Глава 20. Лесное королевство
Можно я не буду описывать путешествие?
Оно было долгим, тряским, скучным. Некса сморило практически сразу, как мы отъехали от ворот замка. Он привалился к моему плечу и тихонько, звонко посапывал в две дырочки. Вей тоже уснула, свернувшись калачиком в углу кареты. Пашка сразу же залез в небольшую корзинку служанки, разворошив какие-то тряпочки, и устроился там, как в гнезде, прикрыв глаза и изредка бормоча что-то неразборчивое.
Я же старалась ни о чём не думать, потому что малейшая мысль влекла за собой тысячу других, а те — ещё тысячу вопросов, на которые у меня не было ответов. Сидела себе, прислонившись головой к стенке кареты, смотрела через запотевшее окошко в тёмный мир.
Драконы…
Господи… Или как они тут говорят, Виуз! Могла ли я когда-нибудь подумать о том, что увижу дракона, не говоря уж о том, что сама окажусь драконом. И королевой до кучи. Хотя и ехала сейчас в своё королевство, мне то и дело казалось, что я сижу в первом ряду в театре кукол и смотрю нереально реалистичную пьесу-сказку «Маша в стране драконов». Нет, я всё понимаю, вероятнее всего моя мама была из рода людей, а папа, как Матик выяснил своим психокинетическим обследованием, — драконом не самой низшей ступени. Из-за мамы и из-за долгих лет, проведённых в моём мире, из-за нехватки витаминов я никогда не сбрасывала старую кожу, не принимала парадное и боевое воплощение, не подавала признаков, в общем.
Тьфу, решила же не думать!
Интересно, почему у них в мире развилось царство ящеров? Неужели, потому что метеорит не упал? Динозавры жили себе, поживали, потихонечку уменьшались в размерах, обрастали перьями, а некоторые крылатые растили мозг и начали вставать на задние лапы. Да уж, природа не терпит пустоты. Нет в наличии достаточно развитых теплокровных? Сделаем царём природы хладнокровное ящероподобное…
В конце пути лес вокруг нас изменился. Вместо джунглей и лиан снаружи появились сосны, ёлки и неизвестные мне деревья с вычурными листьями. Вполне возможно, что это были видоизменённые пальмы. В полумраке разглядеть их не представлялось никакой возможности. Но звёзды сквозь тонкую крону виделись лучше. Даже воздух стал другим — не таким душным и жарким, как вокруг императорского замка. И это не могло мне не нравиться.
Я не спала всю ночь. И утром, когда стало светать, поняла, что голова моя не выдержит долго. Закрыла глаза, намереваясь отдохнуть хоть немного, но меня практически сразу разбудил стук в окошко кареты.
— Подъезжаем!
Я узнала голос Азура и тихонечко вздохнула. Стало быть, не судьба поспать сегодня. Вот и Некс встрепенулся, а за ним потянулась, зевая, Вей. Пашка выглянул из тряпичного гнезда, щуря круглые глазки:
— Уже? Уже приехали? Как же в этой повозке трясёт!
— Маша, мы уже на месте? — спросил Некс, выглядывая из окна. Я пожала плечами:
— Вроде как… А тебе уже не терпится.
— Конечно! Хочу увидеть дворец!
А мне отчего-то стало страшно. То ли озноб пробежал по спине, то ли просто в карете стало прохладно. Нет, я ощутила самый настоящий страх перед тем, что неизбежно случится через несколько минут или часов. Я встречусь лицом к лицу со своим прошлым, с местом, где жили родители, которых я не знала, с местом, где я родилась. От этой мысли в животе всё скрутилось в тугой узел, как перед визитом к стоматологу. Ох, Маша… Аларм, что ли? Или прорвёмся?
Карета замедлила ход поскрипывая рессорами на неровностях дороги, и я глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. Некс удивлённо глянул на меня:
— Ты делаешь сосредоточительную гимнастику для рёбер?
— Чего? — даже поперхнулась я, но потом рассмеялась: — Да, что-то в этом роде. У нас это называется дыхательная гимнастика. Помогает успокоиться.
