким ты смотришь на отчеты маркетингового отдела!

Матвей, тем временем, разработал собственную систему менеджмента. Игрушки были «персоналом», который регулярно отправлялся в «неоплачиваемый отпуск» под диван. Тарелка с кашей была «кризисным активом», подлежащим реструктуризации путем размазывания по столу.

— Папа, смотри! — кричал он, залезая с ногами в аквариум с дорогими японскими карпами. — Я провожу ребрендинг водной среды!

—Вон из аквариума! — рычал Артем, пытаясь спасти рыб. — Ты не главный по жидкостям!

Ксюша, наблюдая за этим, испытывала смешанные чувства гордости и ужаса.

—Я создала монстра, — с восхищением говорила она Софии. — Он гениален! Смотри, как он оптимизирует пространство холодильника, перекладывая сыр в морозилку!

София, за три года научившаяся предсказывать семейные кризисы с точностью синоптика, лишь вздыхала.

—Он не оптимизирует, он создает пищевой хаос. Вчера он попытался «повысить эффективность» микроволновки, запустив в нее папины часы.

Карьера Артема тем временем достигла новых высот. Коллеги поражались его способности сохранять ледяное спокойствие во время самых напряженных переговоров. То, что они принимали за выдающиеся лидерские качества, на самом деле было результатом ежедневных тренировок по выживанию дома.

Однажды, во время важнейших переговоров о слиянии компаний, ему позвонили из дома.

—Папа, — без предисловий сказала Ксюша. — Твой сын провел IPO в кошачьем туалете. Нужен срочный выкуп активов резиновой уточки. И привези шоколада. Это кризисный менеджмент.

Партнеры с изумлением наблюдали, как железный Чернов, не моргнув глазом, отвечает:

—Используйте стандартный протокол утилизации. И скажите Матвею, что следующее IPO он проводит под своим одеялом. Шоколад будет.

— Вы... удивительно спокойны, — заметил один из партнеров.

—Это не спокойствие, — поправил Артем. — Это профессиональная деформация. У меня дома работает отдел кризисного менеджмента из трех человек и кота. После этого любые переговоры кажутся курортом.

Домашние дела он теперь вел с той же эффективностью, что и корпоративные. Утренние сборы в сад напоминали операцию спецназа:

—Ксюша, отчет по домашке за 15 минут! Матвей, прекратить саботаж обувного шкафа! Марсик, верни папин галстук! София, где мое терпение? А, вот оно.

Как-то раз Матвей устроил самую громкую свою операцию — «Ревизия папиного кабинета». Когда Артем вошел, комната напоминала зону боевых действий. Сын сидел в кресле отца, в папиных очках, и «проводил совещание» с плюшевыми мишками.

— Активы падают! — кричал он игрушкам. — Нужна срочная реструктуризация печенья! Кто против?

Артем смотрел на это и вдруг рассмеялся. Тот самый редкий, настоящий смех.

—Ну что, господин директор, — сказал он, поднимая сына на руки. — Каковы дальнейшие указания?

Матвей серьезно посмотрел на него через сползшие очки.

—Мороженое. Это стратегический запас.

Вечером, когда дом наконец затих, Артем обнял Софию.

—Знаешь, — сказал он. — Иногда мне кажется, что наша семья — это компания, управляемая сумасшедшими.

—А ты ведь всегда говорил, что хаос — неэффективен, — улыбнулась она.

—Я ошибался. — Он посмотрел на дверь детской, откуда доносился довольный храп Матвея. — Это самый эффективный хаос в мире. Потому что он наш.

И в этот момент даже вечно недовольный Марсик, спавший на папином паспорте, мурлыкал особенно громко. Возможно, от осознания, что в этом безумном доме наконец-то воцарился идеальный баланс — между сарказмом и любовью, между бизнес-планами и детскими шалостями. Между «нет» и «а давайте все-таки».