Глава 14

Кирилл вышел за дверь кабинета, и быстро прикрыл её. Вадим нахмурился, прислушиваясь, там явно что-то происходило. Зычные голоса, шорох, передвигали мебель, и всё это навело Загорского на нехорошее подозрение. Он так торопился встретиться с другом, что отмахнулся от секретарши, когда та попыталась остановить его в коридоре.

— Что тут такое? — настороженно спросил Загорский, взяв встревоженного Кира за плечи.

Тот поддернул очки, и огляделся. А потом шепотом сказал:

— Налоговую кто-то натравил. Шерстят уже час, всё перевернули. Бухгалтерия опечатана, там тоже, — и он сделал красноречивый жест рукой.

— Погоди ты. Какая налоговая? У нас что, проблемы?

— Не знаю. — беспомощно промямлил Кирилл, подталкивая его в спину. — давай поговорим в тихом месте. Сюда всё равно сейчас не пустят. Они еще не пронюхали о твоем приезде. Я кое-что нарыл про твою Эльвиру.

Вадик отпихнул его, и рявкнул:

— Ты всерьез считаешь, что для меня важнее досье на девчонку, когда в моей компании чёрт-те что происходит?! Позови главбуха, и попроси мою секретаршу приготовить всем кофе.

— Кому — всем? — тупо переспросил Кирилл, нервно моргнув.

— Всем! — взревел олигарх, и решительно вошел в свой кабинет.

Такого кавардака он не видел никогда. Бумаги громоздились на столе и диване, ящики были выдвинуты, их содержимое валялось на полу, в сейфе ковырялся рослый парень в костюме, а трое людей в масках вытряхивали из вместительного книжного стеллажа архивную документацию. Набрав в легкие воздуха, Вадим сухо поинтересовался:

— Прошу прощения, в чем дело? Кто вы такие?

Молодой человек обернулся, холодно посмотрел на бизнесмена, и вынул «корочки»:

— Павлов Андрей Юрьевич. Налоговая инспекция. Вы — Загорский?

— Да. Это моя фирма. Объясните, по какому поводу вы ворвались сюда с обыском?

Он был уверен, что никаких подводных камней в бухгалтерии и прочих документах нет. Кирилл лично проверял все сделки, контролировал поставки, ему Вадик доверял. Возможно, кто-то действительно навёл налоговиков, и нужно лишь подождать, не яриться, пусть выполнят свою работу. Ничего не найдёт всё равно.

— Не вмешивайтесь. — предостерёг Павлов, продолжая внимательно вчитываться в бумаги. — нам необходим доступ к бухгалтерским учётам, будьте добры, проводите моего коллегу.

Он кивнул на возникшего в дверях незнакомца, и Загорский неприязненно оглядел того.

— Вот постановление на обыск, изъятие фальсифицированных накладных, и прочих документов, не соответствующих заявленным в Вашем финансовом отчёте. — в руках у второго появился лист, испещренный печатями, и у Вадима потемнело в глазах.

Какие еще, к чертям, фальшивые бумаги?! Он лично подписывал те, что приносил Кир, и знал, на что тратилась каждая копейка с прибыли. Его захлестнула злость, но спорить с органами власти было глупо. Они вправе без его одобрения сунуться всюду, в любую щель, если заподозрят неладное, и лучше добровольно оказать им посильную помощь.

Глубоко вдохнув, он вытряхнул сигарету, и прикурил.

— Хорошо, идёмте. Мне нечего скрывать, здесь какая-то ошибка.

— Это мы и стараемся выяснить. — отозвался Павлов, вновь принимаясь за бумаги.

***

Он совершенно выдохся, пока незваные гости сновали из кабинета в кабинет, и опрашивали сотрудников. Вадик не понимал, в чём его подозревали, но общая суть была ясна. Он не верил, когда Павлов продемонстрировал какие-то «левые» накладные, из которых следовало, что фирма оплачивала товар, не проходивший, через их сток сбыта, а на самом деле деньги «уплывали» на офшорные счета. И самое ужасное заключалось в том, что открыты они были на имя Загорского Вадима Сергеевича.

— Вы под подпиской о невыезде, город не покидайте. — предупредил Андрей, сунув ошарашенному Вадику на подпись лист. — проверка займёт два — три дня.

— Меня не арестуют прямо сейчас? — усмехнулся зло он, размашисто поставив подпись.

