Глава 8

– Надежда, сядь и позавтракай с нами, а то второй день уже гостите, а ты все как не родная, – зычным голосом требует Мирон Тимофеевич. – А Надя не завтракает, – выдает меня Варя, четко произнося букву «р», что заставляет меня ощутить прилив гордости, хоть это и не моя заслуга. Варя держится молодцом, хотя иногда у нее и случаются моменты, когда бедняжка не понимает, почему ей все подряд нельзя. И то нельзя, и это нельзя, а что тогда можно? Одни противные кашки? Я как могу сглаживаю ситуацию, но пока она не привыкнет, ей сложно даются перемены. – Я и правда редко ем по утрам, – дружелюбно улыбаюсь я деду Владимира. – Другое дело кофе. Он неодобрительно качает головой, демонстративно откусывая свою яичницу, и я в который раз поражаюсь обаянию этого пожилого мужчины. Мы с Владимиром и Варей приехали в Питер, чтобы показать ее врачу, которого посоветовал Мирон Тимофеевич и остановились в его большой четырехкомнатной квартире. С того дня, как Владимир отшил меня, я старалась избегать его, хоть это и нелегко, но нам удается придерживаться нейтралитета в наших взаимоотношениях. Не скрою, мне больно даже видеть его, но я не могу позволить себе думать о своем душевном состоянии и гордо уйти, когда нахожусь по уши в долгах. То, что он не уволил меня – уже большое чудо, ведь насколько я поняла его характер, он предпочитает избегать любых трудностей, а его жизнь упорядочена до отвращения. В день нашего приезда Мирон Тимофеевич – высокий и худой мужчина с удивительно густой гривой седых волос и проницательными темными глазами, встретил нас очень радушно. Мы с Варей быстро освоились на новом месте, нас поселили в одну спальню. Надо заметить, что квартира у Мирона Тимофеевича очень красивая, оформленная в стиле тридцатых годов, а сколько у него книг! В большой гостиной все стены занимают книжные полки от пола до потолка, не считая двух огромных окон. Я даже успела взять кое-что почитать вчера вечером. – Ты готова, Варя? – спрашивает Владимир, до этого молча поглощавший свой завтрак. – Да, пап, – нерешительно тянет бедняжка. Сегодня первый визит к врачу. Я как могла убедила Варю, что ей не сделают больно, но меня с ней рядом не будет, так как Владимир сказал, чтобы я осталась дома. Его дед тоже с ними идет. – Помни, что все будет хорошо, – уже на пороге, шепчу я девочке на ухо, целуя ее в мягкую щечку. – Холошо, – угрюмо тянет она, не слишком убежденная. После их ухода мне особо нечем заняться, так что я снова читаю, а потом, поглощенная идеей, лезу в интернет, искать хорошего мастера, потому что у меня есть уже деньги и сразу по возвращении в Москву я собираюсь, наконец, заняться своими волосами. *** Варя держится молодцом у врача, а по дороге домой засыпает в машине. Мы обсуждаем с Геннадием Михайловичем возможности АСИТ-терапии и я остаюсь вполне доволен предполагаемыми прогнозами, хотя, конечно, нужно еще смотреть на анализы. – Мне нравится новая няня Вари, – решает, вдруг, сменить тему дед по дороге домой, хотя до этого мы обсуждали сказанное Геннадием Михайловичем. – Милая девочка, намного лучше той сварливой карги, которая была до нее. – Варе она тоже нравится, – говорю я. Я чувствую на себе изучающий взгляд, но игнорирую это ощущение, потому что, зная деда, стоит ему заметить хоть малейший намек на слабость, как он от меня не отстанет, пока я не выложу ему все. А мне не хочется распространяться о своем несдержанном, глупом поступке. К тому же, зная его, он сразу же начнет сватать мне эту «милую девочку». – Как у тебя на личном фронте? Есть отношения? – Нет и я не хочу это сейчас обсуждать. – Ты никогда не хочешь, – хмыкает он. – А время, между тем, идет. Воцаряется пауза, но ненадолго, потому что он упрямо продолжает давить. – Она смотрит на тебя с тоской. Небось влюбилась, а? Увы, молодые девушки часто влюбляются в неподходящих мужчин. – Почему это я неподходящий? – спрашиваю я, прежде чем до меня доходит, что я самым глупым образом попался на эту детскую уловку. Вот блин! Дед выпускает веселый смешок, прежде чем хлопнуть меня по предплечью. – Лопух ты, Володя! Ой, лопу-у-у-х! Но я не буду ничего тебе говорить. Ты у меня мальчик взрослый, сам поймешь. – Очень информативно, – фыркаю я, размышляя, на что он намекает. Если дед считает, что у меня может что-то быть с Надей, то он ошибается. То, что могло – уже было, а большего мне не надо, даже если