Глава 18. Дамские пальчики

– Не велено никого пускать, Мария Андревна, – заикаясь, проблеял покрасневший Елисей. – Приказ его благородия.

– И чем же он так занят, что не может уделить минутку своего драгоценного внимания собственной дочери? – я продолжила наступление на цепную болонку своего работодателя.

Сжимающая мою ладонь Поля, находя наше противостояние забавным, издала приглушенный смешок. А вот Елисей, судя по лицу, угрозой проникся, но с места не сдвинулся. Прижался спиной к дверям в кабинет Меньшикова, и взирал на меня затравленным взглядом.

– Мария Андревна, не извольте гневаться. У нас из-за случая в «Большом» все с ночи на ушах стоят. Мирон Александрович всего час, как вернулся. Из кабинета не выходил. Я бы не смел вас задерживаться, но у него сейчас Урусов, один из наших надзирателей, с важным докладом. Вот закончит, и проходите.

Проникнувшись его объяснениями, я перевела взгляд на свою подопечную.

– Ну что, Полина Мироновна, подождем? – девочка весело закивала и Елисей шумно выдохнул.

Ждать мне было не привыкать. Подумаешь часом больше, часом меньше? Что это для человека, который всю ночь не спал? Порывался сорваться с места. Ходил из угла в угол, ожидая новостей. И наращивая синяки под глазами.

А этот… мерзавец, так «заработался», что денщика с запиской лишь под утро прислал.

«Живъ, здоровъ. Буду зянятъ, ждите къ вечеру».

Чертов «романтик»! Я так переживала, а он… не смог нормально двух слов связать? И это после вчерашнего поцелуя…

У меня до сих пор горели губы и сердце словно срывалось с цепи, стоило вспомнить его обжигающий вкус, ладони сжимающие мои бедра, грубую ткань кителя под пальцами…

Волнение переросло в злость. И та кипела внутри, ожидая мгновения, когда можно будет выплеснуться наружу. А потому, позавтракав, я собрала Полину и бросилась в участок. Благо веская причина тоже имелась.

Стоило Урусову открыть дверь и выскочить из кабинета – будто черти следом неслись – я схватила Полину и, не обращая внимание на пытавшегося проскочить мимо нас Елисея, ворвалась внутрь.

– Мирон… ой, Мирон Александрович, – быстро поправилась я и осеклась, попав в плен его усталого, но жаркого взгляда.

Все еще растрепанный, в одной рубашке с закатанными, несмотря на холод в помещении, рукавами, глава сыска меньше всего походил на себя прежнего. От собранности и строгости не осталось ни следа. А черные глаза буквально молили о душе и кофе.

– Папенька, – бросилась к Меньшикову дочь и забралась на колени. – А мы с Малией Андлевной снова лисыли тебя навестить.

– Какая приятная неожиданность, – мужские губы расплылись в широкой улыбке, от которой зашкалило мой пульс. – Елисей, можешь идти.

Маячивший у меня за спиной парень, отвесил поклон и закрыл за собой дверь. А я так опешила от неожиданности, что не сразу открыла рот.

– А мы вот… – я приподняла корзину, ручку которой, все это время, сжимала правой ладонью. – Поесть вам принесли. Глафирия Петровна приготовила на завтрак вкуснейшие пирожки с капустой и грибочками. С пылу, с жару, как говорится.

Поставив угощение на стол, я присела на его край и скрестила руки на груди. Удивленно приподняв брови, Меньшиков хмыкнул, привстал с Полей на руках и, потянувшись к корзине, придвинул ее к себе.

– Маш… Мария Андревна, это все, ради чего вы пришли? Я же писал, что буду сегодня занят.

– Все же надо нам что-то делать с вашей рыбкиной памятью, Мирон Александрович. Вы же сами меня вчера просили посетить ваш участок. Эксперименты, отпечатки… припоминаете?

Ясно уловив насмешку в моем тоне, Меньшиков поморщился и бросил на меня недовольный взгляд.

– Действительно. Со всеми этими событиями, вылетело из головы. Но зачем вы привезли сюда мою дочь? Это место не для детей. Насколько мне помнится, обсуждался лишь ваш приезд.

