Глава 20
Глава двадцатая
Мы не виделись целых четыре дня и я, конечно, скучала. Понимала, что все это ужасно глупо, что мне не стоило срываться и говорить так с Димкой, но, черт возьми, как можно быть таким древним! И откровенная ненависть в его голосе в адрес таких, как Костя, меня пугала. Другу я об этом не сказала ни слова, ведь его оценка моих новых приятелей была крайне положительной. Димка один раз позвонил, но я не взяла трубку, чувствуя, что пока не готова общаться. А еще то и дело мне вспоминалось, как Стас предупреждал насчет убеждений Карася, да и вообще отношения в нашей стране к меньшинствам, а я ему не поверила. Как странно, что у нас нашлось что-то общее и этим общим оказалась толерантность. Невольно добавила плюс в список сходств с сыном Стефана, периодически напоминая себе, что список наших различий куда больше и игнорировать его не стоит.
Впрочем, особо переживать у меня времени не было – в субботу, наконец-то, открывалась галерея Стефана Бикича. Работы было столько, что сама не понимала, откуда она берется и почему не заканчивается. Я помогала Ольге в офисе, помогала Татьяне в галерее – шеф и Стефан никак не могли прийти к соглашению, в какой же последовательности стоит развесить картины и в итоге Стефан выругался на всю галерею на сербском, развернулся на каблуках и вышел вон, очень напомнив мне сына, а босс выругался по-русски и мрачно уставился на идеально окрашенную стену – белый цвет его успокаивал. Тогда пришлось вмешаться нам, иначе открытие бы точно не состоялось.
Дома у Стефана дела шли еще хуже. Три дня до выставки он ходил мрачнее тучи, я уговаривала его показать картину, которую он называл дрянным порождением его воспаленного мозга, но слышала лишь вежливый отказ. Оксана ходила тенью за мужем, забыв о салоне и отказавшись от дорогостоящих съемок в Милане. Она носила по очереди с Ниной художнику еду, но Стефан все больше пил и купил, превращаясь в еще более неуравновешенного параноика. Я смотрела на все эти муки искусства и понимала – вот что за жертвы приносят известные люди на алтарь своего успеха.
- Он так носится с этой галереей, что у него точно случится инфаркт, - заметил как-то Стас, глядя на все это безобразие.
- Не говори так, пожалуйста. Лучше подумай, какую речь завтра произнесешь на открытии.
Парень повернулся в мою сторону. Мы снова расположились в саду, Нина испекла чудесные булочки с корицей, я пила чай и в последний раз проверяла по спискам все ли сделано, чтобы отписаться сначала Ольге, затем Татьяне, а уж после сообщить шефу и Стефану, что мы полностью готовы. Стас просто валялся на лежаке, потягивал коктейль и загорал в шортах без майки, демонстрируя мне свои прелести. Он вообще ни о чем не парился, поглядывал вверх на облака и, возможно, даже спал до того момента, как мимо не пронесся Стефан с телефоном у уха, громко разговаривающий сперва на сербском, а затем на английском.
- Ты это о чем?
- Я тебе уже четыре раза говорила, что ты будешь представлен, как руководитель галереи. Придется сказать речь перед гостями. И вежливую, Стас, вежливую о творчестве отца или его сложном пути к успеху.
- Нашла дурака.
- Стас, пожалуйста, сделай над собой усилие. Ты же обещал.
- Не припомню что-то такого.
Я сложила умоляюще руки и вложила в свой взгляд все, что только смогла:
- Умоляю. Ради меня.
Прозвучало крайне глупо и даже, возможно, двусмысленно. Мы смотрели в глаза друг другу и снова время останавливалось, а сердце заходилось в уже знакомом танце. Нельзя так откровенно пялиться, Лиза, но почему же он тогда не отводит свои глаза, мне уже начинает казаться, что один из нас точно в них утонет. Вот только ощущение было таково, что это можем быть мы оба.
- Ладно, скажу чего-нибудь, - повернулся Стас снова к небу, а я выдохнула. – Трепаться я умею.
- Ну и дресс-код. У тебя же есть костюм?
- Только тот, что мы с тобой вместе покупали, - хохотнул Бикич-младший.
Вот же блин, как вспомню начало нашего общения, так и хочется взяться за острые предметы. Спокойно, сейчас главное открытие галереи. А за ним и все самое важное будет висеть на волоске, но об этом подумаем позже.