— А Вы так торопитесь за решетку? — в тон ему ответил второй, складывая изъятые папки в кейс.

— Не могу сказать, что знакомство с вами было приятным. — затушив окурок в пепельнице, Вадим с неудовольствием понял, что прикончил целую пачку крепких сигарет.

В голове крутились вихри мыслей. Кто его подставил? Все сотрудники были верны еще его отцу, никто из них по посмел бы предать. Слишком дорожили работой, а платил он им весьма недурно по нынешним меркам. Он огляделся, но Кир куда-то исчез, а Загорскому было необходимо обсудить с другом случившееся. Как юрист, Кирилл знал все тонкости таких вот налетов налоговиков, и они должны быть готовы ко всему.

— Кира не видела? — отрывисто бросил он секретарше, огромными глазами провожавшей уходящих гостей.

Она встрепенулась.

— Он… Кажется, у себя. — и суетливо протянула Вадику чашку с кофе. — Вот, Вы просили, Вадим Сергеевич… Правда, он остыл.

— Дура. — беззлобно буркнул олигарх, и направился дальше по коридору, попутно набирая на дисплее сотового номер своего адвоката.

Интуиция подсказывала, что придётся-таки обратиться за услугами Денькина. С Николаем он был знаком много лет, тот представлял интересы еще его отца, к тому же, считался едва не лучшим и матерым адвокатом в городе.

***

Отделаться от тётушек было не так-то просто, они всерьёз вознамерились взять измором все модные бутики, чтобы забросать меня подарками к предстоящей свадьбе. Я уже вполне сносно научилась их различать, запомнив, что Надя часто морщит нос, Люба непрестанно поправляет волосы, а Вера трещит без умолку. Последняя из сестёр мне нравилась больше всех, с ней мы, что называется, спелись.

Илона хранила нейтралитет, старательно избегала со мной встреч, да и я не горела желанием сталкиваться с нею. Её агрессия была непонятна, но узнать, чем же на самом деле насолил ей мой отец, было не у кого. Не спрашивать же у Веры, мы еще не настолько знакомы, чтобы я совала нос в их семейную жизнь, да и она ловко уводила разговор в сторону, если я ненароком начинала прощупывать почву.

Спасибо, папочка, снова ты мне удружил! Оказывается, мой безупречный родитель был совсем не ангелом, его образ рушился на глазах, и я испытывала разочарование. Будь он жив, непременно бы выяснила правду, но какой спрос с мертвых…

Наряду с этим меня очень беспокоили отношения с Вадимом. Мы переступили запретную планку, и я была в растерянности. Он нравился мне, как мужчина, хотя чаще раздражал своим упрямством, да и не обходилось без взаимных подколов. Но это только раззадоривало, я вдруг поймала себя на том, что была бы не прочь стать его законной женой, а не фиктивной.

Что, Эльвира, неужто вздумала влюбиться в тирана? Этого допустить нельзя, поменьше надо лезть к нему в душу. Пусть для меня остаётся тем, кем я его и нарисовала, жестким, отвратительно самовлюбленным типом. Так ведь намного проще, а усложнять я не любила…

Самое противное было в том, что тётка Рита на мои звонки не отвечала, а вскоре и вовсе закинула в черный список. И у меня возникла шальная мысль заявиться к ней в гости, выгнать же не посмеет, мы вроде как не ссорились. Или она почувствовала, что я на пути к открытию их с отцом тайны? Всё это сводило с ума, а к Сонечке я не приблизилась ни на шаг. Ну, няня и няня, и Ленка до сих пор не давала сигнала, что можно навестить её знакомого.

Впрочем, правду говорят, беда стучится в дом, когда её не ждёшь. Грянули проверки в компании Загорского, и мир вокруг превратился в непроходимый кошмар. Вадим стал злым, как сам дьявол, по малейшему поводу срывал ярость на мне, на тётушках, даже Илона притихла, перестав третировать его со свадьбой. А сегодня собрала вещи и заявила, что возвращается домой. Только я не знала, радоваться или огорчиться этому, ведь хотела же подобрать тайный ключик к ней, и заставить проговориться о прошлом.

***

Она не слышала, как он вошел, и потому испуганно дернулась. В этот момент Эльвира меняла постельное белье, Сонечка крутилась рядом, напевая веселую песенку. Вадим притянул дочку к себе, чмокнул в макушку, и шепнул, чтобы сбегала к Юлии Андреевне.

