Глава 24

Михаил

– Папа, Инга опять пропа…

Вот черт!

Лиза проснулась раньше нас!

– Блин! Надо сделать замок на дверь! – шепчу, еле отрывая голову от подушки.

Уснули мы, наверное, часа два назад…

Инга, судя по ее выражению лица, готова сквозь землю провалиться… Точнее, сквозь кровать. Мою.

– А! Ты тут!

Дочь с разбегу запрыгивает к нам на постель…

Епрст… мы оба нагишом.

– Дочь! – пытаюсь звучать строго, но не могу.

Елки палки! Меня переполняет столько тепла и света, подаренного мне этой нежной девушкой, что я совершенно не могу быть строгим!

– А я подумала, что ты опять уехала! – невозмутимо смотрит на нас Лиза.

Тут же оборачивается ко мне:

– Папа, а вы с Ингой теперь поженитесь, и она будет моей мамой?

– Да! – выпаливаю, чуть не смеясь.

– Да? – у Инги глаза расширяются до невозможности, и в голосе неприкрыто звучит удивление.

– А ты что? Против? – еле сдерживаю смех. – Разведенный с прицепом, я тебе не нужен?

– Блин! – фыркает, толкает меня в плечо. – Лиза, – поворачивается к дочери, – а что ты сегодня хочешь на завтрак?

– Сырники! – она спрыгивает с нас и несется в коридор с криком. – Ура! – чуть не подпрыгивает. – У меня будет мама!

– Это запрещенный прием! – моя милая закатывает глаза и натягивает до подбородка одеяло.

– М, – подминаю ее под себя, тянусь к ее губам. – Давай я тебя немного поуговариваю…

И в этот момент в кухне что-то с грохотом обрывается!

– Черт! – резко вскакиваю.

– Оденься! – хохочет Инга.

– Да блин, – подхватываю джинсы, но сам, конечно, тоже смеюсь.

Инга уже натянула свой сарафан, который валялся бесформенной кучкой где-то у кровати, и вылетела из комнаты.

– Все в порядке, – встречают они меня на кухне.

Замерли, прижавшись друг к другу, будто что-то прячут за спинами. А я смотрю на них, и сам на себя ругаюсь – не могу отделаться от мысли, что они между собой чем-то неуловимо похожи…

Встряхиваю волосами.

– Ну раз все в порядке, то приду через пятнадцать минут есть сырники, – улыбаюсь своим девчонкам. – Я в душ.

Слышу за спиной облегченный Лизин вздох и хохот. Улыбаюсь. Чтобы она там не натворила, у нас действительно все в порядке.

В доме царит приятная атмосфера тепла и… Любви? Да.. Любви… Мы с Ингой еще не говорили об этом, и ни я, ни она не пытались произнести ничего подобного вслух, но… Ее глаза, ее поцелуи, ее поступки… Они говорят намного больше.

Ухожу в ванную, включая воду, заходу под тугие струи…

Да… Давно я не проводил так ночь…

Улыбаюсь воспоминаниям и…

Предвкушению!

Именно.

Я совершенно точно уверен, что это все всерьез, надолго. Она отлично уживется в этой деревне, будет замечательной женой мне и матерью Лизе. И… Как там она говорила? Хотя бы троих детей?

.

Инга

– Ты же хотела на карусель! – Миша смотрит на растерянную Лизу.

Сырников мы нажарили две сковороды. Сварили кофе, заварили свежий чай.

В холодильнике есть сметана и варенье. Отличный завтрак за полчаса собрали.

Мишка уплетает за обе щеки. А я ехидно думаю о том, что еще бы… После такой ночи-то не проголодаться!

Нужен ли он мне разведенный с прицепом?

О боже! Да!

И мечтать не могла о таком мужчине!

И Лизонька просто чудесная, и он самый лучший, и то, что было между нами сегодня… Вчера… И вчера, и сегодня…

Черт! Зачем я вообще столько лет провела с Федькой? Ведь он вообще ничего, получается, не мог и не умел. Или не хотел? Или все вместе. Так… Подделка, а не мужчина.

А Миша настоящий.

Умный, заботливый, хозяйственный. И своего ничего не отдаст.

Он же даже не спросил, выйду ли я за него. Он просто предложил еще поуговаривать.

Краснею, вспоминая его методы воздействия.

Он для себя все решил. И будет так, как он хочет.

Ну и я, в общем-то, хочу…

Можно даже без “в общем-то” …

Совершенно точно хочу.

Жить рядом с ним, растить Лизу, родить ему еще детей… Хотя бы троих…

– У меня встреча в городе, – он говорит сейчас с дочерью, – можем поехать все вместе. Погуляем. Купим что-нибудь. Платьишко, – пожимает плечами и вдруг бросает на меня провокационный взгляд, – купальник…

– Ну не знаю, – вздыхает Лизок. – меня мальчишки гулять позвали!

– Мальчишки? – офигивает Михаил. – Тогда точно едем!

Лизка распахивает глаза, собираясь обидеться, а я хохочу!

Пожалуй, только это и спасает ситуацию.

Миша тоже улыбается, оборачивается к дочери.

– Малыш, скажи пацанам, что вечером выйдешь. Если не устанешь, – и уже снисходительно. – Никуда они от тебя не денутся, – говорит вроде Лизе, а сам смотрит на меня.

Он закусывает губу, чтобы сдержать ухмылку.

– Купальник, говоришь? – ехидно вскидываю бровь. – Лиза! Поехали, действительно погуляем, – щурюсь. – Будет весело!

Лиза вздыхает, кажется, не замечая второго подтекста в нашей пикировке.

– Ну ла-адно, – тянет она. – Я только до Олежки сбегаю, скажу, чтоб меня не ждали.

И выскакивает из-за стола.

– До Олежки, – округляет глаза Миша, когда Лиза выбегает в коридор. – Олежки, блин!

– Готовь ружье, папаша! – смеюсь над ним.

– О да! – рывком затягивает меня к себе на колени. – И не только Лизу защищать, – ловит губами мочку моего уха. – Что за коварство в разговорах о купальнике?

– М-м-м, – тяну, млея от мурашек, рассыпающихся по моей спине. – В городе покажу! – заявляю самодовольно.

А Мишка отзывается такой смешной волной возмущения, что я не выдерживаю, и сама целую его. Жарко, страстно, нетерпеливо.

– М… – бормочет он, не размыкая губ. – А этот Олежка далеко живет?

– Вроде Семеновны внук, – отзываюсь, вспоминая мальчишек, с которыми играли.

– Тогда, – Миша подхватывает меня под бедра и встает, – у нас есть двадцать минут!