Глава 28

Глава двадцать восьмая

В день открытия новой выставки я, наконец, смогла выспаться. Была суббота, Настасья Семеновна укатила на дачу, прихватив с собой Кэрри, так что я могла отдыхать сколько душе угодно. В первую очередь я решила выспаться. Затем неспешно ходила в пижаме и с чашкой чая по квартире, поглядывая то на свои рисунки, которые вновь украшали стены, то в окно – сентябрь никак не хотел сдаваться, и мы смело наслаждались теплом уходящего лета. Умиротворение и покой настолько поселились в моей душе, что, казалось, ничто не могло их оттуда изгнать.

Дела шли хорошо. Пока я честно отсыпалась после трудовой недели, Татьяна отлично справлялась сама, Оля была на подхвате, больше не падая в обморок от заморочек нашего милого босса-перфекциониста. Шеф даже не просил меня выйти в выходной, лишь сказал, что вечером возможно заедет в галерею. Я радовалась и этому тоже. Ожидалось много прессы, интересные авторы работ и, конечно же, личный приезд Стефана.

Я же этого дня ждала с особым нетерпением не столько из-за того, что все увидят мою картину на белой стене галереи, а потому что Бикич-младший наконец-то встретится с друзьями. Ребят в чате я предупредила, что парень пока не в курсе вечерней поездки. Ответы получила лишь от Киткат и Пашки, Евген и Дима тактично промолчали. Я не знала, ждать ли их на выставке или после того, как каждый из них перестал общаться со Стасом, это уже не имело никакого значения. И если с Женей все понятно, какая девушка не обидится на пренебрежение, тем более зная, где был парень в день аварии, с Карасем другая история. Ведь Димка уверял меня, что хочет помочь другу. Но, видимо планы его переменились. Надеюсь, что не из-за меня. Зато я позвонила Косте и тот, как всегда, заверил в том, что окажет абсолютную поддержку и придет увидеть мой первый большой успех. Я смеялась и радовалась, предвкушая этот волшебный вечер.

Конечно, пока ехала за Стасом, не могла не вспоминать недавнее открытие галереи Бикича, за которым последовало столько мрачных событий в жизни каждого из нас. Но теперь стоило думать только о хорошем. К тому же, догнав пару дней назад приходящего к молодому человеку доктора, я смогла выяснить, что шансы Стаса гораздо выше, чем они были после операции, и что у него есть все предпосылки для того, чтобы ходить. Это вселяло в меня уверенность и надежду, что когда-нибудь все обязательно вернется на круги своя.

Заглянув к Стасу, нашла его за уже привычным занятием – он трудился над книгой. Вокруг валялись исписанные и изрисованные листки бумаги, скомканные и явно брошенные в негодовании.

- Что, не выходит каменный цветок?

- Чего? – не понял Стас, обернувшись.

Я усмехнулась.

- Иногда забываю, что ты не русский. Как дела? – Я встала рядом, положив руку на плечо молодого человека, заглядывая в рисунок.

- Есть в голове одна сцена, никак не получается ее нарисовать и написать так, как нужно. А ты куда это такая красивая собралась? Неужели ко мне? Ну-ка, покрутись.

Я выполнила просьбу, продемонстрировав Стасу новенькое симпатичное платье.

- Ты чудо, Лиза.

- Спасибо. И отвечая на твой вопрос: мы идем на открытие выставки юных художников.

- Мы?

- Да, ты и я, Матвей, конечно, с нами. Хочу разделить с тобой свой маленький успех.

- Лиза, там будет столько народу…

- Стас, - я нагнулась, взяв его лицо в ладони и сказала очень мягко: - неважно, сколько там будет людей. Важно, что ты будешь рядом, когда моя мечта исполнится. К тому же, идея с выставкой твоя, так что ты обязан присутствовать. Нина приготовила тебе костюм, Матвей ждет за дверью. Как будете готовы, поедем.

- Ладно.

