8

8

В шатком перемирии мы прожили три дня. Я себя ощущала попаданцем на необитаемый остров и готова была уже выцарапывать крестики, отмечая каждый прожитый день. Книгу давно прочла, перечитывать никакого желания не было, и я буквально мучилась от безделья, то нарезая круги вокруг дома, то перемывая в сотый раз пол и стены. Ухоженные ногти на руках превратились в култышки, хорошо, что я брала с собой маникюрный набор и смогла привести их в порядок, а вот гель-лак на ногах должен продержаться до конца месяца. Хоть одна радость в жизни.

Как вообще раньше жили люди? Ни тебе в гости пойти, ни телевизор не посмотреть, ни других каких развлечений. Я уже готова была даже подружиться с подопечным, лишь бы не было этого информационного голода!

— Кирилл! — обратилась к нему однажды утром, когда парень снова подтягивался на турнике, демонстрируя силу.

— Да? — спрыгнул он и обернулся.

Футболка на груди у него промокла от пота, коротко стриженные темно-русые волосы стояли дыбом, глаза сверкнули, когда он приблизился, обдавая меняя флером своих феромонов.

— Как ты тут от скуки не умер еще? — кинула я взгляд исподлобья. — Ты ж не первый год тут живешь, как я поняла.

— Три уже, — пожал он плечами. — Поначалу раны зализывал, потом втянулся. Читаю книги, много гуляю по лесу. Не хочу больше в цивилизацию, к сожалению, ничего хорошего мне это не принесло.

— А как ты травму получил? — спросила и прикусила язык, так как на меня зыркнули таким взглядом, что я почти отшатнулась.

— Бандитская пуля, — нехотя отшутился он. — Не твое дело, Таня! Твое дело — развлекать меня, а пока ты плохо справляешься. Избу чуть не спалила, лезешь куда не просят, ходишь тут в трусах, — кивнул он на мои шорты. — Хотя последнее мне даже нравится. Я в принципе не против, чтоб ты и без них ходила! — скалится, скотина, во все свои зубищи!

— Еще что пожелаете? — буркаю хмуро. — Может, танец живота исполнить?

— Худая ты, Танька, какой танец живота? — хмыкает Кирилл. — Отожрешься на деревенской еде, тогда посмотрим. А то сейчас это танец костей получится. Ты себя в зеркале-то видела? Баба должна быть справная, такая, чтоб было за что ухватить. А у тебя со всех сторон углы и впадины.

Хам! Он что, подумал, я ему предлагаю, что ли? Вот свинья!

Я даже не нашлась, что ответить на такой «комплимент». Столько лет в спортзал ходила, чтоб мышцы нарастить, ела как конь, всякие белки и углеводы, а ничего не выходило. Вернее, пока тренировалась по семь раз в неделю, тогда начинала округляться, а как только забрасывала, снова в сушеную воблу превращалась. Ну не быть мне пышной девой. С другой стороны, на что мне жирные бока?

Бабушка говорила, что когда рожу, тогда и потолстею, но с родами заминка вышла, а сейчас и вовсе не от кого беременеть. Да и не всякий мужик вот так сходу согласится на ЭКО идти, если с ним самим все в порядке. Миллионы здоровых женщин каждый день рожают детей, одна я вот… Ущербная! Это слово словно заноза засело после того, как его в мой адрес сказал Дима. Он тогда много чего еще мне вылепил, стреляя словами словно пулями прямо в и без того разбитое сердце. Что устал терпеть мои вечные стенания по поводу бесплодия, что у меня то одно, то другое, чтоб отказать ему в сексе, что я вечно недовольна им, и вечно высказываю претензии… И другие обидные слова. Я даже не нашлась, что ответить, тем более, что всему этому словесному беспределу была свидетельницей беременная Леночка с пятым размером против моего второго и без малыша.

Молча собрав вещи под бдительным оком мужа, я уволокла чемодан вниз, вызвала такси трясущимися руками и уехала в гостиницу, где впервые в жизни напилась до свинского состояния в одно лицо. Если б не Вика, примчавшаяся после моих пьяных завываний в трубке, я б тогда могла и глупость совершить, когда стояла на балконе тринадцатого этажа и смотрела вниз на несущиеся машины. Просто раскинуть руки и полететь.

