Одинокий бродяга

Я сжимала в руке ложку, готовая выдать мужчине всё, что ему полагается. Он же, поджав губы, развернулся и направился к софе. Со вздохом лёг на неё, но сделал это с таким видом, будто он смертельно болен.

— Мне нужно было быть осмотрительней. Слишком понадеялся на свои знания!

Ну вот, а я уж думала, что мне тайну великую раскроют, а тут очередной этап душевного излияния и самобичевания! Да что же это такое!

— Наверное, это было нужно вам, — встала на цыпочки и заглянула в кроватку Остина: фэр Итан уложил его очень удобно, одеялом накрыл как надо. Я подозрительно посмотрела на мужчину и прищурилась. Неужели мне голову пудрили? А на самом деле мой начальник умеет обращаться с детьми? — Самонадеянность — опасная вещь. Я тоже из-за неё хлебнула. Только вот достаться должно было мне, а пострадал Остин...

— Что? — фэр Итан привстал на локте. — И думать забудьте! Вы тут ни при чём! Ничего, пока я временно отойду от дел, чтобы уделить всё своё внимание лорду Фарксу.

— Прозвучало так, будто вы ему вендетту объявили.

— Вендетту?

— Кровная месть, — поправилась, поняв, что такого термина тут нет. — Когда плату за обиду берут кровью. В моём мире это типичная практика у людей с южной кровью. Была типичной практикой. Когда-то. Хотя русское «зуб за зуб и глаз за глаз»... Но это же не значит, что мы должны травить лорда Фаркса!

— И думать забудьте! — фэр Итан побледнел. — Остин выжил только потому, что у него мощная магия. Только и всего. Вы бы упали замертво, даже не дойдя до экипажа.

— Жаль, — вздохнула. — Платье пропадёт. А то я уже подумала, что, может, и вправду сыграть роль богатой вдовы?

Фей даже воздухом поперхнулся.

Что такого? Я не собиралась травить лорда Фаркса. Скорее думала о том, что жизнь с Остином, который его невзлюбил с первого взгляда, доведёт его до ручки. Было бы проще, разменяй лорд седьмой десяток. А так...

— Успокойтесь! — внезапно вспыхнула и стала серьёзной. — Пейте свою микстуру и идите к себе в спальню. Я, конечно, могу и тут спать, мне мои приличия этого не противят, но боюсь, что ваша репутация пострадает.

Мужчина вскинул брови и одарил меня многозначительным взглядом. Можно подумать я ему сейчас предложила невесть что.

— Признайтесь, лорд вам понравился. — фэр Итан налил себе ложку и, чуть поморщившись, выпил её.

— Есть одна поговорка, но она очень неприличная! Я бы с таким, как лорд Фаркс. Я бы к нему даже не подошла. Смазливый, слащавый, самовлюблённый тип!

— Который сделал вам предложение. — теперь фей выпил вторую ложку. — Между прочим, за такое все невесты из списка передрались бы!

— Значит, они глупые курицы! Дать бы метлой по хребту этому лорду, а потом по сопатке! У! — даже ногой топнула, так меня всё возмущало. — Он что думал, что я вещь? Что меня можно купить? Он мне дельное предложение делает! А не засунул бы он себе.

Продолжение я проглотила также, как и фэр Итан третью ложку. Румянец вернулся, но стал каким-то болезненным. Теперь мужчина и впрямь казался больным. Нездоровый блеск в глазах лишь усиливал эту картину.

— И Остина я ни на что не променяю! — выдохнув, печально продолжила. — Как жаль, что многие все сводят к деньгам. Будто нет другого мерила. Лишь деньги, деньги, деньги! Злато, над которым надо чахнуть. А... как же обычные человеческие чувства? Как же дружба, привязанность и любовь? Как же дружба? Почему всё оценивается звонкой монетой? Или я выгляжу такой дешёвкой?

— Что? — мужчина встрепенулся. — Нет, не выглядите. Даже в том ужасном платье вы были самой красивой.