- Тот не подойдет, нужен классический черный костюм и белая рубашка.
- Может еще и на мотоцикле приезжать запрещается?
- Стас, ну что ты за человек!
- Такой, который тебе всегда палки в колеса вставляет, - рассмеялся он.
Я вздохнула.
- Да у тебя на лице все написано.
Надеюсь, что все-таки не совсем все.
- Расслабься, я прикалываюсь. Будет костюм, и я не стану брать мотоцикл. Но с одним условием.
- Слушаю.
- Поехали выбирать шмотки прямо сейчас, меня задолбал этот папашин ор.
- Хорошо.
Стас отправился наверх, чтобы переодеться, я же успела закончить свои списки и сделать пару важных звонков. Все. Теперь только красивый костюм, хорошие гости, речь без бранных слов в адрес Стефана и все будет позади. Лишь бы картина Бикича оказалась классной. Я в его таланте не сомневалась, но он сам так переживал, что я ненароком тоже ловила себя на мысли, а вдруг там действительно ерунда?
- Я готов, погнали.
Он подбросил в воздух ключи от мотоцикла, держа в руках шлем, и я поняла, что меня ждет.
- Почему ты не можешь ездить на машине, как обычные люди?
- Это скучно. Поехали, ты ведь катаешься с Карасем, да и со мной ездила, чего бояться?
Я помолчала. Ну как объяснить, что очередная близость с ним мне сейчас вот вообще ни к чему. Со вздохом я все же поплелась следом за Бикичем.
В магазине мы провели всего около часа – Стас купил костюм, затем отправились выбирать ему рубашку. Я чувствовала себя мамочкой, которая собирает сына на выпускной, разве что букет цветов мы не покупали. Тьфу ты, что за мысли.
- Слушай, тут внизу есть кинотеатр, давай зайдем? – подал голос из примерочной Бикич-младший.
Я в тот момент стояла у вешалок с галстуками-бабочками и думала, стоит ли предложить парню выбрать одну из них или он меня пошлет. Решила, что не стоит, тут-то и прилетел вопрос насчет кино.
- Чего ты молчишь? – Стас вышел ко мне, поправляя воротник идеально севшей рубашки. Верхние пуговицы были расстегнуты, что стало для меня испытанием, потому что сексуальность от парня исходила невероятная. Я в который раз подивилась тому, какие эмоции он вызывает, а ведь вовсе не красавчик, Димка и то симпатичней, но этот взгляд Бикича, уверенный вид и подбородок чуть вперед заставляли многих поворачиваться в его сторону. А я по-прежнему считала, что нарисовать его портрет было бы крайне интересно.
- Лиза, ты заснула?
- Нет, задумалась.
- Так что насчет кино? Не хочется домой.
Я кивнула. В целом, со своими делами я разобралась.
- Хорошо, идем.
Когда мы сидели почти в пустом зале с огромным ведром попкорна, Стас вдруг спросил:
- Ты Димку давно видела?
- А что?
- Да вчера тусовались, он какой-то хмурый, подумал, может что у вас случилось.
Я вздохнула, отправив в рот пару штук воздушной кукурузы.
- Поссорились немного.
Стас повернулся ко мне лицом и посмотрел внимательней. Если учесть, что на нем были 3D очки, то выглядело комично.
- Что случилось?
- Да Костя… Ты был прав, короче. Сними очки, Стас, меня это нервирует.
Он усмехнулся, определив очки на голову, а я пожалела об этом в ту же самую минуту, потому что теперь вместо дурацких цветных линз на меня смотрели два черных глаза, крайне пристально смотрели.
- Узнала, как Карась относится к геям и лесбиянкам?
Кивнула, снова вздохнув.
- Я же тебе говорил.
- Вот обязательно было так сказать?
- Конечно. Обычно ты учишь жизни, должен же у меня быть реванш.
- Ладно, радуйся. Но видеть Димку пока совсем не хочется.
- Понятно. Да помиритесь, только сделай это пораньше, а то он дурить начинает. Вчера на вылазке ввязался в драку с одним из тех парней, что писали неприличные словечки на стене в доках. Чуть разняли.
Я уставилась на Стаса с сомнением.
- Димка? Верится с трудом.
- Женщина, кажется, ты совсем не знаешь того, с кем встречаешься.