Сейчас мне, конечно, было стыдно за те пьяные мысли. Из-за козла, коим оказался бывший муж, я не готова была лишаться жизни. Я еще докажу ему, что могу быть счастливой. Ну или себе докажу, ему-то уже явно похрен. Родит ему Леночка долгожданного наследника, а Танечка уже не родит. Вернее, все равно родит, но не ему. Мы ж подписали согласие на утилизацию эмбрионов, ради чего пришлось встречаться в клинике репродукции. Было жаль спускать в унитаз с таким трудом добытых крошек, но и хранить их, не собираясь рожать, тоже желания не имелось. Поэтому я решительно поставила свою подпись и вышла, а бывший еще сюсюкался с менеджером, я слышала, они обсуждали программу ведения беременности. Ну и демон с ними, я была свободна и от Димаси и от его фирмы и вообще от всего. Живу вот теперь в лесу как медведица, скоро шерстью обрасту и начну на людей кидаться. Главное — сдержать себя и не броситься на Кирилла. Чертовы феромоны!

На всякий случай я отошла подальше от него, а затем и вовсе направилась в дом, но потом обернулась. Так, стоп! Он говорил, что читает книги! Значит, они у него есть, и значит, я смогу воспользоваться библиотекой. Если не возможно себя больше ничем развлечь, то буду заниматься просвещением. Нести свет во тьму, так сказать. В школе я очень любила читать, была записана во все окрестные библиотеки и буквально проглатывала книги толщиной в три сантиметра за пару дней. Это потом уже стало не хватать времени, я читала все меньше, а в последние годы и вовсе не помню, когда с удовольствием сидела с книгой.

Решительно развернувшись, шагаю к Кириллу, который уже успел занести ногу над крыльцом.

— Подожди! — ускорившись, хватаю его за руку в районе локтя и тут же отдергиваю пальцы, будто обжегшись.

Обернувшись, мужчина смотрит на меня сверху вниз. И без того высокий, сейчас на одну ступеньку выше он смотрится гигантским.

— Да, моя сладкая? — кривит губы в улыбке.

— Можешь дать что-нибудь почитать? — мышцы шеи от неудобного положения успели затечь. Вот как живут невысокие девушки с такими вот дядястепами?

— Могу, — медленно отвечает он и смеривает меня взглядом. — Но за небольшую услугу.

Услугу? На что это он намекает?

Мгновенно ощетинившись, я отступаю назад и вскидываю подбородок. Если сейчас последует непристойное предложение, то… то я не знаю, что я с ним сделаю!

— Поиграешь со мной в шахматы? — наконец, произносит Кирилл, а я непонимающе щурюсь.

Я-то думала, он мне в ленивой манере своей предложит трусы снять и в койку, а он… Шахматы! Надо же! Удивил!

— Мне тут привезли как-то, я даже пробовал сам с собой играть, да только херня все это, — сетует парень и подмигивает. — Все время приходится жульничать, а сам себя хер обжулишь!

— Я не умею в шахматы играть, — отозвалась хмуро, вспоминая сейчас, что запись в школу шахмат — единственное, с чем я обратилась к матери в свое время.

Цена была достаточно высока, бабуля с пенсии оплатить не могла, а я так завидовала своим одноклассникам, которые после уроков ходили на доп. занятия. Конечно, будь моя воля, я б лучше на фигурное катание пошла или на художественную гимнастику, но там вообще все стоило немеряно, поэтому выбор пал на кружок, где корпели светлые головы над ходами фигурок. Получив от родительницы категорический отказ со словами, что моему братцу в новой семье требовалось приобрести подарок на Новый год, а на меня денег не оставалось, я зареклась еще раз обращаться с просьбами. Да, пришлось гордо всем сказать, что я мечтаю выучиться на золотую медаль, так что некогда мне по всяким там кружкам шастать. И тянула учебу как могла, чтобы не противоречить своим же словам.

Сейчас детская обида всколыхнулась во мне, я сжала губы, сглотнула комок в горле, затем вспыхнула под проницательным взглядом Кирилла.

— Я научу тебя, — сказал он. — Ну чего ты ломаешься, будто я тебя на уроки Камасутры приглашаю?

— Я не ломаюсь, — буркнула хмуро, — если такие условия получить доступ к библиотеке, то ладно. Ты сейчас хочешь поиграть?

— Не, — мотнул Кирилл головой, — я сейчас кое-куда отойду, вернусь к вечеру, тебе скажу. А пока можешь подняться на второй этаж, шкаф в спальне, там выбери. Только учти, никаких сопливых романов у меня нет, если ты на них нацелилась.

— Разберусь сама, — хмыкнула и ступила на крыльцо.