она и правда смотрит на меня с тоской. В одном он прав – молодые девушки влюбляются. И так же легко забывают, стоит им встретить кого-то нового. Но я рад, что он решил не развивать эту тему. Дома дед ведет себя образцово. Не подставляет меня перед Надей, не задает ей неловких вопросов, так что я успокаиваюсь. После ужина, который она приготовила собственноручно, получив от деда множество похвал, мы перемещаемся в гостиную, где меня приглашают сыграть партию в шахматы. Я, естественно, не отказываюсь, так как это у нас с дедом уже традиция, но когда Варя с Надей начинают вслух читать сказку на диване, все время отвлекаюсь на ее чертов мелодичный голос, проигрывая в сухую, из-за чего зарабатываю от деда еще один взгляд, говорящий «Я вижу тебя насквозь, лопух». Ненавижу, когда он прав! *** Владимир очень грамотно избегает меня, не показывая, что между нами что-то не так, но мне кажется, что Мирон Тимофеевич догадывается. Уж очень проницательно он смотрит на меня каждый раз, когда его внук заходит в комнату. А вообще, проводить вечера с дедушкой Владимира очень интересно, потому что он отличный собеседник, рассказывающий разные истории из своего прошлого. – Был у меня один пациент сорока лет, которому требовалась операция и шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят. Его жена очень переживала, постоянно была рядом с ним, подбадривала, хотя сама была в полном отчаянии, по ней было видно. Я проникся симпатией к этой паре, так как эта женщина очень напоминала мне мою покойную жену. И когда операция прошла успешно, она буквально целовала мне руки, и всю ночь молилась, отказываясь уходить из больницы, пока ее муж лежал в реанимации. Реабилитацию он проходил у моего коллеги и знаете, что тот рассказал? Уже к концу своей реабилитации, этот урод развелся с ней, заявив, что на грани смерти понял, что никого не оставил после себя в этом мире и он хочет детей, а она, видимо, не могла родить. Как будто мир нуждается в детях с его генами морального урода и эгоиста! История очень грустная, но то, с каким искренним возмущением рассказывает Мирон Тимофеевич, заставляет меня невольно улыбнуться. – Так бы и прибил таких имбицилов, я сто раз пожалел, что спас этого недомужика! – продолжает ругаться пожилой мужчина. – Но к чему я это? Спутника жизни надо выбирать с умом, Наденька. Вот Володя мой в первый раз выбрал хорошую женщину, я как вдовец, понимаю его, но ведь столько лет прошло, Варенька растет без мамы, а он все никак не остепенится. Вот скажи, ты молодая девушка, у тебя есть планы на будущее? – Конечно, – отвечаю я, опасаясь, к чему он клонит. – Но не в ближайшее время. – А у него нет никаких планов вообще! – громко говорит Мирон Тимофеевич так, чтобы его упрямец-внук, сидящий за ноутом в кресле, нас услышал. – Уж кто бы говорил, – хмыкает Владимир, не поднимая глаз от экрана. – Ты и сам не женился, хотя твоя жена умерла пятнадцать лет назад. – А кто сказал, что я не собираюсь? – приосанивается его дедуля. – Помнишь мою соседку Анну Осиповну? Я за ней уже два года ухаживаю, но она дама независимая, не хочет за меня замуж. Говорит, давай так вместе жить. Молодежь ведь живет. А я говорю – без штампа никаких переездов! Вот и бодаемся, ожидая, кто первым сдастся. Но это буду не я, так что ждите свадьбу, она обязательно будет! – Это же замечательно! – улыбаюсь я, чувствуя, как радуется сердце, что даже у пожилого человека возможно новое начало. – Ты же несерьезно! – одновременно со мной восклицает Владимир, а потом начинает улыбаться и эта улыбка такая непривычно теплая, что я невольно зависаю на пару секунд. – Ах ты старый ловелас! И тебе удавалось два года скрывать это от меня? – А ты думал, я скучный старик, у которого не может быть секретов? – щурится Мирон Тимофеевич. – Вот так-то, Володя. Учись, пока можешь. И к моей свадьбе уж постарайся хотя бы сделать усилие к налаживанию своей личной жизни, а то у моей Анны Осиповны внуков нет, а Варюша у нас всего одна, да и та растет не по дням, а по часам. – Поменьше давления, дед, ты ведь знаешь, что на меня это не действует, – отвечает ему Владимир, а я впервые всерьез задумываюсь, как мне быть, если он и правда найдет кого-то для серьезных отношений, не так, как Асю, которую держал подальше от дома, пока они встречались, а женщину, которую будет приводить ночевать и с которой будет планировать будущее.