Путь к сердцу

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Так любила говорить моя мама, пока была жива. И хотя страстную любовь к готовке я не унаследовала, кулинарные гены изредка просыпались. Что ни говори, а от кухарки или повара многое зависит. Накорми фэра Итана пересоленным супом, он таких списков понасочиняет, уверена! А кормили тут вкусно, очень, полный пансион, так сказать!

Так что когда Шивонн повела меня на кухню избавляться от каши в волосах, я очень даже хотела познакомиться с таинственной Элис. В моём сознании она была пухлой, немного необъятной дамой, от которой вкусно пахло пирожками.

Кухня оказалась просторной, очень чистой. Пахло вовсе не пирожками и даже не едой, а сушёными травами. От пряного, пусть и приятного запаха, я чихнула и почесала нос. Остин вторил мне таким же чихом.

— Боги! Нет, нет и нет! Ни за что и никогда не будет этого... жука на моей кухне!

Я осматривала буфет, любопытно поглядывала на старинную железную плиту, с удивлением подмечала необычный набор блюд на длинном столе, застеленном простой и чистой светлой скатертью, а вот обладательницу голоса не видела. Лишь когда мне хорошо прилетело по ноге, опустила взгляд.

Казалось, что передо мной стоит трёхлетний ребёнок. Но нет, это была довольно пожилая женщина, сухонькая, в чепце, в знакомом тёмном платье — у меня и Шивонн были похожие — и в переднике, украшенном широкой лентой кружева по краю.

Гном? Полурослик? Лилипут?

В руке женщины угрожающе подрагивал половник. Размахивая им как шашкой, возмущалась она и ругалась похлеще Чапаева:

— Что здесь забыло это отродье! Мне хватило одного раза! Вы знаете сколько я разбирала тот погром? Сколько посуды перебили, сколько продуктов извели. Окна повыбивали. Я уже сказала фэру Итану, что, несмотря на все его заслуги, славу и регалии, его племянника на своей кухне видеть не хочу! И, духи меня раздери, это именно моя кухня!

Миф о росте Наполеона был мифом, но маленькие люди и впрямь обладали каким-то скандальным и склочным характером: что Остин, что эта Элис.

— Здравствуйте, меня зовут Лара...

— О! Да! Новая няня для этого чудовища! — половник с грохотом улетел в сторону стола. Женщина, всплеснув руками, направилась к плите. Ловко вытащила подставку, забралась на неё и, щеголяя на спине большим белым бантом из завязок фартука, проверяла булькающие кастрюльки. — Не завидую я вам! Впрочем, столько нянь уже выбегало с воплями через главный вход, а сколько молча сбегали через ту маленькую дверь, — женщина махнула рукой куда -то позади себя, — сколько просто растворилось в воздухе. И всё из-за одного ребёнка! Г оворили фэру Итану отдать его в приют.

Женщина всё бурчала, бурчала. А Остин. Я даже ощутила, как мурашки по коже поползли. Мальчик надулся, а я почуяла неладное. Развернула Остина лицом к себе и тихо заговорила:

— Остин, не слушай её! Никто тебя никуда не отдаст. Пожалуйста, не устраивай погром. Мне очень нужно помыться, посмотри на мои волосы! — склонив голову, потрясла засохшими дредами из каши. — Ну?

Остин одарил меня странным взглядом. Со стороны выглядело вот так: «хм, ну, так и быть, сделаю царское одолжение».

— Мы вам не помешаем, обещаю! Да и на кухне не задержимся надолго, — затем понизила голос и добавила. — А Остина лучше не злить и не расстраивать. Иначе второго погрома не миновать.

Женщина рывком повернулась ко мне, сощурилась, ощупала внимательным взглядом карих глаз. Молча поджала губы и хмыкнула. Шивонн расценила поведение Элис как заключение пакта о ненападении, подхватила меня за локоть и повела вглубь кухни. Мы прошли мимо невысокой резной ширмы и оказались возле знакомой мне конструкции: металлический рукомойник и таз. Закуток был явно для личных нужд, потому что, покрутив головой, я нашла и вполне себе большую бадью, а рядом с ней груду грязной посуды.

