1

Арина

Извиваюсь в такт музыке, покачивая бёдрами и запрокинув голову. Огни клуба мерцают, заряжая и ослепляя. Прикрываю глаза, ограждаясь от цветных вспышек и полностью концентрируюсь на песни.

Мне всё равно, как я выгляжу для остальных. Пока другие пытаются выглядеть сексуально и привлекательно, я просто отдаюсь ритму. Качаю телом в причудливых изгибах, вырисовывая свой танец под музыку.

Танцы спасали. От всего хаоса, что творился в жизни. В музыке не было счетов за обучение, долгов, нелюбви родителей и предательства семьи. Была только я и мелодия, а этого достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

Ловлю несколько изучающих взглядов на себе, скользящих по груди и к открытым ногам. Но никто не решается подойти и вклиниться ко мне.

Пальцами по лицу, шее и ниже, к бёдрам, не останавливаясь. И просто двигаться, двигаться, двигаться. Слушать музыку, отдаться её волнам и позволить затуманить мой рассудок достаточно, чтобы ни о чём не думать.

Я почувствовала, как кто-то положил свои руки мне на талию, подстраиваясь под мои движения. Бросила взгляд через плечо, собираясь отшить мужчину, но слова застряли в горле и я просто пялилась.

Ком в горле отнюдь не из-за прикосновений. Мужчина красивый. Не смазливым, а наделён именно мужской красотой. С острым подбородком, выделяющимися скулами. Широкоплечий, с выступающими венами на руках. Я пытаюсь отодвинуться и ищу глазами пути отступления. Он не делает ничего такого, но я вся дрожу. Обычно девочки радовались, когда к ним подкатывали симпатичные мужчины, я же чувствовала себя в клетке.

Красивые мужчины знали, что от них без ума, что им всё сойдёт с рук. Они творили, что хотели и никто их не винил. Сама же виновата, а он красавчик. Я боялась красивых, таких самовлюблённых и уверенных. От прошлого красивого мужчины, которого я подпустила слишком близко, у меня остались шрамы. Как в душе, так и на теле. Больше я не попадусь в эту ловушку.

Цепляюсь взглядом на шрам от виска до губ. Убеждаю себя, что этот шрам портит его. Я отпускаю себя — у него порез на шее, треснутая губа, поломанные уши. Он всё ещё опасно красив, но не идеальный. Дышать становится легче.

Я двигаюсь, извиваюсь, наслаждаюсь происходящим. Партнёр разворачивает меня к себе, прижимает ближе. От него пахнет дорогим парфюмом и меня уносит. А ещё улыбается, смотрит сверху вниз. Высокий. Блядски высокий даже при моём росте и каблуках.

Незнакомец кружит со мной, ловко отгоняя остальных ухажеров. Да и никто не решается особо действовать, видя его рядом. На таких и предупреждающая табличка «Не влезай — убьёт» не нужна, и так понятно.

Забрасываю руки ему на плечи, ощущая крепкие мышцы. Провожу пальцами по татуировке штрих-кода. Интересно. Девять цифр. Не дата.

Спустя пару мелодий он всё теснее ко мне прижимается, не оставляя пространства между нами. Пробирается под ткань облегающей футболки. По телу словно разряды пускает.

Смотрит, изучает, уверен, что я уже у него в кармане. Но когда мужчина наклоняется и касается поцелуем моих губ, я отворачиваюсь, позволяя поцелую скользить по щеке. Мужчина смеётся.

— Я Клык, — хмурюсь на такое имя. — Поехали ко мне?

Такие мужчины, с их улыбкой и уверенностью, могли брать напролом любую вершину. И прекрасно об этом знали.

Только я не вершина, а развалина. Меня не взять, не покорить, и не восстановить.

Тянусь к его уху, оглаживая пальцами широкую грудь.

— Не заинтересована.

Клык

Я замечаю девчонку случайно, направляясь ко второму этажу ВИП-зоны. Она проноситься мимо, чуть не врезаясь в моего охранника Миху. Оставляет после себя насыщенный аромат жасмина. Мажу взглядом по её ногам и пропадаю. Длинные, загорелые, на высокой шпильке. Невероятная. Перехватить бы её, прижать к себе и увезти в ближайший отель.

Но на ночь были совсем другие планы. Я заехал получить от Арабины информацию по поводу того, что за херня в последнее время твориться с моей фирмой. Её девки знали всё и про всех, встречаясь в отелях с влиятельными людьми. А я готов был хвататься за любую информацию.

— Садись, зайчик, — женщина улыбается, кивая на диван.

Арабине давно за пятьдесят, но свой возраст она не пытается скрыть за ботоксом и краской. Она будто встречает старость, как давнюю подругу. С распростёртыми объятиями и фразой «заждалась». Укладывает седые волосы в причёску и надевает шикарные платье, которые не всем молодым идут.