— Ты волнуешься, да? Маша, не волнуйся, я же с тобой! И дядя Азур тоже!
— Ваш папенька, ваше императорское высочество, опять скажет, что я плохо влияю на его наследника, — язвительно ответила мальчику и показала язык.
— Да хорошо ты на меня влияешь, Маша, — даже обиделся он.
— Ты начал сокращать имена, Некс.
— Так и правда проще, — мальчик пожал плечами, и тут карета остановилась.
— Ой, держите меня, — прошептала я. — Боюсь не могу…
— Всё будет хорошо, Ма-а-ашенька, золотце! — голосом Елены Сергевны философски ответил Пашка и безо всяких переходов захохотал голосом киношного злодея: — Они у нас ещё попляшут! Попляш-ш-шут! Муа-ха-ха!
Дверца распахнулась, и перед нами возник Азур собственной персоной:
— Эсси Майаранелла, ваше величество, прошу.
Опершись на поданную им руку, я спустилась на землю — мягкую, чуть пружинящую, поросшую тонкой подстриженной травкой. Деревья, окружавшие нас, были сказочными: с треугольными листьями, которые стояли торчком, видимо, чтобы солнце не обжигало, толстые, с корой, покрытой извилинами и словно шрамами. Постройки, видневшиеся в просветах между стволов, навевали ностальгию. Ну, чисто наши коровники! Оттуда доносилось приглушённое квохтанье и звуки, похожие на кукареканье.
— Королевские конюшни, — сказал с отвращение подошедший сзади Вен. Господи, что он ненавидит — меня или шаиди? — Мы поставляем империи лучших скакунов и очень сильных породистых тягачей.
— Прек-красно, — заикнувшись от избытка чувств, и не всех положительных, я изобразила на лице улыбку и продолжила:
— Нам с венценосным наследником не терпится увидеть дворец.
— К нему нельзя проехать на шаиди, — скривился Вен, но постарался взять себя в руки, объясняя для Некса: — Земля, на которой стоит дворец, изобилует подземными галереями. Давным-давно, во времена Виуза, там жили предки пустынных драконов. Потом они оставили своё убежище и ушли жить в пески.
— Значит, превратились из земляных в песчаных, — хихикнула я нервно. И тут же была осажена ледяным голосом тётушки:
— Пустынные драконы были нашими предками, ваше величество. Негоже королеве так отзываться о них.
Ох ты ж ёкарный бабай… Чего они на меня накинулись сразу оба? Неужели не понимают, что у меня нервное потрясение и бессонная ночь? И вообще, я королева или так, сбоку припёку?
— Я о них ничего не знаю, тётушка Емезида, — с достоинством ответила и подняла повыше нос. — Но надеюсь на вашу помощь, чтобы узнать побольше о наших предках. А пока… Мне бы хотелось отдохнуть.
— Разумеется, ваше величество, — и тётка присела в лёгком реверансе. Вен тоже склонился передо мной и сказал непонятным тоном — вроде и почтительно, но со скрытой неприязнью, как и всё время в эти два дня:
— Эсси Майаранелла, позвольте мне проводить вас в ваши покои. Его императорское высочество мы разместим в соседних комнатах, а пока вы будете отдыхать, мы с венценосным наследником займёмся теоретическими занятиями по биодиверсификации животного мира.
— Нет-нет, эвьер Венчивейю, — сладко улыбнулась я. — Поскольку здесь нет шеччи, наследник будет под моим присмотром денно и нощно. Поэтому и поселится он в моих покоях, и никуда без меня не пойдёт — ни на теоретические, ни на практические занятия.
— Вы мне не доверяете, ваше величество? — оскорбился Вен, выпрямившись, и я поддала сладости в улыбку:
— Нет, но дело не в вас. Я не доверяю никому, кроме самого императора. И себя. Так где там эти мои покои?
— А мне вы доверяете, эсси Майаранелла? — снова подошёл Азур и заглянул в глаза, наполнив мою душу расплавленным солнечным золотом. Захотелось широко улыбнуться, крикнуть на весь мир: «Да!», но я сдержалась. Я его совсем не знаю… Я встретила его вчера, влюбилась, как кошка, но можно ли ему доверять?