Легко поцеловав Бикича, я вышла и отправилась в сад, подышать воздухом и цветами, которые выращивала Оксана вместе с Ниной. День близился к вечеру, солнце играло на деревьях причудливыми тенями, рисуя узоры всеми оттенками красного и желтого. Я обняла себя за плечи и стояла так какое-то время, чувствуя, что хочу запечатлеть в памяти этот миг, чтобы потом попытаться перенести его на бумагу.

Но мое единение с природой было нарушено Стефаном, что неожиданно возник рядом. На нем был выходной костюм, красный галстук, волосы с оттенком серебра легко шевелились на ветру. Он шел, а после встал, заложив руки за спину, немного напоминая мне священников и генералов одновременно.

- Добрый вечер, - поздоровалась я.

Он кивнул, потом посмотрел на небо и кроны деревьев, добавив:

- Чудесный вышел бы пейзаж.

- Забавно, я как раз только что об этом думала.

- Только что видел Стаса – они с Матвеем одеваются. Вам все-таки удалось уговорить его поехать на выставку?

Кажется, он был этим удивлен, только я не поняла, рад или нет.

- Да, мы поедем в галерею. Вы же будете? Там все только вас и ждут, особенно художники, чьи картины вы отобрали. Поверьте, для них это один из самых волнительных моментов в жизни. Уж я-то знаю. 

Стефан улыбнулся, и я немного расслабилась. До этой улыбки казалось, что он чем-то озабочен.

- Юные дарования смотрят на меня, как на божество, когда-то это меня радовало и даже по-своему вдохновляло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А теперь?

- А теперь…Елизабета, я пришел, чтобы с вами поговорить.

- Слушаю.

Он немного потоптался на месте, хмурясь, чем напомнил своего сына, а после поднял глаза, и я заметила в них…не то чтобы гнев, но явно что-то его не устраивало.

- Нина рассказала мне о том, что увидела в комнате Стаса. Вот об этом я и хочу с вами поговорить.

Лучше бы я сквозь землю провалилась, чем краснеть перед Бикичем. Хорошо, что солнце садилось и немного скрывало мою пунцовую физиономию. По крайней мере я надеялась, что скрывает. 

- Сразу скажу: я не собираюсь вас отчитывать или еще что-то в таком роде. Стас взрослый, вы тоже, поэтому я не вижу смысла в чтении морали.

- И все же вы хотите это обсуждать. Почему?

- Потому что все это ему сейчас не нужно.

- Простите?

- Поймите меня, я отец. У нас сложные отношения со Стасом и если я сейчас скажу ему то, что собираюсь сказать вам, он вряд ли послушает. Через пару недель мы с сыном летим в Канаду. Я нашел ему хорошую клинику, говорил с врачом, показывал им его снимки, шансы очень хорошие.

- Господи, да это же просто чудесно!

- Позвольте мне закончить. Это шанс для Стаса на практически полное выздоровление. Его прооперируют и есть вероятность, что он снова будет ходить. Но если вы будете здесь рядом с ним, он вряд ли поедет.

- Почему?

- Он с каждым днем привязывается к вам все больше и больше, вы разве не видите? Если его чувства станут сильнее доводов рассудка, он вполне может послать меня к черту и остаться здесь с вами.

- Он же не дурак, конечно он поедет на лечение. И я ведь могу тоже поехать, возьму денег в долг…

- Елизабета, вы не дослушали. Операция – лишь первый этап. Потом будет длительная реабилитация, она может затянутся на полгода, а то и на год. Сомневаюсь, что вы станете его ждать, да и он вряд ли вас об этом попросит, слишком горд.

Такое откровение от Стефана я не ожидала, но в свете его слов, оно как-то потерялось. Я вдруг растерялась, пытаясь понять, к чему же все-таки клонит художник.

- Вы ведь желаете ему добра? Хотите, чтобы он ходил?

- Конечно!

- Тогда отойдите в сторону.