— Самой красивой? — от удивления даже переспросила.

— Ну, я про красоту. эм. внешнюю.

— И вы туда же!

— Нет-нет! Внутренняя красота тоже нужна!

Так, теперь я поняла почему Элис сказала, что только три ложки. Фэр Итан уже порозовел, напоминая того, кто хорошенько хлебнул крепенького. Наверное, это всё равно, что дать коту валерьянки.

— То есть, вы считаете меня красивой? — подозрительно сощурилась.

Фэр Итан понял, в какую ловушку угодил. Отведя взгляд, вдруг схватился за бутылочку с настойкой и щедро от неё отпил. Затем и вовсе опустошил.

Ой, нет. Что теперь будет? Неужели я какую -то тонкую душевную струну задела? А с виду такой серьёзный и обстоятельный мужчина.

Муж моей сестры любил говаривать, что когда он пьян, он Джеки Чан. Вот похоже, что настойка так подействовала и на фэра Итана. Я думала, что он мебель будет ломать, буйствовать, а у него вон как все!

Вскочив с софы бодрым и весёлым, мужчина расправил свои крылья. Стянул жилетку, расстегнул рубашку, упёр руки в бока и выдохнул.

— Лара! Вы даже не представляете, насколько красивы! И как красиво это поместье! Должен был вам показать его ещё давно.

Господи, даже вскрикнуть не успела, как мужчина подхватил меня на руки и с грохотом вылетел в окно. С грохотом, потому что только магия помогла уцелеть оконным створкам.

На улице было темно. Луна еле пробивалась из-за кустистых туч, звёзды конопушками раскрашивали небо. Обстановка очень романтичная. Только в любви признаваться! Хотя вон фэру Итану, чтобы сказать, какая я красивая, пришлось опустошить бутылочку с настойкой. Кажется, я начинаю понимать, почему в этом мире помешаны на списках. Как же! Не нужно ухаживаний и комплиментов, не нужно романтики и прочей ерунды.

Просто заключаешь брак и всё... Правда, как жить дальше, без любви — это оставалось за рамками моего понимания.

Мы взлетали всё выше и выше. Тусклый свет, исходивший от крыльев фэра Итана, окутывал нас мягким туманом, как и пыльца. Фей хорошо дополнился допингом, магия теперь ключом била. Порыв ветра вытрепал рубашку и теперь я прижималась к обнажённой груди мужчины. Краснея и хмыкая, даже не пыталась образумить его.

— Смотрите. Это всё Лоунот, моё поместье. Всё, от того пролеска и до того ручья.

Я крутила головой. Да, владения фея и впрямь обширные. Оказывается неподалёку от дома есть большой пруд в окружении грустных плакучих ив, которые казались сделанными из серебра в редких лучах луны. Вдалеке же заметила яркое пятно города, Туинстон.

— Конечно, я не лорд Фаркс.

— Вы гораздо лучше!

Зря я это сказала. Вот зря! Сказала, что думала, из самых лучших побуждений и безо всякого двойного смысла. И теперь режим весёлого каратиста был переключён на другой. Ей-богу, я и вправду слышала Леонтьева в своей голове: «Я — одинокий бродяга любви Казанова, вечный любовник и вечный злодей-сердцеед».

Губы фэра Итана оказались в опасной близости от моих. Давать пощёчину фею я не собиралась, но как-то отрезвить его нужно было. Как там говорят? Что у трезвого на уме, у пьяного на языке!

Допинг выветрился. Я это поняла по тому, как погас свет и исчезла пыльца. И пусть лицо у мужчины оставалось ещё немного блаженным, крылья за его спиной тоже растворились.

— Мама!

Истошно завопив, попыталась вцепиться в фэра Итана, но не вышло. Мы рухнули вниз и первым же порывом ветра, меня выбило их хватки мужчины. Трепыхаясь и кувыркаясь в воздухе, путалась в юбке, которая теперь облепила моё тело.