Вспомнив поведение кошки за ужином, я решила доверять, однако не полностью. И ответила:
— Доверяю, конечно, ваше императорское высочество, но это ничего не меняет. Некс, пойдём, солнышко.
— Да, давайте пойдём побыстрее во дворец! — откликнулся мальчик. — Я голоден, можно нам что-нибудь поесть?
Под напором оголодавшего наследника империи нас очень быстро проводили на место. Если замок императора был величественным и возвышался над склоном холма, то лесной дворец стоял посреди зарослей сосен и елей, на поляне, покрытой яркой и сочной травой, и стены его были из дерева. Нет, не сколочены из досок, не сделаны человеком или драконом, а просто стволы деревьев и были стенами. Я сразу не поняла, как можно было настолько ровно и к месту вырастить сосны, а потом до меня дошло, что это обязательно должна быть магия. Или эта их всеобъемлющая материя. Никто, даже эльфы, не может сделать дворец в дереве, каким бы огромным оно не было. А это строение — или лучше говорить «вростоение»? — дышало природной свежестью и очень гармонично вписывалось в лесной пейзаж.
Мы поднялись по крыльцу выступающих из земли корней, и дверь сама распахнулась, гостеприимно приглашая войти. Вен решил снова выступить в качестве гида и бормотал у нас за спинами — глуховато и нудновато:
— Главный холл дворца, из которого можно попасть в королевское крыло, там также живут горничные и другие слуги. В другом крыле расположены кухня, столовая, кабинеты — матушкин и мой, библиотека покойного короля дядюшки Вестеларонида, его покои остались нетронуты, я могу показать вам, нужно только найти распорядителя с ключами…
— Сначала обед, эвьер Венчивейю, потом отдых, а потом устроим экскурсию, — вяло ответила я, спотыкаясь. Спать хотелось страшно — даже дворец уже не удивлял. Хотя было в нём нечто такое, знакомое… То ли обстановка, то ли атмосфера. Но я с усилием отогнала от себя мысли о прошлом. Путешествие в карете, сидя, без сна утомило не только мой дух, но и тело. Хотелось лечь, растянуться во весь рост и закрыть глаза.
Мы шли по извилистым коридорам, которые больше были похожи на огромные норы в дереве, и отовсюду шёл приятный запах свежей древесины. Столовая, в которую мы попали в конце пути, оказалась очень уютной и не лишком большой, камерной, как в маленьком доме в деревне. Вен махнул рукой слуге, который тут же кинулся протирать стол и раскладывать деревянные плашки-тарелки:
— Завтрак для её величества эсси Майаранеллы и для их императорских высочеств Атахавиринекса и Азуравикари!
Низко кланяясь, слуга задом почти выполз из дверей, а я заметила, садясь на один из стульев-грибов:
— Что-то он вас боится, эвьер Венчивейю!
— Не боится, а уважает, эсси Майаранелла, — съязвил Вен, садясь напротив. — Собственно, прислуга дворца оповещена о прибытии новой королевы, поэтому сейчас будет стараться изо всех сил.
— Считаете, что потом расслабится? — я очень сильно постаралась скрыть зевок, но у меня плохо получилось.
Вен ничего не ответил, но его взгляд сказал мне о многом. Да ладно, кузен, не надо на меня так смотреть! Я же не виновата…
Откуда-то из-за спины послышался вредный голос Пашки:
— А фаркомы будут?
— Только не сороконожки! — взмолилась я, не дав никому и слова сказать. — Я обещаю их попробовать и полюбить, но не сегодня!
— На завтрак подадут свежие яйца бегакки и жареный велячий жир, — вежливо и максимально отстранённо ответила тётушка, раскладывая на коленях салфетку из змеиной кожи.
— Походу, мне надо пройти с эвьером Венчивейю краткий курс биологии драконьего мира, — улыбнулась я, вздохнув с облегчением. Никаких насекомых, счастье-то какое!