– А с кем, по-вашему, я должна была ее оставить? Ольга Федоровна все еще на больничном. Глафирия Петровна весь сегодняшний день проведет с внуками. Лешка еще с утра убежал по каким-то важным делам. Братья Санниковы в отъезде. Не с вашим же денщиком, право слово.

– Антип холосый, – тут же встала на защиту мужчины Поля.

– Никто и не спорит, милая, – улыбнулась я ей. – Но пусть уж лучше занимается своим делом.

Не найдясь с ответом, глава сыска тяжело выдохнул и яростно впился белыми зубами в один из пирожков бабы Глаши. Что за мальчишеские замашки? Я едва сдержала рвавшийся из горла смешок.

– Мария Андревна, – закончив жевать, снова обратился ко мне Мирон. – Ваша теория об исключительности каждого отпечатка пальцев, показалась мне очень интересной. Я бы желал проверить ее на практике, но без вашей помощи мне не обойтись. На днях в городе произошло уб…

– Убойная история! – воскликнула я, и в ответ на недоумевающий взгляд Меньшикова, кивнула на Полину, которая, сидя у отца на коленях, подперла пухлой ладошкой свою розовую щечку, внимательно прислушиваясь к нашему разговору.

Мужчина резко сглотнул.

– Елисей! – в ответ на его зычный рык в кабинет влетел долговязый парнишка.

– Слушаю, ваше благородие!

– Забери, пожалуйста, Полину, – услышав свое имя, малышка недовольно сжала губки. – И покажи ей нашего местного кота Ваську. Полагаю, пришло время им познакомиться. Вы же не против, Полина Мироновна?

У девочки, от предвкушения интересной встречи, ярко зажглись глаза.

– Хотю, оцень хотю! – соскочив со своего места, она подбежала к Елисею и встала рядом, едва ли не пританцовывала от нетерпения.

Если честно, убедившись, что с этим холодным истуканом все в порядке, я бы тоже предпочла полюбоваться на котика, чем сидеть и выслушивать его леденящие кровь истории. Но… меня не позвали. За Полиной и Елисеем захлопнулась входная дверь и в холодном помещении мы с Меньшиковым остались вдвоем.

– Можешь продолжать, – отбросив все формальности, кивнула я и, отойдя к окну, обняла себя руками.

Не торопясь вернуться к рассказу, Мирон поднялся из-за стола. Схватил свой висевший на спинке стула китель. Подошел ближе и накинул его мне на плечи.

– В одном из доходных домов умерла проживавшая там модистка, – начал он свою жуткую историю, смотря мне прямо в глаза. – Семьи не имела. Обнаружила ее приходящая прислуга. Не сумев открыть закрытую изнутри дверь в кабинет, она обратилась к местному плотнику, что жил этажом ниже. Модистка нашлась на полу, без признаков жизни. По словам соседей, никто к ней в тот день не заходил.

– Подожди. Ты сказал, что произошло убийство?

– Так и есть. Врач, который проводил вскрытие, назвал причиной смерти – отравление.

– Боже, – ахнула я, прижав ладони к губам. – Так может, это была та самая прислуга? Ну раз больше некому?

– У нас нет на нее никаких улик. Отравы в еде не обнаружено. Ключи от кабинета имелись в единственном экземпляре и лежали у модистки в кармане. К тому же, родственники прислуги сообщили, что весь день она провела в своем доме. А плотник подтвердил свою помощь во взломе дверей. Мне нужно, чтобы ты проверила кабинет на наличие этих самых отпечатков.

Исследовать место, где произошло настоящее убийство? Мамочки!

– Хорошо, – после небольшой паузы кивнула я. – Но ты же не думаешь, что я за бесплатно буду делать вашу работу? Я требую адекватных денег!

– Так и быть, выделю тебе десять рублей из своего жалования, – усмехнулся Мирон, оттягивая пальцами один из моих локонов. Чем очень сильно путал мне мысли.

– Но… но это грабеж! – как-то слишком тихо запротестовала я.

– Я бы сказал «смирись», но мне больше нравится фраза из твоей речи для будущего семинара. «Заземлитесь и просто проживите этот опыт».

– Ты что, рылся в моих бумагах? – а вот теперь возмущение было самым что ни на есть настоящим.

– Должен же я знать, с кем имею дело? – пожал плечами Меньшиков и прищурился, наблюдая за моей реакцией.