Я не нашлась что ответить, а улыбающаяся физиономия Бикича бесила еще больше. Поэтому я сняла очки с его головы и надела ему на глаза, постаравшись вложить в этот жест как можно больше злости. Он лишь рассмеялся, поймав мою руку и немного поиграв пальцами, но сразу же ее отпустил, очевидно сообразив, что тут что-то не так. Следом в зале погас свет и каждый из нас попытался сосредоточиться на просмотре фильма, хоть я прекрасно понимала, что в последнее время собственная жизнь была куда насыщеннее любого сеанса в кинотеатре.
- Лизавета, у нас все готово? – Босс заглянул в небольшую комнатку позади заднего входа в галерее, где мы с Татьяной расположились вместе со всем необходимым инвентарем.
- Да, шеф, все по плану. – отрапортовала я, улыбаясь.
- Рад слышать. Гости уже подъехали, так что не теряйтесь.
Шев покинул нас, бросив напоследок в сторону Татьяны печальный взгляд. Женщина вряд ли могла различить природу его грусти, но я сразу поняла, что дело в оранжевом платье, в которое облачилась помощница Стефана – шеф терпеть не мог этот цвет, причем в любом его проявлении. Бедный, надо сделать так, чтобы Татьяна была сегодня вне зоны его видимости.
- Как ты с ним справляешься? Он же чокнутый на всю голову.
- Просто своеобразный, но со своими плюсами.
- Интересно, какая у него жена, наверняка тоже чудила, - довольно зло заметила Татьяна, доставая ножницы для разрезания ленты.
Стало как-то обидно за шефа и за его жену тем более.
- А она сегодня будет, вот и увидишь. Кстати, она совсем не чудила. И ей очень повезло, - с этими словами я покинула комнату, чтобы отнести ножницы виновнику сегодняшнего вечера.
Стефан стоял посередине пока еще пустой галереи, расхаживая среди стен со своими картинами, изучая их так пристально, словно оказался рядом впервые. Я тихонько остановилась на месте, вспомнив день нашего знакомства и как почти также стояла у «Бури». Только вместо восхищенного взгляда у Бикича на лице читалось выражение злости и какого-то разочарования.
- Мистер Бикич, все готово.
Он повернулся на голос и оглядел меня целиком. А потом даже похлопал мне, засмущав.
- Прелестный цветок, просто прелестный. Я хочу сказать спасибо, Елизабета, за помощь. Вы оказали мне честь, сделав так много не только для этой галереи, но и для моей семьи.
- Ну что вы, мне было приятно, - я покраснела, но улыбнулась.
После протянула ему ножницы.
- Шеф пошел встречать гостей. Вам предстоит разрезать ленту.
Но мировой творец не торопился принимать острые предметы.
- Вы знаете, что эта минута, пока галерея еще пуста, самая драгоценная для художника?
- Почему?
- Здесь, сейчас мои работы будто говорят со мной. Все, сразу, хором. Кто-то говорит о Париже, кто-то о выставке в Канаде, кто-то рычит, что мало света или еще слишком пахнет краской…Этому диалогу уже больше двадцати пяти лет и до сих пор он для меня самый ценный.
Я слушала, затаив дыхание. Бикич все же крайне неординарная личность, внимать ему было как поймать глоток воздуха, который я недополучала все последние недели, слишком занятая приготовлениями и другими делами, чтобы выбрать мгновение для восхищения.
- Когда через минуту эти двери откроются, шум других голосов заглушит наш разговор. И тогда начнется новый, но уже в реальности, с теми, кто увидит выставку впервые, кто выскажется о моей работе. Надеюсь, Елизабета, что когда-нибудь вы тоже сможете почувствовать эту магию минуты до того, как мир встанет между вами и вашим творением. Потому что она бесценна.
Стефан взял у меня позолоченные ножницы, которые я специально заказала для открытия, покрутил их в руке и спросил:
- А где Станислав?
- Говорила с ним десять минут назад, сказал, что паркуется.
- Без него я не начну.
Я набрала номер, отойдя в сторонку, мельком наблюдая за Стефаном. Вместо ответа на мобильном Стас появился лично.
- Я не опоздал?
Шел вальяжно, не торопясь, сунув одну руку в карман костюма. Волосы немного все же торчали, но взгляд был озорной и улыбка до ушей. Бикич-младший так редко улыбался, что я засмотрелась, поняв, как одинаково меня пленяют эти двое: и отец, и сын.