Некс покрутил головой, но промолчал. Ничего, я спрошу его позже, что он скрывает. Темнит ведь, к гадалке не ходи!
Двери распахнулись, и толстая драконица в простом платье служанки принесла поднос с кубками и странным чайником, вырезанным из куска дерева. Я нутром почуяла, что это чайник, и в нём чай. Аромат диковинных трав, не похожих на наши, разлился по столовой. Господи, неужели я наконец нашла хотя бы чай в этом мире?
За мной поухаживали, налили в кубок горячей зеленоватой бурды, от запаха которой сразу закружились, запутались мысли, а, глотнув, я с удовольствием зажмурилась — вкусно, боже, как вкусно! И даже сахара не надо! Впрочем, похоже, с местным чайком пили мёд, поскольку Азур предложил мне положить кусочек сот с блестящим «натуральным сахаром» в кубок. Впрочем, я отказалась. Сначала надо посмотреть на этих пчёл. А пока попью просто чай…
А потом я улетела куда-то высоко на пушистом облачке, а может, и на крыльях, в общем, воспарила, вознеслась, и закачалась невесомо… И так было хорошо, что улыбка поселилась на моём лице, как и покой в душе. Даже подумала грешным делом, что меня чайком отравили, но внезапно проснулась от толчка. И вправду — оказалось, что я парю. Но не на крыльях и не на облачке, а на сильных мускулистых руках.
Азур заметил, что я открыла глаза, и улыбнулся:
— Спите, эсси, спите.
— Куда вы меня несёте? — слабо шевельнулась, но двигаться не хотелось.
— В ваши покои, королева.
— А где Некс?
— Некс? Наследник? — не понял сразу Азур, но голосок мальчика из-за его плеча успокоил меня.
— Я здесь, Маша.
— Ну тогда всё в порядке, — сонно пробормотала я и снова закрыла глаза. Кто бы что ни говорил, а с Азуром я чувствовала себя в полной безопасности.
И сны мне никакие не снились, кроме этого покачивания на облаках. А потом я проснулась и не сразу поняла, где нахожусь.
Спальня была маленькой, но очень свежей и просторной. Из мебели — большая кровать, на которой я разлеглась звездой, потеснив Некса на самый край, да шкаф, видимо встроенный в кору дерева. Окно было открыто, и лесной воздух, пахнущий хвоей, наполнял комнату, шевеля балдахин над постелью. У меня в ногах свернулась клубочком Кася. Вот так и знала, что эта зараза спрячется в одной из корзин с вещами! Баська, небось, тоже нелегально приехала во дворец — эти две словно попугаи-неразлучники.
Кстати, о попугаях. Пашка сидел, нахохлившись, на спинке грибного стула и покачивался во сне. Когда я зашевелилась, Кася сердито шикнула:
— С-с-спи ещё, рано-о-у…
— Маша королева, королева, работать, Маша! — сонно отозвался Пашка, встряхнувшись по-собачьи, и снова засунул клюв в перья на спине.
— Куда спать, всю жизнь просплю, — буркнула я, вставая. — Некса не разбудите!
Обследовав спальню, я нашла дверь в туалетную комнату с песочком. Здесь он не был таким ровным и меленьким, как в замке, но функцию свою выполнял отлично. После туалета я вышла в залу и усмехнулась. Картина маслом меня умилила.
Азур, скорчившись чуть ли не вполовину, спал, похрапывая, на коротком широком диванчике. На лице его блуждала улыбка, большие руки и ноги были сложены каким-то невероятным образом, как могут спать только борзые — чуть ли не в штопор закрученными. Покрывало в горошек сползло почти на пол, и я поправила, натянула на сильное, но беззащитное тело. Азур не проснулся, только поворошился и пробормотал что-то неразборчивое. А я обнаружила под покрывалом Басю, греющуюся под боком у дракона. Сгонять не стала — она любит тёпленькое. Пусть спят оба, а я пока оденусь и пойду на разведку.