Мы падали и падали прямо в тот романтичный пруд с серебряными ивами. Фэр Итан ругался и пытался вернуть магию, явно не понимая, с чего она вдруг исчезла.

— Мамочки!

Каким-то чудом я успела зацепиться руками за ветви ивы. Обдирая ладони, схватилась так, что теперь маятником раскачивалась и выдыхала.

— Слава.

Договорить не успела, потому что спортивным болидом меня сбил фэр Итан и мы вдвоём упали в воду. Холодная! Благо, что мелко. Выплыли почти сразу, кашляя и фыркая. Теперь фей был похож на водяного с приятной растительностью в виде ила и прилипших водорослей на голой груди.

В мире не хватило бы ромашкового чая, чтобы успокоить мои взвинченные нервы!

— Господи, что вам в голову пришло? — расстёгивая мокрое верхнее платье, дрожала от холода и снимала его, потому что оно весило, наверное, теперь тонну. — Неужели так сложно сделать обычный комплимент? Зачем цирк устраивать? Теперь я понимаю, в кого такой Остин! И понимаю жену вашего брата, которая из такого цирка сбежала! Да вы всё... Ненормальные! — взревела и ударила кулаками по воде. — Один насильно замуж берёт, магию подключает, другой романтикой очаровывает, а потом в пруд бросает. Да вы без своих списков вымерли бы как мамонты!

— Лара.

— Да что Лара? — расправилась наконец с платьем и, оставшись в одном нижнем, не выдержала и кинула его прямо в лицо ошалевшему фэру Итану, который восхищенных глаз с меня не сводил. — Казанова! — фыркнула и убрала мокрые пряди со лба. — Три ложки, говорили же тебе, три ложки. Сама, дура, виновата!

— Ты не дура, Лара, ты очень умная!

— Мамочки, — всхлипнув, чуть не разревелась, — когда у тебя уже мозги включатся?

— Ты хорошая, ты всем нравишься.

— Это просто проклятье какое-то! Как жаль, что у меня магии нет, я бы тебя сейчас лягушкой обернула! Надеюсь, что завтра вам будет очень стыдно, как мне теперь!

И стыдно мне было, потому что фэр Итан был совсем неплох! Вёл только себя как подросток-переросток.

— Лара!

Фэр Итан, глупо прижимал к груди моё платье и с отчаянием смотрел, как я уходила к дому. Я же чавкала водой в туфлях, вытаскивала длинные и узкие листья ивы из -под платья вместе с водорослями и тиной.

Базио, встретивший меня на пороге, лишь облизал усы и промолчал. Правильно сделал, потому что я бы ему сейчас кучку из тины на голову шмякнула.

— Вытаскивайте своего господина, он у вас в детство впал!

— Я там вам кое-что оставил, на столе. Почитайте. И подумайте.

Базио, качнув хвостом, растворился во тьме. Надеюсь, он не даст фэру Итану забыть об этом вечере!

На прикроватной тумбочке Базио оставил мне старую, почти истлевшую газету. Статья на главной странице звучала очень странно: «Весь Мансвит скорбит о кончине великой герцогини Уэзской. »

Му!

— Это корова. Она ест траву, даёт молоко и говорит. Му!

Я ощущала себя каким -то болванчиком глупым, который просто твердил ненужные вещи Остину. Но тот, на удивление, довольно гулил, заглядывал в большую книгу и радостно всматривался в картинки.

— Понимаю, Остин, ты силой своей магии можешь дом спалить одним чихом, а тут я с коровой и домашними животными...

— Му!

Остин прервал мои словесные терзания, ткнув пальцем в картинку с коровой и снова повторил:

— Му!

Могла бы, так со стула упала. Потёрла уши, чуть отодвинулась от стола и сипло переспросила:

— Остин, что ты сказал?

— Му!

— Кому сказать, не поверят, что первым словом стало простое «му»! Хотя это и не слово, технически говоря, так, слог. Но ты сказал! Господи, облегчение какое... Умеешь говорить!