Разочаровывать его я не стала. Подхватила полы юбки, резко развернулась, хлестнув его ею по ногам и бросилась к выходу из кабинета.

– Я сейчас занят, и не смогу составить тебе компанию, но попрошу Елисея.

Да чтоб тебя!

– Елисей, – обратилась я к парню, который помогал Полине выбраться из экипажа. – Я знаю, что у вас много работы. Может, вернетесь в участок? А мы одни не останемся, Архип присмотрит.

– Прошу меня простить, Мария Андревна, – повернулся он ко мне, весь серьёзный из-за вверенной ему задачи по охране двух девиц. – Но у нас в сыскном отделе не принято прекословить начальству. Ежели его благородие затребует для вашей охраны пехотный полк, то любой из его людей лишь уточнит, не присоединить ли к тому полку артиллерийскую дивизию.

– Какая похвальная преданность, – пробурчала я про себя, беря за руку малышку и направляясь к указанной парадной. Внутри нее царила гробовая тишина, а в воздухе витал запах свежей известки. – Кстати, вы не забыли вызвать людей из моего списка в участок?

– Будут через час, Мария Андревна.

– Отлично! Должны управиться.

Когда мы остановились у деревянной двери и Елисей потянулся постучать, Поля дернула меня за руку.

– А сто мы будем там делать? – спросила она, смешно нахмурив бровки.

– Вы с Елисеем – следить за порядком, вести себя тихо, не баловаться. А я – играть в отпечатки. Как мы с вчера вечером, помнишь?

Девочка закивала.

– Я тозе хотю играть.

– Прости, милая, но эта игра только для взрослых. Зато вечером, я скажу Лешке, чтобы покатал тебя на спине. Ну как, согласна? – она весело закивала, и тут же унеслась в мечты, где дергала моего братца за его кудряшки и командовала «Н-н-но!». А я учтиво кивнула открывшей нам дверь женщине. – Здравствуйте!

– И вам не хворать, – хозяйка квартиры лишь сантиметров на десять была выше моей подопечной. Голову ее украшал пестрый платок, а от шерстяного платья шел застоявшийся душок.

При виде меня и ребенка она несколько опешила, но стоило Елисею представиться по всем правилам и показать бумаги, отошла в сторону, давая нам пройти.

– Дык вы из-за Боженки, упокой господь ее душу? – принялась причитать она, качая головой. – Проходите, будьте добры. Ох, страсти какие творятся. Здесь, значится, она и жила. Квартирку у меня арендовала. За двести рублёв в год. Всегда наперед платила, не тянула. Где ж мне такого золотого жильца теперича искать? Какое горе, какое горе!

– Простите, как я могу к вам обращаться? – поинтересовалась я, усадив Полю на диван и забрав у Елисея собранный в доме Меньшикова – куда мы заранее заехали – саквояж.

– Елена Марковна Хованская я. Живу в доме напротив. Это квартира моего сына. Он давеча в Новгородскую губернию, по делам отбыл. А вы?

– Вольнова Мария Андреевна. Следователь на полставки. Пришла осмотреть место смерти, – Елена Марковна перевела недоумевающий взгляд на увлеченную разглядыванием потолка Полину. – А это моя дочь. Не с кем было оставить, простите. Нам туда?

Я кивнула на проем, что вел в отдельную комнату. Раскуроченная дверь находилась рядом и была приставлена к стене. На полу ни следа от ковра. Явно отдали в чистку.

Хозяйка кивнула, и мы все вместе прошли кабинет. Поставив на письменный стол саквояж, я открыла его и принялась поочередно вытаскивать на белый свет нужные для работы принадлежности.

Наимягчайшая кисточка для румян, от сердца оторвала. Сами румяна. Белая бумага. Лейкопласт, как сказали в лавке – новейшей немецкой разработки. И лупа, которую я обнаружила в одном из ящиков стола Меньшикова.

При виде всего этого «богатства», Елисей откашлялся, Полина восторженно открыла рот, а Елена Марковна невольно перекрестилась.

– Баю-баюски-баю, вылву печень я твою! Спи малыска засыпай, печень лучкой пликлывай! – тоненьким детским голоском выводила Поля, гладя плюшевого розового зайца, что всегда носила с собой в кармане платья.

Устав бегать по всему кабинету, и следить за успехами моей работы, девочка села на кресло и принялась болтать ножками. А эта песенка, которую я пела ей каждую ночь – а иногда даже на бис – видимо, помогала держаться и не уснуть.

