Глава 23

Внизу было сыро и холодно. Антия не могла рассмотреть ничего вокруг: темнота была густой и осязаемой; казалось, что если провести по воздуху рукой, то можно почувствовать, как мрак просачивается сквозь пальцы. Под ногами поскрипывала пыль и мелкие камешки – этой лестницей наверняка не пользовались целую вечность.

– Нам придется пройти через подземелья крепости, – Валвер держался как всегда спокойно. Над его головой почти сразу – стоило им спуститься до самого конца – вспыхнул небольшой оранжевый огонек, расплескавший по каменному полу теплый свет. – Здесь есть тайный проход в западное крыло. Антия?

Дворецкий повернулся к девушке и указал на камень на ее шее.

– Тебе нужно быть внимательной. Второй попытки найти Брин у нас не будет.

– Я знаю. Мы обязательно вытащим ее отсюда.

– Если только духи этого места нам позволят, – Анкель как-то очень неуверенно усмехнулся. Антия никогда бы не подумала, что наемник был суеверным человеком настолько, чтобы говорить о “мстительных духах”. Заметив ее замешательство, он пожал плечами. – Дурное это место, а в дурных местах и силы – только злые.

– Души демонов не возвращаются, чтобы отомстить обидчикам, – невозмутимо отозвался Валвер. – Человеческие же очень даже могут преследовать своего мучителя до конца его дней.

– Умеешь ты боевой дух поддержать.

Дворецкий наградил наемника саркастической усмешкой.

– После месяцев пыток в этих застенках я этому очень хорошо научился.

– Мы здесь по делу! – рыкнул Кирам. – Упражняться в остроумии сможете, когда мы вытащим отсюда Брин и уберемся подальше.

– Прошу прощения, – Валвер коротко кивнул, и на несколько минут повисло молчание.

Его слова глубоко тронули Антию.

Сколько же всего пережил этот демон, прежде чем оказаться в доме семьи Волен? Кем он был раньше? Что делал?

Кирам безоговорочно доверял Валверу, и это немного пугало. Лорд не ставил под сомнения ни единое его слово, хотя в такой ситуации, когда жизнь дочери была под угрозой, Антия бы не доверяла никому.

Возможно, сыграла свою роль привязанность демона к девочке?

Их “общая история”, если можно так сказать.

И ранение Валвера тоже ее волновало. Демон сказал, что никакая человеческая магия не сможет его вылечить, – тогда что же делать дальше? Что будет с Брин, если все это куда серьезнее, чем Валвер пытался показать?

Антия должна будет с этим разобраться позже. Ей меньше всего хотелось, чтобы девочка страдала. Ведь пусть ей так мало лет, но сталкиваться лицом к лицо с горем и потерями – это самое ужасное, что можно представить.

– Странно, что здесь нет стражи, – Кирам внимательно рассматривал высокие стены подземелья. – Наш враг настолько уверен в себе?

– Или они слишком заняты подготовкой.

Анкель остановился у одной из тюремных камер. Их здесь было множество. Многие уничтожены и завалены камнями, досками и прочим мусором. В некоторых громоздились старые, полусгнившие ящики без эмблем или надписей.

Но эта камера была пустой.

Только в дальнем углу Антия рассмотрела скелет. Он свернулся на полу в клубок, подтянул колени к подбородку. На виске зияла внушительная дыра, и кость вокруг пошла трещинами.

– Человек? – в вопросе Анкеля не прозвучало ни удивления, ни злости. Только обычная человеческая усталость.  

– Демон.

Наемник удивленно приподнял бровь, всем своим видом спрашивая, откуда Валверу это знать, – на что получил простой ответ:

– Людей здесь не пытали. Посмотри на его запястья. Они много раз были сломаны, как и пальцы. Срослись неправильно – их обладатель навсегда остался бы калекой, – дворецкий отвернулся и медленно зашагал дальше. – Да и внутри мы ничем от вас не отличаемся. Те же кости и мускулы.

Чем дальше они пробирались по подземелью, тем холоднее становилось. Пальцы немели, и Антии пришлось тереть ладони друг об друга, чтобы немного согреться. Камень-поисковик казался еще горячее – он почти обжигал кожу, и держать его становилось все сложнее.

– Это необычный холод, – вдруг сказал Кирам. – Это что-то магическое.

Девушка прикрыла глаза, позволяя собственной силе изменить зрение, чтобы осмотреться вокруг.

Внизу и правда клубилось нечто. К какому именно виду магии оно принадлежало, Антия не могла сказать, но густой сизый туман обвивался вокруг их рук и ног, касался кожи невидимыми холодными языками, отчего к горлу подкатывал удушливый ком тошноты и страха.

Что-то очень плохое творилось там, наверху.

– Тут повсюду туман. Я не могу сказать, откуда он.

– Это артефакт, – зло прошипел Кирам. – В специальной комнате, в поместье, он не мог влиять на мир вокруг. Вызывал кошмары, но это все! Здесь же нет надежной защиты. Темнота внутри него медленно разрастается, как плесень. Просто держать артефакт в незащищенном месте – смертельно опасно для всех, кто с ним соприкасается.