И держит в страхе многих в этом городе, от мелких сутенёров до майоров полиции.

— Зайчик? — приподнимаю брови. С этой женщиной никогда не знаешь, как себя вести. То она заботливая тётя, то зверь.

— Зайчик. Помню, как увидела тебя впервые — юный, напуганный и глазки вечно бегают. А вон как возмужал.

— Я не о прошлом пришёл говорить.

— Знаю, не такой ты человек, чтобы просто так старуху навестить. Я помню о твоей беде и сказала своим поспрашивать. Одна из моих девочек встречалась с твоим бывшим клиентом. Башировым.

Тяжело вздыхаю. Нет у меня, блять, бывших клиентов. Не было.

Со мной работать прекращали, только если умирали. А тут уже несколько клиентов перестали обращаться, словно все вдруг легально начали работать. Никто не говорил прямо «Клык, мы решили тебя наебать и уходим», но заказов стало в разы меньше.

А терять деньги я не любил.

— Сандра говорит, что деньги ей теперь приходят с нового счёта. И сам Баширов постоянно висел на телефоне, осуждая с кем-то переводы.

Сука. Я с этим чиновником уже месяц не говорил. И счета не открывал. Значит переметнулся. Вопрос — к кому. В городе всего несколько ребят занималось финансами, на таком уровне — только я, об этом позаботились многие. Значит, кто-то новый.

— Я хочу поговорить с ней.

— Знаю, зайчик. Сандра подойдёт минут через двадцать, постоянный клиент нарисовался, сам понимаешь. Могу позвать кого-то, чтобы скоротать время.

Было бы неплохо. Расслабиться, снять ебучий стресс, из-за которого третий день пашу на пределе, стараясь понять, что происходит. Не могу сам себе поверить, что так долго не замечал перемен.

Уединиться с какой-то девкой Арабины, которая бы не задавала вопросов и отработала свои деньги. Но трахаться с кем-то в клубе это совсем дно, а домой тащить никого не собираюсь.

– Клык, обратись к Игорю. Коль нужна информация, то обратись к нему. Он лучший в этом, ты знаешь.

К Хуракану я обращусь только если совсем хреново станет, поэтому отклоняю предложение и кидаю на стол конверт с оплатой информации.

– Что-то происходит, — выдаёт на прощание старуха. — Во всех областях.

А то я, блять, не заметил.

Облокачиваюсь на перила и снова вижу ту девчонку. Кружит на своих каблуках, словно босиком по траве. Извивается, качается, ласкает тело руками на виду у всех. Не прорывается в центр или ближе к ди-джею, просто танцует, будто для себя одной. Мажет взглядом по окружающим. Видит, как на неё смотрят, улыбается, но никого не подпускает.

Хороша. И явно знает об этом. Вон как запрокидывает голову, открывая взгляд на длинную шею и пышную грудь. Играет со всеми.

Теперь я знаю, как проведу время в ожидании. Пробиваюсь свозь толпу, подрезая двух пацанов, едва держащихся на ногах, но упорно надвигающихся на красотку.

Нихуя пацаны, эта уйдёт со мной.

Укладываю руки ей на бёдра и прижимаю к себе. Не брыкается и не вырывается, только немного дрожит и бросает короткий взгляд через плечо. Даже не проходится взглядом, обратно прикрывает глаза и продолжает танцевать. И это раздражает ещё больше. Ей словно всё равно с кем танцевать, плевать какой партнёр.

Так дело не пойдёт. Разворачиваю к себе, притягиваю ещё ближе, практически вдавливаю в себя. Ласкаю её рукам, веду по каждому изгибу, изучая. А она извивается в моих руках, тянется на встречу, проводит пальцами по татуировке. И словно током бьёт касаниями, всё тело пронзает.

А затем разворачивается и бросает меня, словно не растекалась у меня в руках. Хочет поиграть? Ладно. Поиграем. Всё, чего захочет эта девчонка с охрененными ногами.

Ах эти ноги. Они бы охуенно смотрелись у меня на плечах. Сдерживаю себя, чтобы не выпалить это девчонке. Не сейчас.

Дам ей секунду отдохнуть, а затем заполучу в свою кровать.

Арина

— Не заинтересована.

Выдыхаю, наслаждаясь непониманием и расстерянностью мужчины, а затем направляюсь в сторону бара. Кожа, где мужчина — Клык — касался меня, покалывает. Но мне не нужны такие отношения и предложения. Бросаю последний взгляд на танцпол, но там его уже нет.

— Одну колу, — перегибаюсь через барную стойку, чтобы прокричать заказ.