Остин, сидя у меня на коленях, чуть привстал и стал возбуждённо перелистывать книгу, тыкал пальцем почти на каждую картинку и радостно мычал. Я же чувствовала себя Макаренко или Сухомлинским. Если Остин нормально заговорит, а потом и пойдёт на своих двоих, то. то. то это будет чудом!

В библиотеке было тихо. Наплевав на многие предосторожности, я начала понемногу выводить Остина в люди, то есть из детской. Мальчик должен был знать дом, слуг. Мир ведь не ограничивался четырьмя стенами!

— Му! — Остин закрыл книгу, потом открыл её, без труда нашёл корову и ткнул на неё пальцем. — Му!

Мол, няня Лара, неужели ты не понимаешь? Это корова, у неё есть рога и вымя, она ест траву и говорит «му»!

Я же лишь радостно кивала и косо поглядывала на книгу, которую выбрала себе: «Родословные великих семей». Не знаю, какую игру затеял Базио, но не просто так он мне дал ту статью о смерти старушки, которая была просто до неприличия богата. Это правда так, у неё точно куры денег не клевали. Ну и судя по рисункам, слабо напоминающих фотографии, дом фэра Итана был просто сараем рядом со скромным загородным поместьем герцогини. Уж не знаю, почему Базио говорит загадками, но я рассуждала логически: раз это естественная смерть — сомнений в этом не было, тогда остаётся только наследство.

Вот мне и стало интересно.

Библиотека нравилась Остину. Потому что тут можно было найти много интересного: все книги, которые я купила малышу, принесла сюда.

— Раз ты, Остин, делаешь такие успехи, я тебе кое -что покажу!

Одну книжку я приберегла, специально. Это были сказки с раскладными страничками. Открываешь, а там замок, лес или избушка ведьмы. Вот уж был малыш магией избалован, но от такого даже запищал от удовольствия. Уверенно встав на ноги, открывал и закрывал пухлую книжку, рассматривая декорации. Что ни говори, а Остин, в первую очередь, ребёнок.

— Будем читать такие сказки? М? На ночь?

Взгляд Остина был красноречивым: няня Лара, ты ещё сомневаешься?

Позади хлопнула дверь. По уверенным и размеренным шагам поняла, что это был фэр Итан. Мужчина с того полёта старался мне не показываться на глаза, создавал видимость того, что очень занят. Тем самым лордом, который теперь бомбил меня письмами, посылал их фэру Итану, то обвиняя во всех грехах, то рассыпаясь в комплиментах — я давно перестала сомневаться в его неадекватности. Он у меня ещё за Остина не ответил!

Фэр Итан лавировал между стеллажами, бубня себе под нос:

— Дурак! Выпил всю бутылку... Ещё и потащил её... Жаль, что настойка память не отбирает! — хлопнув какой-то книгой, мужчина тяжко вздохнул. — Просто позор!

— Абсолютно с вами согласна. — перехватив Остина под живот, взяла книгу-раскладушку и направилась к выходу.

Удивлённое лицо фэра Итана, показавшееся из-за стеллажа, нас позабавило. Остин так даже рассмеялся, радостно тыча пальцем в дядю. Я лишь покачала головой и сердито поджала губы: взрослый мужчина, а туда же! Иногда складывалось впечатление, что большинство мужчин не достигает нужно зрелости.

— Вы здесь.

— Мы занимались с Остином, но теперь не будет вам мешать.

— Вы изучали генеалогию?

— Нет, мы разбирались с коровами. Довольно забавное занятие. Лучше, чем купаться в холодном пруду!

Фэр Итан даже покраснел. Немного, но заметно, а ещё у него уши запунцовели.

— Даже не думайте, что я вам позволю это забыть!

Но мужчина уже отвлёкся от постыдных воспоминаний, его слишком заинтересовала книга в моих руках. Даже склонился, внимательно разглядывая её.

— Неужели Базио и вас надоумил заняться этой ерундистикой?

— Ничего и не ерундистика! Вы там, кажется, с лордом решили разобраться? Я слышала, как грозились ему... — сделав задумчивое лицо, подмигнула Остину. — Что сделать? Ой, там столько всего было...