– Они хотят использовать Брин, чтобы открыть его.

Кирам качнул головой.

– Недостаточно времени. Артефакт нужно подготовить, нельзя просто так взять и использовать ключ.

– А если они попытаются? – спросила Антия.

– Все, кто окажется слишком близко к артефакту, не переживут этого. Темнота разорвет их на куски.

Антия не стала спрашивать, что случится с самим ключом.

С Брин.

Выражение лица Кирама говорило яснее любых слов.

– Мы почти на месте, – Валвер остановился у – на первый взгляд – совершенно обычной стены и коснулся камней.

Его пальцы пробежали по швам между ними – и через мгновение часть стены просто ушла внутрь и отъехала в сторону, открыв проход в освещенный коридор. После холода подземелья оттуда потянуло настоящим, живым теплом.

– Ищем Брин, артефакт и уходим. Нам нельзя задерживаться здесь дольше, чем нужно, – быстро прошептал Кирам. – Камень нужно как можно быстрее вернуть под защиту охранной магии. Мы не можем допустить, чтобы тьма распространялась дальше, – слишком большой риск.

– Если мы просто уйдем, то они – кем бы они ни были – попытаются захватить артефакт позже.

В словах Анкеля была логика. Загадочный хозяин-некромант так просто не отступит. Кто знает, что он придумает в следующий раз?

– Я не стану рисковать дочерью, – прошипел лорд. – Сейчас ее безопасность для меня важнее.

– Мы ударим позже, – уверенно заявил Валвер. – Как только Брин и артефакт будут в безопасности, мы придем за ее похитителями. И больше они не причинят никому вреда.

Антия хотела сказать, что этот план тоже не так уж и хорош, как над головой застонали камни и по коридору пронесся протяжный, болезненный рев.

Будто сама крепость испытывала боль и хотела встать и покинуть это проклятое место.

Анкель до белых костяшек сжал в руке меч.

– Во имя Единого, что это?!

– Артефакт, – одними губами прошептал Кирам. – Он чувствует, что больше нет стен, что сдерживали его силу. – Глаза лорда расширились, в глубине зрачков заплясали кровавые огоньки. – Нельзя позволить Брин приблизиться к нему. Нельзя!

– Тогда ищем ее быстрее, – Антия встала в полный рост и вышла в освещенный коридор, сжимая в руке пылающий поисковый камень.

***

Элайна наблюдала за Брин и не могла сдержать внутреннее ликование. Все прошло даже лучше, чем она предполагала! Очень выгодно быть любовницей хранителя, пусть и бывшей. Тебе прекрасно известно, с кем лорд водит дружбу, к каким наемникам обращается и кому доверяет больше всего.

И все это потом с легкостью обращается против него.

Обширный зал собраний – единственное в этой крепости, что осталось относительно нетронутым. Сколько людей здесь побывало, сколько всего слышали эти стены – невозможно вообразить ни одному смертному, но Элайна знала точно: эти своды никогда не ощущали на себе силу артефакта.

Сжимая в руке белый камень эмайн, она медленно вычерчивала прямо на полу знаки призыва. Один за одним, без спешки, с толком и чувством. В таком деле ошибок быть не должно.

“Каждому знаку свое место”, – когда-то говорила ее наставница.

А уж если ты собираешься укутать тьмой весь мир, то места должны быть определены как никогда четко.

Артефакт никогда раньше не покидал пределов поместья Волен. Запечатанный в своей темнице он не знал, что такое вкус свободы, и сейчас кристалл… нервничал, если можно так сказать. Его вибрации отвлекали, темные щупальца силы, невидимые для лишенных дара, тянулись во все стороны, оставляя на стенах и потолке сверкающие темные следы.

Камень лежал на постаменте прямо в центре комнаты – Элайна точно высчитала, где он должен находиться, – и его свечение походило на сверкание звезд в ночной темноте.

Мрак внутри него бурлил и рвался на волю, но еще было рано.

До тех пор, пока ключ не будет готов, ничего не получится. Артефакт не откликнется, а попытка применить силу закончится большой бедой не только для ключа, но и для всех, кого коснется взбесившаяся сила.

Кто знает, выживет ли после такого этот маленький хрупкий ключик…

Элайна не питала иллюзий. После всего ее ждет либо успех, либо смерть. Если сила артефакта не подчинится, то останется только писать завещание и молиться, чтобы смерть от рук Кирама – или его слуги – была быстрой.

Но женщина старалась об этом не думать. Перед ее внутренним взором уже раскинулся другой мир, созданный артефактом, порожденный его силой, разделенной с теми, кто позволит ему освободиться.

Слабый король должен уйти.

Семьи, владеющие такими же артефактами, – исчезнуть.

Кто сказал, что такая, как Элайна, не сможет править? Кто сказал, что она слаба?!

Элайна так не считала. Она видела, чувствовала, что ее будущее может быть великим. Она достойна куда большего, чем просто быть “номером два”, вторым хранителем, данью традициям и больше ничем.