— Мы пойдём кормить Трезора? — подняв голову, радостно завопила девочка.

Большая овчарка, привезенная Вадиком из Германии, была любимцем Сони. Сам пёс сразу же привязался к маленькой хозяйке и не раз проявлял характер, если кто-то ругал проказницу при нём. Рычал, угрожающе перебирал мощными лапами, защищая Сонечку, но саму её никогда не пугал, и отец мог быть спокоен, когда она играла с собакой.

— Да. — потрепал дочь по щечке Вадим, не сводя с Эли тяжелого взгляда. — беги, побалуй своего четвероногого друга, малыш. Он тебя заждался.

Эльвира прищурилась, явно заподозрив, что он выпроводил Соню не просто так. Продолжая впихивать одеяло в пододеяльник, девушка сухо спросила:

— Что-то случилось? Из полиции звонили?

Загорский прошел к креслу, уселся и подкинул плюшевого кота, любимую Сонину игрушку, сверля спину Эльвиры глазами. На девчонке были джинсовые шорты и майка на одно плечо, и он раздражался, видя её голые ноги и аппетитные ягодицы. То, что разузнал Кирилл, было неожиданным, и в какой-то степени, неприятным. Такие сюрпризы Вадим не любил. Он всегда предпочитал полную ясность, а не недомолвки и увертки со стороны женщин.

Чёрт, но Эльвира это сплошная загадка. Сколько еще тайн она хранит?

— Как долго ты собиралась мне врать?

От его агрессивного тона она вздрогнула, выпрямилась, медленно положила одеяло. Не обернулась, убрала с лица волосы, и Вадим снова оглядел её всю. У неё красивые пальчики на ногах, крохотные ноготки, покрытые прозрачным лаком, ухоженные ступни с розовыми пяточками. Захотелось прикоснуться, приласкать их, и он сцепил руки на коленях. Несмотря на ложь, которой Эльвира его опутала, Загорского влекло к ней, и это превращалось в проблему.

Он не чувствовал такого с тех пор, как умерла Таня. И это чертовски нервировало, выбивало из привычной среды. Теперь, когда они переступили грани дозволенного, его постоянно тянуло к Эле, стало наказанием. Он хотел её, и мучился этим, потому что держал дистанцию, в то время как тело бунтовало и требовало другого. Руки помнили нежные ласки, а губы — горячие поцелуи.

— В чём я солгала? — тихо спросила Эльвира, наконец, повернувшись к нему.

Он пытливо посмотрел в её глаза. Беспокойные, широко расширенные, ясные, как лазурное небо ранним утром.

— Где твой ребенок?

***

Я обомлела, в горле застрял комок, и проглотить его было трудно. Отчаянно покраснела, подбирая внятное объяснение, а в мыслях крутилось — откуда он узнал? И что узнал?! Вадим невозмутимо взирал на меня, холодный и чужой, снова став тем жестким тираном, которого я застала, впервые придя в его дом. Я же плавилась, как жидкое стекло, меня бросило сначала в жар, а потом в ледяной озноб.

Растерла плечи, и дрожащим голосом выдавила:

— Она… Моя дочка умерла при родах.

Не поверил, вон как пристально разглядывает. Божечки, кто ему рассказал? О моем прошлом, конечно, знали все в посёлке, но ведь Загорский не из тех, кто принимает сплетни достоверно. Может, Юлия принесла информацию, поболтав с местными кумушками? Или он всё-таки заказал на меня досье?!

— Ты родила ребенка и почти сразу после родов уехала в город. В течении пяти лет носа сюда не показывала, и вдруг появилась. — донеслось до меня, и стоило невероятных усилий выдержать его пронзительный взгляд. — почему, чёрт побери?! Почему ты вернулась сейчас?

Спокойно… Он вообще не имел права копаться в моей жизни, мы даже не встречаемся по-настоящему! Ну, да, пару раз переспали, разве это повод выворачивать наизнанку то, о чем я сама решила не говорить! Я разозлилась.