— Не злить эту маленькую бестию! Боги, дайте мне терпения. — Элис продолжала что-то бурчать. Хлопнув в ладоши, прикрикнула на бадью. Я от неожиданности даже подскочила. — И чего вы застыли? Отдельное приглашение нужно?

Тарелки и миски вместе с чашками зазвенели, потрёпанная мочалка вся в мыльной пене взлетела в воздух и принялась со скрипом натирать посуду. Прелесть! Никакая посудомойка не нужна.

Шивонн не торопилась забирать у меня Остина. Оно и понятно! Не ребёнок, а исчадие, слышала, знаю. Но на этот случай у меня была идея, и её я тут же поспешила реализовать.

— Давай тот фрукт, который Остин любит.

— Зеленицу?

— Да хоть красницу! Пусть жуёт. У него не хватает сил делать что -то одновременно. Пока он будет есть, у нас будет время. Мне нужно совсем немного. Думаю, тарелки хватит.

Бубнёж Элис к нам приблизился. Хмуро и недовольно осматривая нас троих, женщина молча протянула тарелку Шивонн.

— Что угодно за покой и мир! Мало будет, сама в сад за ней пойду. Только рискните разгромить мою кухню! Я из вас... — маленькая женщина сердито погрозила кулаком и поспешила снова к плите. — То рогалики им пеки, то похлёбку с рыбой, то чай завари такой, какой никогда в глаза не видел, да ещё под присмотром всяких дурацких особ. И всё потому, что здесь сам король! Можно подумать, что для него я буду готовить как -то иначе.

Мда... Базио и Элис точно должны быть парочкой: Семёном да Одарочкой. Идеально друг другу подходили! Они и сейчас выглядели старыми супругами, которые и минуты без споров прожить не могли.

Остин перекочевал к Шивонн. Я, чуть ослабив шнуровку, смогла стянуть лиф платья чуть вниз. Вытащила руки из рукавов и подошла к умывальнику. Внизу стоял ещё кувшин с водой. Взяла мыло и начала отмываться. Избавилась от остатков каши на лице и шее, распутала волосы и стала намыливать прядку за прядкой. Голову целиком, конечно, не мыла. Да и как? Волосы длинные, не получится.

— А у вас получается ладить с Остином.

— Остин один, пусть и обладает волшебной силой, а когда в группе таких пятнадцать?

— Боги! Это что за место-то такое?

— Сложно объяснить, но. Я старалась быть хорошим другом детям пять дней в неделю, иногда и по двенадцать часов в сутки. Это было моей работой. И она, как и многие вещи в моём мире, держалась на любви. Без любви мало что выходит: любви к детям, любви к жизни, любви к своему делу. Даже эта бурчащая Элис. — промыла прядки и теперь сушила их полотенцем, — любит готовить и любит свою кухню. А фэр Итан. Фэр Итан любит свою работу, но. если он любит Остина, то нужно найти компромисс.

— Остин почти доел, — Шивонн тихо ответила, молча выслушав тираду.

— И я почти всё! Платье бы ещё переодеть.

— Фэр Итан подыскал вам отличное платье для чая. Вполне возможно, что мне придётся кормить Остина и дальше.

Я непонимающе посмотрела на Шивонн: о чём это она? В смысле кормить?

— Фэр Итан хочет поговорить с вами наедине.

— Но. Разве мы не должны были пить чай всё вместе?

— Вы бы пили его втроём. Не пристало прислуге делить чай и еду с фэрами.

— А я разве не прислуга? Я же няня!

— Нет, фэра Лара, это не так. Думаю, все вопросы лучше задать фэру Итану, — Шивонн мягко улыбнулась и протянула мне Остина, ни на что не намекая.

Я влезла в мокрое и откровенно грязное платье, тяжело вздохнула и забрала мальчика. Тот дожёвывал кусочек зелёного фрукта и смотрел мне в глаза.

Что, вторая часть Марлезонского балета? Опять спорить будем об Остине и методах воспитания?

— Нет, они издеваются! Сегодня король, завтра лорд... Куда подевались другие благородные люди, пьющие обыкновенный чай? Перепёлок ему подавай! Обычный лорд, а туда же, — Элис всё бурчала и бурчала.

— Лорд? — я высунулась из-за ширмы и переспросила у Элис. — Какой лорд?

— Лорд Фаркс.