Она слишком многое поставила на кон, чтобы сейчас отступить: семью, собственную жизнь. Всем пожертвовала.

И сейчас перед ней на полу сидела маленькая девочка, заплаканная и испуганная.

Она еще храбрилась какое-то время, пока не поняла, что никто не спасет и не придет искать.

И Элайну это устраивало. Ей нравилось видеть, как униженная и разбитая Брин цепляется за свои детские наивные представления о мире. Элайна знала, что те скоро с треском разлетятся на куски, оставив после себя незаживающие раны.

Как у нее когда-то.

Женщину успокаивало это чувство власти над чужой судьбой, ведь над своей у нее никогда власти не было. Очень приятно держать в руках чью-то жизнь. Смотреть, как полные слез глаза устремлены на тебя, со смесью страха, злости и отчаяния. В них только один вопрос: что будет дальше?

Ничего хорошего. Для самой Брин, конечно.

Это Элайна могла сказать наверняка.

Как только они откроют артефакт – ключ больше не потребуется. Больше не будет артефакта, который нужно им запирать – а значит, и сама девчонка больше не нужна.

Такого уговора не было, и Элайна не собиралась настаивать.

Когда артефакт поделится силой со своими освободителями, то никакой лорд Волен больше не будет страшен. Правящие семьи будут слишком заняты нагрянувшими бедами, чтобы помогать обезумевшему отцу отомстить за дочь.

И Кирам никогда не сможет даже близко подойти к Элайне.

– Папа придет за мной! – выпалила Брин.

Ее милое личико покраснело от напряжения. Девочка не оставляла попыток избавиться от скрутивших ее пут.

Забавная. И такая глупая.

– Никто за тобой не придет, – медленно ответила Элайна и, опустившись на корточки, с наслаждением отметила, как девочка сжалась и притихла, прижимая ручки к груди.

На шее Брин болтался какой-то совершенно невзрачный камень. Убогая дешевка, которую могла подарить только какая-нибудь… нянька.

Элайна проглотила комок колючей ревности, что настойчиво распирал горло.

Плевать!

Очень скоро все это не будет иметь значения.

Брин упрямо вскинула острый подбородок, и в ее глазах появилось что-то новое, чего Элайна никак не ожидала там увидеть.

Превосходство.

Потаенное знание, что все будет так, как она говорит.

– Папа придет! – твердо сказала девочка, и, казалось, эти слова ее немного успокоили. – Он придет, и вы не сможете ничего с этим сделать!    

“Нет, детка, героев не существует”, – хотела ответить Элайна, но слова застряли в горле.

Уверенность девчоки ее раздраждала, и, сжав в руке камень, она молча продолжала чертить символы, стараясь больше не смотреть на Брин.

“Нет рыцарей в сияющих доспехах, что придут тебе на выручку. Никто не спас ту несчастную дурочку из высокой башни – дракон просто обглодал ее до костей и оставил самые тонкие из них в качестве зубочисток. И тебя никто не спасет”.

– Не думал, что слова ребенка способны так вас задеть.

Элайна вздрогнула и выронила камень, а когда наклонилась, чтобы поднять его, заметила, как сильно дрожат пальцы.

Она надеялась, что Вейл не явится до того, как она закончит. Его присутствие действовало на женщину угнетающе, хоть они и сидели в одной “лодке”. Вот только Элайне всегда казалось, что если эта “лодка” пойдет ко дну, Вейл выберется без труда, а вот на ее шее затянется тугой узел веревки, с булыжником на конце.

– Глупые фантазии не могут расстроить, – Элайна вернулась к работе. – Они только веселят.

Последний символ затейливым зигзагом лег на положенное место, и женщина вздохнула с облегчением.

– Готово, – сказала она тихо, не поворачиваясь к Вейлу. – Но артефакту нужно время, чтобы раскрыться. Это нельзя сделать прямо сейчас.

– Я слышал, что можно ускорить процесс.

Элайна фыркнула.

Глупости какие! Невозможно “ускорить процесс”, правила для артефактов не просто так придумывают.

Она хотела сказать это все вслух, но не смогла издать ни звука.

Боль пришла не сразу. Она подкралась, как хищный зверь, чтобы вероломно вонзить когти в позвоночник и, пробравшись под ребра, сдавить дрогнувшее сердце.

Последнее, что увидела Элайна, – красные пятна у ног.

“Это что? Моя кровь?”, – отрешенно подумала женщина, оседая на пол.

Символы нельзя пятнать кровью.

Это приведет артефакт в неистовство…

Где-то в стороне пронзительно закричала Брин, но звук ее голоса растворился в обрушившейся на Элайну тишине. Перед глазами мелькнули ноги Вейла, край его плаща ударил по лицу, и женщина хотела вцепиться в него, остановить предателя, но не хватило сил.

“Как глупо”, – обреченная мысль вспыхнула в сознании, и, испустив последний вздох, Элайна застыла на полу, все еще сжимая в руке белый эмайн.