— А я думал, такие девушки пьют что-то другое, — я опять в капкане рук мужчины. Настойчивый. Не знаю, раздражает это меня или завораживает.

— Какие такие?

— Красивые, сексуальные, — прижимается ко мне, показывая насколько сильно он счёл меня сексуальной. В другой ситуации я бы уже отскочила и врезала наглецу. Но с этим такого не хочется. — Дерзкие. Бросила меня на одного. Я требую компенсации.

Смотрит прямо в глаза, не давая отвернутся. Очерчивает пальцем контур моих губ, а затем наклоняется. Чувствую его горячее дыхание на щеке, заставляющее сердце биться чаще. Совсем близко. Он сейчас поцелует!

Ласкает пальцем щеку, а взглядом всё тело. Слегка облизывает свои губы. Настолько близко, что в этот момент практически чувствую, как задевает языком и мои губы.

Я должна отвернутся, отойти, не подпускать наглеца слишком быстро. Но всё тело словно загипнотизировано его чёрными омутами. В груди тяжелеет, весь воздух исчезает. Дышать тяжело, всё внутри натягивается стрункой в томительном ожидании.

Это не правильно. Нельзя незнакомцу позволят такое со мной.

Ну почему он не целует?

Сама опускаю взгляд на его губы и вижу, как он улыбается. А затем всё-таки делает то, чего мне хочется больше всего. Прикусывает нижнюю губу, всасывая и лаская языком. Весь внешний мир перестаёт существовать, оставляя только нас двоих. Он целует, лишая способности мыслить. Внутри всё сжимается. Никто ещё меня так не целовал — властно, выжимая вздохи и стоны от одних прикосновений.

Скользит руками по телу, лишь слегка касаясь и опускает ладони на задницу. Сжимает, а затем притягивает к себе, толкаясь бёдрами навстречу. Я чувствую выпуклость и сильнее прижимаюсь.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут, — выдыхает, когда мы отрываемся друг от друга. Меня бьёт мелкая дрожь.

— А должна?

— Ну, хочу знать имя девушки, которую буду сегодня трахать.

Имя девушки, которую буду сегодня трахать.

Его слова, словно холодная волна, смывают с меня всё наваждение. Я делаю глубокий вдох, приходя в себя. Не понимаю, почему так неприятно. Мы в клубе, где клеятся ко всем с одной целью. Злюсь на себя, что допустила эту короткую близость с мужчиной.

— Тогда советую спросить у той несчастной, что согласиться.

Я бросаю на стойку деньги, выпиваю залпом колу, стараясь охладиться и привести себя в чувство. А затем иду к дальним столикам, где сидят знакомые. Надеюсь, они не видели этого. Мужчина не спешит за мной и я расслабляюсь. Небольшое приключение, которое сразу закончилось.

Нечего себе позволять больше, чем могу принять.

Падаю на диванчик, возле подруги и её парня. Ася жалуется на сегодняшний день.

— Чуть не уронила салаты стоимостью в мою дневную выручку, так ещё странный мужик всю смену цеплялся.

— Что за мужик? — её парень весь подбирается, словно готовиться идти искать этого парня. Хотя все прекрасно понимали, что в Ромчике больше понтов, чем решительности.

— Не знаю, гость какой-то. Он меня от падения спас.

— Приставал? — я поворачиваюсь к подруге. Если да, то нужно было сказать хозяину заведения или мне, мы бы что-то придумали.

Ася была такой же, как и я. Тихоней и интровертом, которой легче было перетерпеть, чем разбираться. Со своими проблемами с семьей и загонами, поэтому мы так легко смогли жить вместе.

Девушка отводит взгляд, так чтобы её парень не видел, но я понимаю. Приставал.

— Поговорим об этом потом, — шепчу ей на ухо.

— Арин, а как же ты сына самого оставила? — одна из девчонок невинно хлопает глазками и широко улыбается. Но я таких знаю — пытается задеть, надавить на больное, показать своё превосходство.

— Под присмотром, спасибо за беспокойство, Наташ, — фальшиво улыбаюсь.

Мне нравится Ася — она прекрасная соседка, пускай мы и не близки, но она неплохая. А вот её компания бесила и я старалась снизить возможность нашего общения. Считали меня недостойной их общества, залетевшей малолеткой, которая не вписывалась. Я и не старалась, но соседка видела, как иногда меня выворачивает от одиночества, и старалась вытянуть развеяться, провести время типичной студенческой жизнью, которой у меня никогда не было.

Многие говорили мне, что рожать в восемнадцать глупо и будет моей величайшей ошибкой. Я оказалась на улице, без денег и вещей, без представления, как жить дальше. Как родить ребёнка, выносить и обеспечить, где взять деньги на квартиру и время на университет.