- Я не понимаю…

- Вы оба молоды, кровь кипит, страсти рвутся наружу, но со временем вы поймете, что роль няни у кресла инвалида не самая лучшая роль. Ведь есть шанс, что не выйдет, или получится, но лишь наполовину. А вы привяжете Стаса к себе, да и сами привяжетесь, вы ведь уже привязались, я вижу! – его возглас оглушил тишину сада и меня заодно. - Мне жаль, что я вынужден причинять боль хорошей девушке. Оставьте его. Лучше сейчас. Чем дольше будете тянуть, тем больнее будет потом.

Этот разговор со Стефаном открыл мне его абсолютно с другой стороны. Стороны отца, который переживает за своего ребенка, который хоть часто глух к его словам и просьбам, но желает ему лучшего. Отца, который решился на такой разговор за спиной сына, хоть знает наверняка, что, узнай об этом Стас, никогда бы его не простил.

Я молчала. Долго, мучительно тянулись эти минуты, когда в голове было столько всего, что никак не могла сосредоточиться. И сердце билось в безумном ритме, пульс стучал, как будто я бежала по дороге, а мне и правда хотелось убежать. Хотелось спрятаться в самый дальний угол от этого взгляда Стефана, чтобы не отвечать ему и не принимать такое трудное решение. Кажется, самое трудное за последнее время. Черт, да за всю жизнь мне не приходилось делать такого выбора.

- Когда вы уезжаете? – спросила едва слышно.

- В начале октября.

- Он поедет. Стефан, я обещаю, что Стас поедет. Дайте мне лишь немного времени…попрощаться.

Бикич положил ладонь мне на плечо, кивнул и тяжело пошел назад, по-прежнему сжимая руки сзади в замок. Кажется, ему это решение тоже далось не просто. 

По дороге в галерею в машине было очень тихо. Я сидела рядом с Матвеем, Стас что-то обсуждал с медбратом, то и дело косясь в мою сторону. Но вопросов не задавал, его увлекала тема какого-то нового двигателя, о котором он недавно вычитал в сети. Мужчины обсуждали плюсы и минусы нового изобретения, Бикич весь воодушевился, потому что это была область, в которой он был подкован и можно было хоть на немного забыть о своем кресле. Я понимала его мысли уже буквально с одного взгляда, поэтому радовалась, что ему нравится разговаривать с Матвеем, а последнему вообще было все равно под что вести машину, болтовня с подопечным его вполне устраивала.

Я старалась не думать о разговоре, что случился полчаса назад, потому что боялась разреветься и выдать Стасу свои эмоции. Во мне боролось столько чувств сразу, что было сложно усидеть на месте, но я сдержалась.

В галерее меня немного отпустило. Стас въехал туда сам, я шла справа, улыбаясь гостям, что встречали нас, Татьяне, которая вышла из зала специально, чтобы лично показать нам все.

- Добрый вечер, Станислав, - буквально пропела она, склоняясь к молодому человеку.

Стас поднял брови, кивнув.

- Народу много, что, всех интересует молодежь?

- Еще бы! Успех невероятный. И даже есть несколько желающих приобрести пару картин.

Тут удивилась я.

- Правда? Это же здорово.

- Твои картины пользуются успехом, Лиза. Очень много хороших отзывов.

Я почувствовала, что волнуюсь, услышав такое.

- Супер.

- Мы осмотримся сами, если не возражаете? – сказал Стас, нажимая на кнопку кресла и поехал вперед, я поспешила за ним. Вряд ли Татьяне пришло бы в голову возражать.

- Ты куда, Стас? Матвей остался в другом зале.

- Поехали, хочу увидеть своими глазами минуту твоей славы. Ты же об этом мечтала или нет?

Он спрашивал с улыбкой и смотрел так тепло, что я вынужденно улыбнулась, сжав ладони в кулаки и последовала за ним. Ну как я ему скажу, что нам надо расстаться?! Как можно вырвать себе кусок сердца, и сделать вид будто так и было? Я не знала. И тот факт, что в момент моего первого триумфа я совсем не была погружена в события, меня расстраивал. Я так планировала этот вечер, ждала его, а на деле не могу дождаться, когда все закончиться, чтобы закрыться в своей комнате и реветь в подушку, да погромче. Все равно соседки нет, никто не услышит мой вой.

