Глава 8

Ульяна, конечно, была поражена, ее лицо стало белым как стена, к которой она прислонилась.

— Лерка? Ты? Что случилось? Ты с ребенком? О господи! — подруга смотрела на меня, испуганно тараща круглые глаза, но тут же втащила меня с малышкой на руках в квартиру и закрыла за нами дверь на все замки.

Через несколько минут я уже раздела девочку, напоила ее теплой молочной смесью из бутылочки и укрыла одеялом на диване в гостиной. Ульяна стояла в дверном проеме и не решалась произнести ни слова. Я увидела такой страх, такое удивление в ее глазах! Ну конечно, в ее дом вваливается подруга, которую она устроила на работу в элитную семью. Да не одна вваливается, а с ребенком. Понятно, что вопросов много. Я улыбнулась, поцеловала Алисоньку и вышла. Конечно, никаких видеонянь у меня тут не было, но я услышу, если девочка заворочается, слух у меня хороший, к тому же квартира у Ули обычная, не хоромы…

— Подожди, не нервничай, — шептала я. — Всё объясню. Ты только пригляди за малышкой, она крепко спит, бутылочка с водой у нее под подушкой. Мне надо отогнать машину.

— Машину? Лера, пожалуйста, объясни мне, что происходит?

— Девочку зовут Алиса. — Я обняла ничего не понимающую Ульяну и, схватив куртку, выскочила в подъезд.

— Филиппова, как я понимаю? — прилетел мне в спину вопрос.

— Правильно понимаешь, подруга.

Я знала, что надо срочно отогнать машину подальше от ульяниного дома, чтобы замести следы. На выходе из подъезда я остановилась и оглядела двор — тихо и спокойно на первый взгляд. Ну, была ни была, чем скорее, тем лучше.

Я уехала на другой конец города, не поленившись попетлять знакомыми дворами и бросила машину на пустыре, оставив ключи в замке зажигания и тщательно убрав все следы нашего пребывания в машине, стерев отпечатки — на всякий случай, пусть лучше нас подольше не найдут.

Обратно ехала на общественном транспорте — автобус, метро. За собой вроде никого не заметила. От метро дошла пешком. Надеюсь, никого не привела. Так рано они вряд ли сообразят, что мы вообще остались в живых.

Дверь Ульяна открыла сразу, как будто стояла у двери всё время, что меня не было.

— Ну что, спит?

— Где твой телефон? Ты трубку не берешь! Я чуть с ума не сошла! Ребенок спит. В конце концов ты мне расскажешь, что происходит? — подруга накинулась на меня и имела на это право.

— Прямо сейчас и расскажу. Телефон я выбросила. Нас пытались убить. Дом моих работодателей сожгли, когда в нем должны были находиться я и ребенок. Родители Алисы были, как я понимаю, в городской квартире, во всяком случае, не с нами, до них я не смогла дозвониться.

— Как? Кто? Давай позвоним Людмиле?

— Нет, никому мы сейчас звонить не будем. Если эти люди так серьезны, как я думаю, то они вычислят звонок, а я не хочу тебя подставлять. Мой телефон в придорожной канаве далеко отсюда.

— Ничего себе.

— Уль, нам нужно переночевать, а потом я решу, что делать дальше. Ко мне домой нельзя, они могут знать, кто я и где живу. А о тебе они знают вряд ли. Ты ведь не говорила Филипповым, что я твоя подруга?

— Нет, конечно, это непрофессионально! — хм, Ульяна в своем репертуаре — не смотря ни на что держит лицо. Это радует.

Сидя в кухне, я рассказывала Ульяне всё в подробностях. Она сидела и, молча слушая, вдумываясь в мои слова, иногда задавая вопросы. В конце концов после долгой паузы она решительно сказала:

— Я утром отвезу тебя и малышку к Марату. Он надежный человек, у него можно пожить.

— Как? Прямо так и пожить? Может, сначала предупредить надо?

— Нет! — тон Ульяны был серьезен и решителен. — Не надо предупреждать. У меня есть ключи от его квартиры, так что все будет хорошо. Вас там искать точно никто не будет, а потом решим, что делать дальше.

На том и порешили. Я приняла душ и с облегчением улеглась, наконец, в постель, обняв мирно спящую Алису. Ох, каким долгим оказался этот день! Все мышцы болели, как будто я разгрузила вагон картошки.

Утром, позавтракав, мы спустились в подземный паркинг, никого не встретив в подъезде, и погрузились в мерседес Ульяны. Как удачно, что не надо выходить во двор! Никаких лишних встреч.

Алиса вела себя спокойно, любопытно оглядываясь по сторонам. Ее няня была с ней, это означало для ребенка стабильность и безопасность, кормят вовремя, что еще надо ребенку полутора лет? Очень кстати оказалось и то, что стекла в автомобиле затемненные, никто не увидит, что на заднем сиденье расположились женщина и ребенок.

Ехать было недалеко, жилье друга Ульяны оказалась в двадцати минутах езды, на набережной Фонтанки.

Дом дореволюционной постройки. Заехали во двор. Очень хорошо, что территория огорожена и охраняется. Это значит, что просто посмотреть никто чужой во двор не зайдет, это нам на руку. Сама квартира на последнем этаже. Войдя, я присвистнула — ого, есть где развернуться, что называется. Ульяна улыбнулась:

— Квартира большая, трехкомнатная, места вам хватит. Еще собственная мансарда есть и выход на крышу, которая прекрасно огорожена, там для Алисы всё безопасно, если, конечно, не оставлять ее надолго. — И пояснила, — Здесь раньше жила сестра Марата с детьми.

— Прекрасно. Но мы здесь надолго не задержимся — только пока всё прояснится.

Алиса уже затопала маленькими ножками по паркету, с интересом поглядывая на мольберт и кисти в гостиной.

— А где сейчас хозяин квартиры?

Ульяна пожала плечами:

— Должен скоро быть, судя по всему. Я его дождусь, всё ему объясню, а потом поеду. Ты пока подумай, что купить, я съезжу в магазин, всё для вас куплю.

Ульяна потянулась к пульту и включила телевизор. Как раз шли новости на пятом канале и показали догорающий дом — да это ж наш! Точнее, Филипповых. Крыша обвалилась, а стены стоят — каменные же. Из всех окон вырывались языки пламени. Журналистка с раздувающимися от возбуждения ноздрями скороговоркой трещала:

— …Специалисты выясняют причину пожара, предварительно это возгорание бытового газа.

Пфф, забавные! Бытового газа, говорите? Да дом вообще не был газифицирован, всё было на электричестве. Тоже мне, специалисты, блин. Лишь бы болтать. Хоть бы проверили для начала, журналюшки…

— … Предположительно, в доме в момент взрыва могла находиться хозяйка дома с двухлетним ребенком, но точнее можно будет сказать только после полного уничтожения огня… — это уже говорил усталый дяденька в пожарной форме.