Глава 15

… Я очнулась, с огромным трудом открыла глаза и зажмурилась от боли, стараясь не застонать. Так, лежу на боку на какой-то картонной подстилке. Понятно, я на полу… Связанные руки затекли, пальцами пошевелить трудно — значит, я была без сознания больше тридцати минут. Хорошо же меня отоварили… Голова кружится. Интересно, и где же полиция, которую вызвал Макс?

Я постаралась понять, где нахожусь. Посмотрела по сторонам и увидела, что мы точно не в квартире Марата: стены из потемневшего известняка, под низким темным потолком маленькое окошко, тусклая лампочка болтается на старом пожелтевшем проводе… Это подвал какой-то. Пахнет сыростью, где-то капает вода. У меня похолодело внутри: Алиса же одна! Она спит в мансарде! А если ее не найдут? Она проснется и что тогда? Нет, надо выбираться во что бы то ни стало!

Никого не вижу. Голова раскалывается. Я постаралась пошевельнуться на полу — надо же оценить обстановку и выработать план действий. Удалось лечь на спину, связанные руки свело болью. Ерунда! Сейчас об этом некогда думать.

Стараясь повернуться на другой бок, я не смогла удержаться от стона: в поле моего зрения попали ящики, на одном из которых сидела Людмила. Лицо ее выражало полное удовлетворение, в руке у нее пистолет, направленный на меня.

— Людмила, ты ведь понимаешь, что тебя поймают? — я услышала свой голос и удивилась тому, как странно и глухо я говорю. — Рано или поздно ты сядешь, и мы обе это знаем. Ты сейчас только делаешь себе хуже. Максим Дмитриевич успел вызвать полицию до того как вы выломали дверь. Нас наверняка уже ищут.

— Заткнись, будь добра. Твой Максим Дмитриевич меня нисколько не интересует. — голос этой маньячки был негромким, интонация совершенно спокойная на первый взгляд, но меня не обманешь — я видела, как задрожали ее ноздри, как дергается уголок рта, как побелели пальцы на рукоятке пистолета. Ладно, она не владеет собой. Надо, чтобы она не выстрелила, а развязала меня. Что бы придумать? Как бы этого добиться? Ладно, делать нечего, надо продолжать говорить с ней, тянуть время. Другого выхода нет…

— А кто интересует? Я? Я же всего лишь няня.

— Всего лишь няня? — Людмила взвилась, в бешенстве толкнула ящики ногой, подскочила ко мне и ударила в живот своей остроносой туфелькой от Тиффани, такой неуместной в этом грязном вонючем подвале. Больно же! — Да как тебе вообще удалось сбежать с этим крысенышем? Ты должна была сгореть! Ведь вы обе были внутри, когда мои люди подожгли дом?! Как эти тупоголовые смогли упустить тебя? Я им столько денег заплатила! Дебилы! Нет, никому нельзя доверять, всё приходится делать самой! — и она взвела курок. Нет, только не сейчас, я еще должна пожить… Нужно было тянуть время — пока ей будет интересно вести со мной диалог, она, может быть, не застрелит меня. То, что она не владеет собой, я уже поняла и поэтому решила просто говорить с ней, сколько возможно.

— Там старый подземный ход. Я случайно нашла его в доме за несколько дней до всех этих событий, он выходит на опушку леса. Когда я поняла, что нам грозит опасность, я быстро одела малышку сбежала с ней. Мы едва успели до взрыва. Но скажите, чем я вам не угодила? Я просто выполняла свою работу, вы ведь сами наняли меня.

— Ты мне противна! Ты отняла у меня мужа, сучка! Я видела, что он перестал любить меня! Это всё из-за тебя! И ты за это заплатишь! — она уже перешла практически на визг, шагала по подвалу туда и обратно, кричала, что убьет меня и Макса. Уже хорошо: если она грозится убить его, то он еще жив. Надеюсь, он сумел улизнуть из их рук и будет здесь с полицией с минуты на минуту… Да где же он, черт возьми? Кто-нибудь будет меня спасать или опять всё сама?

— Ну нет, вы ошибаетесь, Людмила. Я его видела до всех этих событий всего несколько раз, и мы почти не разговаривали. — я пыталась говорить, но кажется, всё делала не так… Ох не надо было говорить о Максе. Она окончательно вышла из себя. Затопала ногами, закричала что-то нечленораздельное и выстрелила, но пуля отколола кусочек от стены и застряла в метре от моей ноги. Мне заложило уши от выстрела.

В это время я краем глаза увидела черные ботинки, много ботинок, они крались, бесшумно ступая с носка на пятку — это спецназ что ли? Ну наконец-то! Я ничего не могла сделать кроме как молниеносно перекатиться в угол, что я и сделала. И вовремя: Людмила увидела спецназовцев и попыталась схватить меня, но было уже поздно. Она была скручена здоровенным человеком в черной балаклаве. Отличная работа…

Меня развязали, поставили на ноги и тут же меня попытался осмотреть полноватый невысокий мужчина в синей куртке поверх светло-бирюзового комбинезона, кажется, врач.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Да! Отлично, спасибо! — нельзя сказать, что чувствовала я себя хорошо — голова кружилась. Но нужно было торопиться домой, там Алиса на крыше! — Где Максим Дмитриевич? Где я нахожусь? Сколько сейчас времени?