Мы так и не доехали до стены с моей картиной – навстречу нам из-за поворота вышли ребята и пришлось остановиться. Я на миг замерла, гадая, как Бикич воспримет мой сюрприз, ведь они не виделись так давно. Но сюрприз ожидал не только Стаса. Я заметила, что Киткат и Пашка, да и Костик, который был с ними, приветливо улыбаются, парни первыми подошли пожать руки, даже Димка растянул губы в легкой улыбке, но мое внимание привлекло не это. Евгения стояла возле Карася и держала его пальцы в своих ладонях, зачем-то сразу обеими руками. Не знаю, с чего вдруг такие перемены, но выглядело все это странно. Я не испытывала никаких эмоций по поводу того, что в одном помещении собрались двое наших бывших, которые теперь, похоже, решили утешить друг друга. Что ж, почему бы и нет? Интересно, что об этом думает Стас?

- Здорова, брат! Отлично выглядишь, - Пашка стоял возле Стаса, хлопая его по плечу. Я заметила, что Бикич перестал смотреть на Димку с Женей, сосредоточившись на других друзьях.

- Спасибо. Лиза привезла меня сюда почти силой.

- И правильно сделала, - вступил в разговор Костя, приобняв меня, - цветочек, ты почему никогда не показывала мне свои картины? Это же просто восторг.

- Ты мне льстишь, - я улыбнулась другу с теплотой.

- Вы видели ту дикую графику, которая в соседнем зале? У меня чуть волосы дыбом не встали, крутая работа. Говорят, художник специально тыкал в себя электрошокером, чтобы поймать вдохновение и передать атмосферу.

- Может это такой пиар-ход? – усомнился Бикич. 

Киткат склонила голову на бок, тряхнув розовыми прядями.

- Вот пошли и сам посмотришь. Дурдом, честно слово. С таким подходом можно словить только шизофрению или сердечный приступ. 

Как-то само собой и вышло, что мы все вместе двинулись в зал, что располагался справа. Киткат болтала без умолку, постоянно обращаясь к Стасу. Пока мы переходили из зала в зал, разговор не прекращался, парень словно бы вынырнул из своей скорлупы, отвечал на тысячи вопросов друзей, даже рассказал о процедурах, которые делает с ним Матвей, но не с сарказмом, а скорее по-доброму. Все смеялись и складывалось впечатление, что все снова по-старому.

- Ты умница, - шепнул мне на ухо Костя, а я вцепилась в его локоть и спряталась за спину, потому что слезы вдруг хлынули из глаз сами собой. – Ты чего?

- Потом расскажу, не здесь. Иди, иди, Кость!

Он пошел со всеми, оглянувшись в тревоге, а я села на банкетку в неожиданно опустевшем небольшом закоулке, достала салфетки и зеркало, чтобы привести себя в порядок. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Я вспомнила, что впереди еще мой сюрприз Стасу и чуть не завыла в голос. Ну почему все так? И именно сегодня? Чем я заслужила все эти эмоциональные качели? Жила себе тихо и спокойно, работала и иногда рисовала, чего мне вздумалось гнаться за мечтой, желать чего-то большего? Ничего хорошего из этого не вышло. Только больно сделала себе, а теперь еще предстоит сделать больно дорогому человеку. Мне ведь нужно было от жизни так немного, почему же расплата такова, словно я получила все и сразу? Ладно, хватит раскисать. Пойду посмотрю на свою картину в одиночестве.

Я шагала по залам, пока не наткнулась на стену с пейзажами, мой висел посередине. Здесь было не так много народу, да меня никто и не знал, поэтому я смогла насладиться моментом одна. Мне вспомнились слова Стефана о том, что пока между художником и его творением не встала толпа восхищенной публики, есть всего минута. Самая драгоценная, на беседу со своей работой. Обняв себя за плечи, я смотрела на поле с цветами, ощущая только пустоту.