- Нет, ты как раз вовремя, - Стефан подошел к молодому человеку, осмотрел с головы до ног, как недавно меня, затем поправил ему воротник и нахмурился: – Ты почему без галстука?
- Дышать люблю.
Я легонько пнула его в спину так, чтобы отец не заметил.
- После того, как разрежем ленту, Виталий Данилович тебя представит. Скажешь пару слов об отце, откроешь двери галереи, дальше мы поведем всех смотреть картины, а ты сможешь немного отдохнуть. Но держись рядом, чтобы я тебя видел. Галерея твоя, сын, покажи, что ты этого достоин.
Я почувствовала, как напрягся Стас, едва сдерживаясь от ценных указаний родителя. Ну почему Стефан не может быть с ним милым!
- Нам пора, давайте двигаться ко входу, - я встала между Бикичами и заулыбалась. – Все будет отлично!
И все правда было хорошо. Бикич и шеф разрезали ленту, пресса снимала все на видео и то и дело щелкала фотоаппаратами, микрофоны были со всех сторон, небольшое интервью у входа, что дал босс, оказалось добрым и даже немного очаровательным. Шарики по бокам на входе, дорогие машины, даже красную дорожку мы сделали и стену для фото, чтобы каждый, кто сегодня посетит выставку, почувствовал себя голливудской звездой. Масштаб оценили по достоинству, потому что у нас было столько знаменитых людей, что голова шла кругом. В общем, внутри все оказались с опозданием, но уже веселые и с большим воодушевлением обсуждали начало. Сперва выступил Виталий Данилович, затем настала очередь Стаса. Я скрестила пальцы, чтобы все прошло гладко.
Парень взял микрофон у шефа, поздоровался и поулыбался на камеру. А потом заговорил.
- Искусство – это путь, однажды ступив на который, вам никогда не удастся с него сойти. Выбирая его, мой отец положил к ногам общества не только свои творения, но и свои силы, свою энергию, душу. Он по сей день относится к той категории людей, которые никогда не бывают довольны результатом, переживают, не спят по ночам. И ничего не замечают вокруг. – Стас нашел в толпе Стефана и посмотрел прямо на него. Я замерла. – Надеюсь, что когда-нибудь настанет момент и у него появится возможность уделить своей семье столько же времени, сколько он положил на алтарь искусства. Эта галерея – его детище, эти картины – все, что ему дорого в жизни. Но будь он другим, нас бы здесь сегодня не было. Дамы и господа, поприветствуем – Стефан Бикич!
Аплодисменты оглушили всех, и никто не заметил, с какой ненавистью Стефан забирал микрофон у сына, как Стас, усмехаясь, отошел в сторонку, облокотился о ближайшую белую колонну, взял бокал шампанского. Все слушали виновника торжества, но никто не услышал того, что на самом деле хотел сказать его сын. Кроме меня.
- Зачем ты это сделал? – я остановилась рядом со Стасом, сложив руки на груди.
- Ты хотела речь про отца? Я сказал речь про отца, чем ты недовольна?
- Нарываешься, а потом бесишься, что папа тебя не слушает. Неудивительно, что вы никак не найдете общий язык.
- Лиза, ты прекрасно выглядишь, - перевел тему Стас, - пойди потанцуй, где твой плюс один?
- Мне тебя, Стефана и шефа за глаза, еще Димки не хватало для полного счастья.
Стас расхохотался.
- А где твоя пара, умник?
- Чтобы Евген стала тусоваться среди этих вышек искусства? Да ни за что в жизни. Мне охота эту галерею разнести к чертям.
- Кажется, это твоя галерея, - раздался позади меня голос Стефана.
Как это он покинул гостей? Нет ли поблизости папарацци? Нам только скандала не хватает!
- А я у тебя ее не просил.
- Что ты за человек, почему ты не можешь быть как все нормальные сыновья?
- А ты и не знаешь, какой я человек, так что пеняй только на себя.
- Пошел вон.
Я застыла, а с лица Стаса сползла ухмылка. Он молча вручил мне допитый бокал, развернулся и пошел к выходу, на ходу снимая пиджак. Подозреваю, что парню сейчас было совсем не весело.
- Давайте я его догоню, - начала было я, но Бикич прервал:
- Нет нужды. Он свою миссию на сегодня выполнил. Пойдемте к гостям.
И мы пошли, хоть я и оглянулась назад, в надежде увидеть Стаса. Но нет, вместо него на полу только что открытой галереи одиноко валялся черный пиджак.