Научила на свою голову. Мирон, если услышит, точно по головке не погладит.

Елисей заметно побледнел, и стал походить на привидение. Глазища хозяйки дома, что прижималась спиной к стенке, превратились в два бездонных блюдца. Пора закругляться, пока тут стопочкой еще два трупа не легли.

Я вернулась к столу и убрала лупу обратно в саквояж.

– Уже все? – заикаясь уточнила женщина.

– Почти, – улыбнулась я ей, подошла ближе и протянула лейкопласт. – Ткните пальчиком вот сюда. В самый центр.

Она от шока даже не сдвинулась с места, лишь сильнее вжалась в стену. Пришлось вмешаться Елисею.

– Приказ главы сыскной полиции, извольте исполнять.

– Не бойтесь, это не больно, – чуть смягчила я строгий тон своего помощника.

Елена Марковна протянула трясущуюся руку, выполнила мои инструкции и отпрыгнула в сторону. А я, убрав все вещи обратно в сумку, аккуратно положила сверху использованные листы бумаги и защелкнула замок. Звук, в тишине помещения, вышел чересчур резким, заставив некоторых присутствующих вздрогнуть.

– Теперь все. Елена Марковна, проводите нас, пожалуйста, к двери.

– Конешно, конешно, – облегченно затараторила хозяйка, бросившись вперед. – Коя у вас сурьезный труд. Дивь-дивная!

– И не говорите. Стараемся, время тратим. А нам даже молоко за вредность не положено. Каких-то десять рублей! – снова вспомнив о жадности Мирона, я начала заводиться.

Деньги, на протяжении всей моей жизни, играли в ней очень важную роль. Нас просто неудержимо тянуло друг к другу. А когда между нами становилось препятствие – вроде Меньшикова – я впадала в ярость.

Да если бы не моя сознательность, я бы… я бы… Послала все здесь куда подальше и укатила… да хоть в Москву. Открыла собственный салон… с преферансом и куртизанками.

Полинина ручка, внезапно оказавшаяся в моей ладони, быстро напомнила, где я нахожусь. Обувшись и собравшись выходить, я улыбнулась хозяйке дома.

– Госпожа Хованская, не сочтите за дерзость, но вам бы чуть больше уверенности в себе. Поверьте, не помешает.

Пока опешившая женщина переваривала мои слова, продолжила ее окучивать.

– Я как раз могу вам с этим помочь. Приходите на мой завтрашний семинар по развитию личности. Не пожалеете! – я всучила ей одну из своих новеньких визиток. – Специально для вас сделаю большую скидку.

Подмигнула и нырнула за дверь.

– Я буду ждать!

Дорога обратно в участок не отняла много времени. На первом этаже нас уже поджидало двое мужчин и молодая женщина в бедном, но чистом платье, с накинутой на плечи шалью.

Оставив Елисея разбираться с ними, я прижала к себе Полину и подошла к выделенному мне местным начальством кабинету.

– Мария Андревна, – узнав раздавшийся за спиной знакомый хриплый голос, я резко остановилась. Затем обернулась и сглотнула. – Извольте объясниться, почему мой участок превратился в постоялый двор?

Он подошел чересчур близко и теперь возвышался надо мной как статуя. Горьковатый мужской аромат при первом же вдохе заполнил легкие. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

– Папенька, а мы с Малией Андлевной снова иглали в отпесятки, – не разделяя моего волнения, воскликнула Полина. – А вечелом я буду катаца велхом. На Лёсе.

– Весьма рад за вас, милая барышня, и не завидую Алексею, – улыбку, которой Мирон одарил дочь, пора бы уже объявить вне закона, а ее обладателя наказать по всей строгости. Зато взгляд, поднятый на меня, обещал все кары небесные. – Я жду вашего ответа.

Вот наглец! Ждет он, видите ли!

Задрав нос к потолку, я возмущенно фыркнула.

– За то жалование, что вы мне платите, Мирон Александрович… подождете еще немного, – он надменно приподнял бровь, а я, пропустив Полю вперед, зашла вслед за ней в помещение. – Елисей, будьте добры распорядиться, чтобы заходили по одному.

И с этими словами, демонстративно захлопнула за собой дверь.