— Ничего себе, девушка, потише. Всё кончилось! Сколько вопросов! Тихонечко. — Это говорил со мной светловолосый человек невысокого роста в сером костюме. — Сейчас мы с вами поедем в отделение, а там уже разберемся, что здесь произошло и что делать с вами дальше.

— У меня ребенок один дома, она спит на крыше!

— Вы уверены, что с вами всё в порядке? Леонид Игоревич, с ней всё точно нормально? Сотрясения нет? Что она говорит? Какой-то ребенок на какой-то крыше… бред… — человек в сером растерянно посмотрел на бирюзового.

— Пожалуйста, отвезите меня в квартиру, я очень вас прошу! — да сколько это будет еще продолжаться! Всё, с меня хватит!!!

— Ребенок? На крыше? Что еще за новости? — и он обернулся к одному из своих людей в форме: — Павлов! Ты видел ребенка на крыше?

— Нет, товарищ полковник! — человек в форме пожал плечами и развел руками…

— Она в люльке на крыше, там есть выход с мансарды… за шторой… — Понятно, что они меня приняли за стукнутую. Надо бы вкратце им объяснить всё, но у меня уже не оставалось на это ни терпения, ни сил, ни времени. — Я не арестована? Могу идти? Мне нужно домой. — Я решительно направилась к выходу, расталкивая плечистых мужчин в форме спецназа, которые с изумлением смотрели на меня и пропускали, не смея задержать.

Я поднялась по ступенькам и оказалась на улице. Свежий ветер трепал мои волосы. Ночь. Так, это хорошо, что еще не светает. Может, девочка еще спит. Замерзнуть, по идее, она не могла, она всегда спит на улице в этом комбинезоне и конверте. Ветра нет… Сон у нее обычно очень крепкий… Я, как могла, старалась себя успокоить. Быстрым шагом подошла к первой ближайшей легковушке и скомандовала человеку за рулем:

— Отвезите меня на Невский! — он окинул меня удивленным взглядом, приподняв на секунду брови, и процедил:

— Ты еще кто такая? Я не таксист вам, дамочка! Я жду эксперта.

— Я знаю… Точнее, я понимаю, что вы не таксист. Но у меня дома ребенок один… Я заплачУ… Пожалуйста! — Голос мой дрожал. Мне казалось, что если этот человек сейчас откажется, я вытряхну его из этой таратайки и сама сяду за руль. Я уже была на пределе. Наверное, мой собеседник что-то такое понял по моему виду. Он кивнул:

— Садись.

— Валерия! — я оглянулась на голос. Ко мне шел Макс. Его скула была рассечена, он хромал, под глазом налился здоровенный такой синячище. Красавчик, чо…

Он кивнул человеку за рулем и решительно схватил меня под локоть:

— Я вызвал такси, пойдем. — Он подтолкнул меня к желтенькому автомобилю, открыл заднюю дверь, приглашая сесть, а сам расположился на переднем сиденье и назвал водителю адрес. Я успела краем сознания отметить, что адрес какой-то другой, не Марата… Но думать не хочется уже ни о чем. Опять он берет ситуацию в свои руки и всеми распоряжается… Ну и хорошо, наконец-то. Я с облегчением вытянула ноги и закрыла глаза. Как же всё-таки меня тошнит, кружится голова. Наверное, всё-таки сотрясение… Но всё же, черт возьми, хорошо сидеть в теплом салоне, а не валяться на полу в подвале… Умиротворяюще гудит мотор… Хочется спать… Наконец-то можно не думать. Как мне уже надоело решать, спасать, убегать… Сквозь вязкую дрёму я еле услышала слова Макса:

— Я всё объяснил следователю, он приедет завтра после обеда, тогда и поговорим. Все мои показания записаны, тебя он опросит завтра. Самое главное — сейчас нам ничто уже не угрожает.

Ага, это хорошо, нам ничто не угрожает… Я попыталась тряхнуть головой, чтобы окончательно проснуться, но сморщилась от резкой боли в висках и открыла глаза.

— Мммм, больно… Макс, что это вообще было? Что на нее нашло?

— На Людмилу? Ну, похоже, она окончательно слетела с катушек.

— Ладно, не будем об этом думать сейчас. У нас Алиса на крыше спит.

— Нет, не волнуйся. Я позвонил Ульяне, она с Маратом уже там. Всё в порядке. Едем в клинику, я уже позвонил, тебя примет мой доктор.

— Не надо мне ни к какому доктору. Ночь, я спать хочу. — Я действительно не хотела сейчас никаких докторов, осмотров, суеты вокруг меня. Казалось, что мне просто очень хочется спать. Вот высплюсь и всё будет хорошо…

— Здесь я решаю, что надо, — донесся до меня голос Макса. — Ты себя в зеркале видела?

Я сквозь дремоту подумала, что не видела и не надо, чего я там не видала, в этом зеркале.

Машина быстро неслась по ночным улицам, я лежала, откинувшись на жесткую спинку сиденья и думала, сколько же мне пришлось пережить за последнее время и когда это кончится. Меня раздирали противоречивые чувства: хотелось с одной стороны прекратить эти драки, прятки, погони — я не была любительницей острых ощущений, а с другой стороны, мне нравится Алиса, да и, что греха таить, мне очень нравится её отец. Но думать об этом я лучше не буду. Во всяком случае, не сегодня… Я подумаю об этом как-нибудь в другой, более спокойный день… Резкая боль и тошнота, отступившие было на несколько минут, вернулись, и я провалилась в черную пустоту…