Натянув на рубашку первое попавшееся лёгкое платье, которое нашла в корзине в спальне, я беззаботно вышла в коридор. Сейчас, вспоминая об этом, я удивлялась себе: почему была такой легкомысленной? Наверное, потому что чувствовала себя во дворце как дома. Собственно, я и была дома — я здесь родилась. Наконец-то нашла то самое место, где мне дышалось свободно… Мне даже казалось, что я помню эти стены, этот чуть скрипучий деревянный пол, эти вытертые от времени гобелены в пролётах между высоких стрельчатых окон. Конечно, это глупо, я не могла помнить. Мне было меньше года…
Послышались женские голоса, и я на миг остановилась. Прислуга. Удобно ли мне будет туда идти и мешать им? Но миг прошёл, я пожала плечами и двинулась на голоса. Господи, какая мне разница? Совсем с ума сойти можно с этим драконьим этикетом! Я хочу чаю, такого же, как пила утром. Походу, он расслабляет и успокаивает. Расслабиться и успокоиться перед тем, как меня посадят на трон и напялят на голову корону, мне просто необходимо. А может, я ещё и узнаю чего интересненького. У служанок всегда есть свежие сплетни!
Спустившись по лестнице на первый этаж, я попала на кухню. В большом помещении было светло, но душновато. Что-то варилось, что-то жарилось, что-то тушилось. С любопытством я принялась разглядывать драконью плиту, которая была похожа одновременно на печь и на шкаф. На ней стояли чугунки, из которых валил пар, а запахи витали довольно-таки приятные — мясные и овощные. Слава богу, никаких сороконожек!
В остальном, всё было так же, как и на любой кухне в любом из миров. Поварихи — одна толстая, вторая худенькая — суетились, очищая гигантские, мне по грудь, фиолетовые морковки от толстой шкурки. Третья драконица, морщинистая и уютная, как нянюшка Пушкина, вся в светлых кудряшках и в рюшечках на одежде, ловко щёлкала зубами маленькие продолговатые орешки, плюя шелуху в ладошку.
При виде меня все три синхронно присели в книксене, приняв парадное воплощение, на что я уже почти машинально ответила тем же, а потом та самая третья прищурилась и всплеснула руками, воскликнув радостно:
— Эсси Майаранелла! Не могу поверить, что дожила до того дня, когда снова увижу вас! Моя ж вы жабонька!
От такого нежно обращения я даже зависла на пару секунд, потом поинтересовалась осторожно:
— А вы кто? Потому что я вас не помню.
— Ох, да куда же вам помнить-то?! Садитесь вот сюда, ваше величество, моя ж вы жабонька миленькая! Ах как выросли! Как вытянулись! А ведь были такой малюсенькой, такой пухленькой… Не могу поверить!
Меня усадили за широкий стол из спаянных толстых листьев, передо мной тут же появилось блюдо лепёшек, кубок с чаем, какие-то белые шарики, похожие на Рафаэлло, такие же чёрные и ярко-малиновые. Мне сунули в руку нечто вроде персика наощупь, а на вид — чистый баклажан. Морщинистая старушка уселась напротив, сложив руки у груди и умильно улыбаясь, а я снова спросила:
— Так кто же вы? Мы раньше встречались, когда я была маленькой?
— Ох, Виуз! Я же ваша нянюшка, Пелте! Вот как вы родились, прямо в пелёночке мне вас дали — вот такусенькую, — драконица отмерила ладонями расстояние сантиметров в пятнадцать, что само по себе было невозможным, и продолжила, глядя на меня добрыми счастливыми глазами: — А матушка ваша всё хотела вас отобрать, всё хотела сама да сама! Да батюшка ваш не позволил, а и после смеялся да говорил — ты, душа моя Анастасиелла, точно последняя служанка, разве же можно королеве самой ребёночка пестовать?
В моей душе словно сошла лавина из снега, который лежал там долгое время. Стало жарко и душно, дым и пар защипал глаза, и я вцепилась зубами в баклажано-персик, чтобы не расплакаться. Неужели через столько лет я, наконец, узнаю, какими были мои родители, любили ли меня, заботились ли обо мне?