- Очень красивая, правда? – ко мне подошла девушка в джинсах и растянутом свитере, высоких ботинках и с железными браслетами на руках. Явная неформалка, но с очень милой улыбкой. Она кивком указала на картину, возле которой нас теперь стояло двое.

Я кивнула.

- Пожалуй.

- Посмотрите, как интересно смешаны краски и этот переход…вот здесь, видите? Это кажется легким наброском, а на самом деле все эти переходы рисуются крайне сложно. Надо уметь видеть оттенки, играть с красками, смешивать цвета…Автор очень талантлива.

- Наверное.

- Абсолютно уверена. Жаль, что ее здесь нет, я бы хотела пообщаться с человеком, который столь выразительно видит этот паршивый мир.

Я промолчала, но улыбнулась. Девушка кивнула, бросила еще один взгляд на мою картину и пошла дальше, я же глубоко вдохнула, поняв, что должна вернуться к ребятам. Хватит грустить, сегодня нет места печали. Сегодня день моего успеха. Да и Стасу пора устроить еще один сюрприз.

Я нашла их довольно быстро – они так и бродили по галерее небольшой толпой, обсуждая авторов и их творения.

- А в соседнем зале тоже висит картина. Очень интересная. Посмотрим? – спросила громко, привлекая внимание.

- Круче, чем электрошокер?

- Нет конечно, но тоже стоит увидеть. Художнице пришлось непросто – ее модель абсолютно не соглашалась позировать, приходилось делать наброски урывками.

- Ужас, что это за модель такая строптивая? – удивился Павел, сворачивая за угол.

Я подмигнула Косте, поймав его вопросительный взгляд, и предложила остальным следовать за другом. Пробралась к Стасу, что замыкал шествие в своем кресле, встала позади, взявшись привычно за ручки коляски.

- Я сам могу ехать, забыла? – спросил он, обернувшись.

- Помню. Но можно я просто постою рядом, пока мы будем смотреть? – склонилась я к нему.

- Хорошо.

- Да ладно! – раздался возглас Павла, а следом и Киткат, и я поняла, что мы пришли. – Офигеть!

- Что там? – спросил Бикич, которому закрывали обзор спины друзей.

Те словно по волшебству расступились, инвалидное кресло проехало немного вперед, открыв передо мной и молодым человеком белую стену, которую украшал большой портрет. Я хоть и видела уже результат, но каждый раз замирала, потому что картина получилась, как живая. Это был тот самый портрет Стаса, который я рисовала тайком все последние недели. Решив показать ему, насколько выразительна его внешность и что мне абсолютно неважно, в кресле он или парит на воздушном шаре. Я любила его каждой клеточкой и, кажется, теперь свою любовь продемонстрировала не только Бикичу, но и всему миру. По крайней мере тем, кто пришел сегодня в галерею, точно.

- Лиза, это очень красиво. Друг, ты такой…одухотворенный что ли, кто бы мог подумать. Шикарная работа, - оценил Пашка, глядя на меня с восхищением.

- Действительно, потрясающий потрет, а какое сходство с оригиналом, - оценил Димка, показав мне «класс», а Евгения вдруг улыбнулась, впервые за последнее время.

- Спасибо, ребят. Я старалась.

Только Стас ничего не сказал. Он смотрел на картину, я стояла за его спиной, также молча любуясь произведенным результатом. А потом Бикич нашел мою руку, сильно сжал пальцы и не отпускал, наверное, целую вечность. Он не любил демонстрации эмоций на людях, но его молчаливое прикосновение было сильнее тысячи слов. На краткий миг мы снова стали одним, и я была абсолютно счастлива разделить эту минуту с ним. Усмехнулась, снова вспомнив слова Стефана. Он был не прав. Самая главная моя минута случилась рядом со Стасом.