В доме было прохладно и чисто. Интересно, парень, а поддерживает такой порядок. Удивительно. Димася бы в одиночестве уже так усрал квартиру, что оставалось бы как Гераклу чистить авгиевы конюшни, а тут все убрано, ни пылинки, ни соринки, даром что деревенский дом. С подозрением приглядываясь ко всем углам, ожидая увидеть хоть один заныканный грязный носочек, я поднялась по лестнице с широкими деревянными ступенями, покрытыми лаком, наверх, где была всего одна дверь, прикрытая неполностью.

Открыв бесшумно, ступила в мужское царство, потянув носом и улавливая мускусные нотки, смешанные с цитрусовым ароматом и еще чем-то непонятным, но таким… будоражащим, отчего волоски на коже приподнялись дыбом, мурашки пробежались вдоль позвоночника и до самых пяток.

В спальне царил полумрак. Расположенная окнами на север, она была еще и затенена раскидистой сосной, которая едва не упиралась ветвями в стекла, загораживая свет.

Широкая кровать, застеленная покрывалом шоколадного цвета, какая-то шкура животного на полу, пара тумбочек у изголовья, настоящие электрические бра, удивившие меня своим присутствием, и книжный шкаф у дальней стены — вот и все убранство комнаты.

Неслышно ступая босыми ногами, подобралась к искомому, застыв в нерешительности. Я и не думала, что у Кирилла здесь может быть большая библиотека, рассчитывая на десяток книг, не более, но их было не меньше сотни, а то и больше. Корешок к корешку, они стояли на полках, так и маня прикоснуться к себе пальцами, провести кончиками по фолиантам, замерев в нерешительности над выбором.

Агата Кристи, Джек Лондон, Конан Дойл, тут же Акунин, какие-то незнакомые авторы, на соседней полке классики, в том числе и «Преступление и наказание», только в богатом переплете с золотым тиснением. Интересно. Я думала, тут будет все заставлено фантастикой, но из нее нашлось несколько книг, и те я уже читала давно.

Гарри Гаррисон с его Миром смерти, а чуть подальше Роджер Желязны с Хрониками Эмбера… Что ж выбрать?

Наконец, остановившись на Гаррисоне, я открыла книгу, с удовольствием вдохнув аромат типографской краски и бумаги, еще хранившиеся под корешком, вчиталась в первые строки, вспоминая знакомые имена и события, увлеклась и не заметила, что в комнате уже не одна.

— Выбрала? — раздался тихий голос у меня над головой, в затем мощная рука уперлась в шкаф рядом с плечом.

— Да, — кивнула, в полуобороте встречаясь взглядом с тигриными глазами хозяина дома и неожиданно испугавшись.

Он выглядел каким-то… хищным! Смотрел сверху вниз заинтересованно, губы чуть изогнулись в улыбке, глаза прищурено смотрели на меня, словно оценивая, гожусь ли я на что-то более, чем игра в шахматы.

Так и не повернувшись полностью, замерла, будто мышь перед котом, прижимая к груди книгу, ощущая себя в западне. Сердце колотилось, словно бешеное, но не от страха, нет. Его как раз не было больше, исчез. Какое-то странное возбуждение овладело мной.

— Что ты там выбрала? — низким голосом поинтересовался Кирилл, обдавая мою шею сзади своим теплым дыханием, отчего притаившиеся было мурашки вновь поползли по коже.

Я словно ощущала его прикосновения, хотя, развернув корпус, увидела, что мужчина стоит в шаге от меня.

— Вот, — продемонстрировала первую часть о приключениях Язона (имеется в виду цикл «Мир смерти» Гарри Гаррисона — прим. авт). — Хочу перечитать.

— М, — протянул мужчина, все также держа вытянутую руку возле моей головы.

Он что-то взял с полки, а затем протянул толстый томик.

— Попробуй это, — сказал еще ниже, чем до этого, отчего мне показалось, что голос вибрирует, будто огромный кот мурлычет рядом.

— Спасибо! — не глядя, схватила книгу и поднырнула под его рукой. — Давай вечером обсудим книги, и в шахматы поиграем! — крикнула ему на бегу, стуча пятками по лестнице.

Фух, вырвалась! — облегченно вздохнула я, вылетая на улицу, едва успев нырнуть в свои шлепанцы. Какое странное действие этот мужчина на меня оказывает! Как бы к концу месяца самой не умолять его скидывать трусы и прыгать в койку! Дожилась, Танька!