— Надо же, дракон сбросил фальшивую шкурку безобидного зверушки и снова стал огнедышащим чудовищем! — язвительно пошла в наступление, закружив по спальне. — это что еще за допрос, позвольте узнать? Тебе не приходило в голову, что совать нос в чужие личные дела некрасиво и бестактно?! Разве я сказала хоть слово о твоей этой Диане, когда она чуть не устроила публичный скандал? Ты кем себя возомнил, господин Загорский? Считаешь, что все вокруг обязаны перед тобой откровенничать?! Так я тебя разочарую! Ни чёрта я не буду объяснять, ясно? Это тебя не касается!

Он встал, швырнул игрушку на кровать, и двинулся на меня. Вид у него был ужасный, горящие глаза, как у лихорадочного больного, плотно сжатые, кривившиеся в презрении, губы, и желваки на скулах. Невольно пришлось попятиться, наощупь ища выход. Но дверь оказалась закрытой, и Вадим меня опередил. Прыгнул вправо, отрезая путь к бегству, припечатал меня к стене, и жаркое дыхание обожгло щеку.

— Это была дочь моего брата? — свистящим шепотом прямо в губы, а ладонью по плечу, к горлу, заставляя вжиматься спиной в стену.

Закрыла глаза, чтобы не видеть его разъяренного лица. Пусть выпустит пар, непонятно, с чего разозлился-то? Может быть, кто-то наплёл, что я забеременела от Ярика? Об этом знали только отец с Ритой, я и Артур. Но бывший не стал бы искать с Вадимом встречи, чтобы выложить ему правду обо мне. Артурчик, хоть и плюётся ядом, но слишком трусливая погань. Знает же, что я могу заявиться к его женушке, и поведать о его «подвигах», тогда его благополучной жизни и безупречной репутации хана.

— Я спрашиваю, Ярик был отцом твоего ребенка? — прорычал тиран, и я задохнулась в захвате его пятерни на горле.

Возмущенно встретилась с ним глазами, и яростно лягнула. Но добилась лишь того, что он придавил и мои ноги коленом. Было жарко, нечем дышать, двусмысленная близость лишала воли, а Вадим грубовато пошарил по моему бедру, а потом нежно провел пальцами у кромки шортиков. Кожа отозвалась мурашками, в паху запылало. Вот паршивец, нашел время заводить меня!

— Да! — упиваясь его бешенством, ликующе выдала я, и вскинула голову, глядя на него сверху. — да, Ярик был отцом моей дочери! Что дальше?

— Ничего… Хотел убедиться, как далеко зашла твоя ложь.

Резко раздвинул мне ноги, вырвав вскрик, и притиснул к себе. Кости чудом не хрустнули от его объятий, и я судорожно хватанула воздух. Не могла понять причину злости Загорского, но неожиданно возбудилась от его грубоватых ласк. Какого чёрта добивался?

— С ним было лучше? — рычал тиран, запустив пальцы в мои волосы, и обхватив за затылок. — правду скажи, он был хорошим любовником?

Не дал ответить, захватил мой рот, сначала напористо, сминая губы, терзая, а потом нежно и трепетно, лаская языком десна, чуть касаясь моего языка. Безумный поцелуй, кружащий голову. Я тихо застонала, позабыв о недавней стычке, прильнула к Вадиму, и было мало этого контакта через одежду, хотелось большего, ощутить горячность его тела, и его — во мне. Он не выпускал из хватки, горло саднило, но этот дискомфорт заглушали сладкие токи удовольствия, вызванные его алчными губами. Он целовал мою шею, слегка прикусывал, впивался страстно, и я не знала, когда успел пробраться под шорты.

Подалась навстречу его ладони, накрывшей промежность поверх трусиков, потерлась, чувствуя, что ткань намокла. Вцепилась зубами в плечо Вадима, когда он начал поглаживать там, ноги стали ватными, а в ушах зашумело. И вдруг — холодок озноба по коже, и я едва не рухнула, ухватилась за ручку двери, приводя дыхание в норму.

Загорский тяжело дышал, на губах его мелькнула усмешка.

— Можешь не отвечать, я уже всё понял.

— Самоуверенный индюк! И не надейся, что ты лучше него! Тебе его не переплюнуть! — фыркнула я, злясь на него за то, что распалил, и нагло бросил изнывать в огне возбуждения.

Запустила в негодяя несчастным плюшевым котом, но Вадим ловко скрылся за дверью. Меня же трясло, мысли путались, и я метнулась в ванную, чтобы освежить обжигающее жаром лицо и прийти в себя после бурного разговора…