Возможно, они были правы. Я плакала от бессилия, бегала с одной смены на другую, забегая в сад и университет. Я бы не выдержала, не смогла, умерла бы с голоду, если бы мужчина, совершенно чужой, случайный прохожий, не помог мне. За специфичную плату, но помог, дал шанс на будущее. А дальше всё зависело от меня.

Пришлось учиться подавлять злость и раздражение, объясняя элементарные вещи, которые ребёнку казались очень важными. Привыкнуть к правильному распорядку дня и ставить чужие приоритеты выше оказалось ещё сложнее.

Я часто сидела ночами, уставившись в потолок, а в голове вертелась лишь одна мысль — «Зачем я это делаю, зачем мне все это?», а с утра собирала себя с нуля, натягивала улыбку на лицо и шла воспитывать ребёнка. В оплату мне были улыбки сына, его слюнявые поцелуи в щеку и объятия перед сном.

Что ж, если рожать в восемнадцать было ошибкой — то я с удовольствием повторила бы её.

Иногда нужно совершать ошибки, чтобы получилось что-то действительно прекрасное.

Но за некоторые ошибки мне ещё предстоит заплатить слишком много.

— Я домой, — шепчу Асе, обращая внимания на позднее время.

— Я к Ромчику поеду, — шепчет и смущается, от чего на светлой коже загорается румянец, ещё более выделяя веснушки. Боже, они встречались уже полгода, а соседка краснела от любого намёка на интим.

— Хорошо, веселитесь. Всем пока.

В ответ мне вежливые кивки. Забираю сумку и иду к выходу. Приложение показывает, что такси будет только минут через пятнадцать, но хочу на воздух.

По пути вижу Клыка, всё возле того же бара, флиртующего с какой-то девушкой. Она что-то шепчет ему, прижимаясь близко, как недавно он сам прижимался ко мне. Мне не должно быть неприятно от этого, но раздраженно фыркаю и смешу на выход. Не хочу, чтобы он заметил мой взгляд, хотя он и не смотрит.

Очнись, Арин, и перестань творить херню.

Никогда ни с кем не уходила с клуба, не позволяла так откровенно танцевать или целовать. А тут растеклась лужицей, не способной дышать рядом с мужчиной. Ещё и имя такое дурацкое — Клык.

На улице душно и жарко, не смотря на ночь, и воздух ни чуть не трезвит. Отхожу чуть подальше от шумных компаний. Нужно немного пройтись и прочистить голову. Пока приедет такси, успею обойти клуб.

Хотелось бы набрать лучшую подругу, рассказать о всё, пожаловаться на наглеца. Вот только она давно спала и сказала бы мне в ответ, что нужно было отпустить ситуацию и переспать с красавчиком. Может и нужно было.

Я сворачиваю за первый угол и понимаю, что идея была плохой. В переулке темно, а сзади слышаться голоса. Бросаю взгляд украдкой, не сбрасывая скорости и вижу двух парней, движущихся за мной. Развернуться и пройти мимо них к оживлённой улице вряд ли получиться. Идти вперёд, надеясь, что где-то улизну от них? А если они нагонят и прижмут к стене, и тогда мне не спастись. С одним я бы могла справиться. Врезала бы и бежать, но их двое, крепких бугаев, а у меня из оружия только каблуки и ногти.

Мысли хаотично кружатся в голове, и я понимаю, что всё дальше и дальше от толпы. Мне срочно нужно что-то предпринять. Может, они просто так же гуляют, но зачем тогда так идти за мной. Как же мне выбраться?

— Эй, — чувствую жесткую хватку на руке и мене разворачивают к себе.

От них несёт алкоголем и сигаретами. Смотрят жадно, держа лишь небольшую дистанцию. Тот, что постарше, продолжает крепко сжимать руку.

— Мы хотим познакомиться.

Меня захлёстывает паника и я не знаю, как спастись.

Господи, неужели они меня сейчас изнасилуют? В переулке, где никто не услышит, в нескольких метрах от людей?

— Отпустите, прошу. Я не хочу знакомиться.

— Хорошо, что твоё мнение не учитывается.

И мерзко улыбается, заставляя дрожать от страха. Я бросаю взгляд им за спины, в надежде, что кто-то может идти мимо или так же свернёт сюда. Но там пусто.

Второй наклоняется ко мне и касается открытых ног. Мерзко. У меня нет плана и решения, но я начинаю вырываться из их жесткой хватки. Царапаю ногтями, радуясь, что не покрыла их лаком. Пытаюсь ударить сумочкой и локтями.

Мужчины злятся, что-то выкрикивают, но я не слышу их за своими криками и яростью. Бью изо всех сил, надеясь, что хоть на секунду освобожусь и смогу сбежать.

А затем лечу на землю, ударяясь затылком об асфальт.