Глава 16

Инга

– В смысле? – произношу я, заикаясь. – Как пропала?

– Молча! – то ли иронизирует, то ли искренне, в сердцах, выкрикивает Михаил. – Исчезла вместе с тобой… Ты ее видела?

– Нет, – кручу головой. – Нет… Где она может быть?

– Не знаю! Знал бы, не приехал за тобой! Садись в машину!

– Надо в полицию звонить, поиск начинать, ночь скоро… Ой! – я становлюсь на ногу, и понимаю, что слишком сильно подвернула ее, пытаясь убежать от машины.

– Бл… – ругается сквозь зубы Михаил и…

Подхватывает меня на руки!

– Поставь! Никуда я с тобой не поеду! Оставь! – колочу его ладонью по плечам.

– Не ори! Знала, куда суешься, знала, чем рискуешь… – он сажает меня на переднее сиденье и возвращается за моими чемоданами.

– Ничего я не знала! Ты просто псих! Оставь меня в покое! – кричу, пытаясь выйти из высокого внедорожника.

– Замолчи! – вталкивает меня обратно, блокирует дверь. – Не верю! Ни одному твоему слову не верю! Но выбора нет! Мы едем искать Лизу! Она за тобой рванула!

.

Михаил

Ревет, всхлипывает, сопли по щекам размазывает, отворачивается…

Боже, как же противно!

Весь этот театр!

У меня дочка пропала, а она…

Разыгрывает тут!

Если Лиза решила догнать Ингу, то куда она побежала?

На развилку? По леваде?

Подпрыгивая на кочках и рискуя оставить тут подвеску, выезжаю на заливные луга.

– Лиза! – кричу во всю силу легких.

– Лиза! – слышу рядом.

Оборачиваюсь.

Инга выпрыгнула из машины. Скачет рядом на одной ноге и зовет мою дочь.

– Лиза! – пытается стать на поджатую ногу.

Щиколотка уже начала опухать. И правда, подвернула.

– Лиза! – кричит она снова, а я молча подхожу к ней и даю на себя опереться.

Вздрагивает.

Что, залезть ко мне в постель в ее планы не входило?

Или что тогда так шарахается?

– Держись, – стараюсь произнести миролюбиво. – Давай попробуем до выезда на трассу дойти.

– Лиза!

Мы прорываемся сквозь высокую траву, тут тропинка, выходящая к объездной асфальтированной дороге. Деревенские ее знают.

– Почему ты думаешь, что она здесь? – срывающимся голосом спрашивает училка.

– Она за тобой рванула, – отвечаю, хотя мне совсем этого не хочется.

Дурость и дикость – возвращать в дом ту, которую только что выгнал.

– Ты просто монстр, – шипит Инга.

– Какой уж есть, – нет никакого желания с ней спорить.

– Лиза! – вдруг вскрикивает она и чуть не падает.

Дочка! Тут! Сидит на обочине!

– Лиза! – бросаю Ингу и срываюсь к своей девочке.

А она…

Она от меня шарахается…

– Лиза, – падаю перед ней на колени. – Это же я…

– Лиза, – чувствую дрожащую женскую руку на своем плече. – Лиз, все в порядке, мы с папой помирились… Он все неправильно понял и уже извинился… Вот, смотри. Мы не ссоримся…

Стискиваю зубы, но молчу.

Молчу, потому что мне нельзя пугать дочь…

Боже, как я вообще мог это допустить?

Крышу сорвало по полной…

Эта статья в журнале, фото на весь разворот… Ненавижу. Ненавижу ее.

– Лиз, – зову дочку хриплым голосом, – темнеет уже, поехали домой.

Моя малышка всхлипывает, шмыгает носом и… смотрит на Ингу.

– Поехали, лапушка, – протягивает ей руку училка. – Я тоже с вами поеду…

Чувствую, что последнюю фразу она еле выдавливает из себя, но…

Ни у кого из нас сейчас нет выбора.

Точнее…

У нее есть.

У Инги.

Она может просто уехать.

Наплевав на меня, на мою дочь и на свое задание, которое, я уверен, есть…

Но она стоит здесь, превозмогая боль, и уговаривает мою дочь вернуться…

Это…

Это…

Не успеваю уловить и обдумать эту мысль, потому что моя малышка еще раз всхлипывает и срывается в объятья… к училке…

Не ко мне.

К Инге.

Да что за черт!

Жмурюсь, как от удара, и закусываю до боли щеку…

И вдруг чувствую на затылке маленькую ручонку.

Гладит меня по волосам и… молчит.

Лиза снова молчит…

А-а-а-а!

Как я мог?

– Поехали домой? – спрашиваю ее тихо, еле проглотив ком в горле.

И моя малышка кивает…

.

Инга

До дома добрались за считанные минуты…

Это когда я с двумя чемоданами телепалась вдоль дороги мне казалось далеко.

А на машине близко. Очень близко.

Паркуется, берет на руки Лизу, заносит во двор и… Замирает.

– Иди сама, малышка. Инга идти не может.

Ставит ее, подталкивает к крыльцу и возвращается ко мне.

– Не надо! – шарахаюсь. – Я как-нибудь…

Договорить не успеваю, потому что сильные руки меня подхватывают и несут в дом.

Вижу, что Лиза придерживает входную дверь.

Михаил заносит меня в ту самую комнату, из которой я выбежала меньше часа назад, усаживает на кровать.

– Покажи, – присаживается передо мной, аккуратно берется за ногу, снимает босоножку.

Ступня уже опухла, и больно, даже если не становлюсь.

– Эх, – вздыхает, – дура городская…

– Может, хватит меня оскорблять? – возмущаюсь, но так, чтобы Лиза не слышала.

Он не отвечает, лишь одаривает меня многозначительным взглядом и выходит из комнаты.

Почти сразу возвращается.

С какой-то мазью и эластичным бинтом.

Руки у него теплые. И очень… нежные?

Как это вообще возможно?

У такого мужлана такие нежные и заботливые руки.

Прохладная мазь снимает боль, и я почти расслабляюсь, вздрагиваю только один раз, когда он начинает бинтовать. Первый оборот – больно.

– Потерпи, – почти шепчет он. – Сегодня лучше не вставай, – бинт крестообразной тугой повязкой ложится вокруг моей щиколотки. – Вещи твои сейчас занесу, дверь оставлю открытой, что-то будет нужно – зови.

– Михаил! – прерываю его резко.

Поднимает на меня взгляд…

Не вопросительный. Не извиняющийся. Не внимательный.

Скорее злой и пренебрежительный.

– Михаил, вы обязаны мне объяснить свое поведение. Иначе я считаю, что для меня находиться в вашем доме попросту небезопасно! – выпаливаю заранее заготовленную фразу.

Кривится, дергает подбородком и… молча выходит из комнаты.

Откидываюсь на подушку, закрываю руками лицо и вздрагиваю, услышав шлепок рядом!

Журнал!

Этот чертов журнал.

Главный разворот, на котором изображена очень красивая модель в призывной позе.

– И что? – поднимаю на него непонимающий взгляд. – Это просто журнал мод! Если вы обратили внимание, эта дама вполне прилично одета! – завожусь. – Что страшного в том, что девочка увидит топ-модель? Или вы хотите из своей дочки Маугли вырастить?

– Ты переигрываешь… – обрывает меня сухо.

– В смысле? – ошарашенно распахиваю глаза.

– Ты что, – щурится, – правда не понимаешь, о чем речь?

– О чем? – подхватываю журнал. – Это просто модный образ! Красивое платье!

– То есть ты не … – начинает он, замолкает, и в его глазах мелькает самый настоящий ужас…

.