Теперь фэр Итан стал цвета варёной свёклы. Базио и конюх его с трудом в дом затащили. Потому что фей решил закатать мокрые рукава рубашки и пойти разбираться с лордом, прямо вот так, на кулаках. И смех, и грех!

Настойка попустила мужчину, он теперь писал письма, да собирался жаловаться куда -то. Куда только вопрос. Да и что сделается этому лорду?

— Хотела вас ещё порадовать. Остин сегодня сделал невероятное: повторил за коровой. Умеет ваш племянник говорить, умеет. Ничего, скоро петь будет! А потом и бегать, всё освоим.

— Г оворить? — у фэра Итана даже глаза на лоб полезли.

— Ну-ка, Остин, как говорит корова?

Я поднесла сжатый кулак ко лбу и, оттопырив указательный палец и мизинец, изобразила рога. Остин просто зашёлся смехом. Вместе мы оглушительно замычали. Громко так, протяжно. А потом уже засмеялись оба.

— Вас, фэр Итан, ждут важные дела. Мне же надо растолковать Остину, что такие слова как есть, пить, хочу, дайте — очень важны для маленького человечка, — протиснувшись мимо мужчины, направилась к двери. Но фей опомнился и нежно схватил меня за локоть, заставив остановиться и повернуться к нему. — Что? Не стоит этого делать? Не стоит учить?

— Нет, я.

Что хотел сказать фэр Итан так и осталось тайной, потому что на пороге библиотеки, весь взъерошенный и взволнованный показался Базио: помяни чёрта не злым, тихим словом! Кот, тараща глаза и нервно облизывая усы, проворчал:

— У нас гости. Пожаловал лорд Фаркс, да не один.

— Не один?

Мы воскликнули в голос и изумлённо посмотрели на Базио.

— Он приехал с каким-то мужчиной. Из Совета.

Это слово подействовало на фэра Итана как красная тряпка на быка, глаза едва ли кровью не налились. Выпрямившись, сжав зубы, фей так хмыкнул, едва ли не огнём дыхнул.

— Нельзя, чтобы видели Лару и Остина, вы же понимаете? — Базио ходил вдоль порога и сверлил нас взглядом.

— Так, Базио. Вы сидите тут, я сам разберусь с этим. гостем! — фэр Итан одёрнул сюртук, хмыкнул и посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало не по себе. — И даже не вздумайте отсюда выходить!

Фей вышел с таким видом, будто шёл с голыми руками на медведя, а дверью как жахнул! Чуть лепнина с потолка не посыпалась, даже стеллажи с книгами зашатались.

— Базио, что происходит?

— Всё очень просто, фэра Лара. Лорд Фаркс отправил жалобу на фэра Итана в претензионный Совет: плохо выполнил свою работу.

— Почему мне показываться нельзя?

— Потому что никто не знает, что вы — няня, да ещё и из чужого мира. А если узнают, — Базио фыркнул, — нам всем не сносить головы.

— Что? Неужели казнят?

Моя саркастическая шутка попала точно в цель. Базио мне об этом красноречиво промолчал, только усами пошевелил.

— Так всё же... я же...

— Никто не знает, что вы из чужого мира. Никто!

— А вы?

— Мы? — кот снова фыркнул и довольно зажмурился. — Мы семья, друг за дружку горой. Поэтому сидите фэра Лара тихо, читайте книжку с Остином. А я дам знать, когда всё уляжется. Если уляжется. Есть, видать, в вас что-то, раз такое творится! Впервые на моей памяти кто-то так отчаянно желает взять женщину в жены.

— А газета?

— Фэр Итан ищет не там, но меня он и слушать не желает! Вы же имеете влияние на него. — кот тихонько вышел за дверь, но я различила его дополнение. — Да и не только на него!

Остин уже оттягивал мне руку, но терпеливо молчал. Смотрел на меня и улыбался.

— Вот тебе и корова, вот тебе и му!