17

Клык

Мне не нравится, что Арина сама пошла к Хуракану. От этой крысы много ждать можно. Не понятно, что ему в голову стрельнет и как разговор пойдёт.

Сам об этом её попросил, ещё со Зверем планировали. Весь сценарий диалога вместе с Ариной проработал. Любой исход предусмотрели, но от этого не легче.

Дёргаюсь каждый раз, как мимо машины кто-то проходит. Я остановился на соседней улице, чтобы никто не увидел. Но и сам обзор потерял. Теперь мучаюсь в догадках, что с моей девушкой происходит.

Не моей.

Внутренний голос ещё раз напоминает, как я проебался. Нужно было сразу понять, что Арина не прогнётся. Вот только с таким подходом в моём деле нет ей места. И без неё загибаюсь, и с ней никак. Словно выбор сделать нужно, только не могу.

— Орать потом будешь, — Арина заскакивает на сидение. Слышу хлопок задней двери, но девушка не даёт обернуться. — Поехали, сейчас же!

Девушка встревожена, пальцы подрагивают. Поэтому завожу машину и несусь по вечернему городу. Машин мало, легко менять направление и в малолюдные улочки сворачивать. Только когда Арину отпускает и она, наконец, пристёгивает, могу на ещё одного пассажира глянуть.

— Какого хера?

— Привет, Клык.

Мира слегка машет мне, склонив голову на бок. Поправляет волосы и широко улыбается, надменно на сидение откидывается. В ней ни одного признака нервозности, которым Арина напичкана.

Если бы я был готов увидеть кого угодно в своей машине, так это точно не Соболеву. А та ни одним мускулом не показывает, что удивлена встрече. Только назад постоянно оглядывается, слежку проверяя.

Блять. Арина опять куда-то влезла. Чужие проблемы решила разгребать, себя ставя под удар. И плевать, что меня может коснуться. За неё больше переживаю. И помогала бы уже своей Асе, кому-то достойному. А не обычную шлюху из беды вытаскивать.

— Вы знакомы? — в голосе Арины столько эмоций, но я упиваюсь одной. Едва заметная ревность скользит, а мне лучшего и не надо. Чувствую себя мазохистом от того, что обращаю на это внимание. — Откуда?

— Она была невестой Царя.

А Мира даже не отрицает. Легко плечами пожимает и к телефону тянется. Кого-то набирает и хмуриться, когда не отвечают.

— У Царя была невеста? Она?

— Да. Лет пять назад. Мы тогда мало общались вне работы. Оказалось, что он девчонку себе нашел. Жениться решил, а она налево трахаться ушла.

— Ошибочка, — Мира наклоняется к нам. — О женитьбе речи не было. Кольца мне никто не дарил. Арин, спасибо, что помогла. Если увидишься с Игорьком, то передай и ему благодарность. Мне, похоже, придётся пока на дно залечь. И, кстати, присмотрелась ты бы к Хуракану. Надёжный, а главное смотрит на тебя так…

Гласную растягивает, а затем смеётся, когда мой злой взгляд ловит. Какой, блять, Хуракан? Если он Арине хотя бы одно слово лишнее сказал, то я урою его. Личную могилу организую и билет на тот свет. Даже если мы с девушкой сейчас не вместе, то всё равно никому приблизиться к ней не позволю. Свободных много, пускай на них и смотрят своими «такими» взглядами. А к Арине не лезут.

— У тебя проблемы? — всё-таки спрашиваю, не удержавшись. Это любопытство у нас с Ариной одно на двоих. Да и какой бы Мира не была, Царь когда-то дорожил её. Почти что любил.

— Брат налажал, а в дерьме я. Так что да, у меня ебать какие проблемы. Ну или у вас. Мы с Ариной не определились, за кем из нас пришла та мини-армия.

Говорит легко, будто играется. Словно нет ничего страшного, что вооруженные люди могут охотиться на неё. Может, те года, что не виделись, для неё так же прошли. В разборках, решении проблем и работе по ту сторону закона. Иначе она бы не держалась так непринуждённо.

— Два джипа, марка Гранд. Чёрные, у одного правое крыло мятое. Номера не запомнила, но у Харукана камеры, должны записать.

Как у того мужика, что Баширова убрал. От мысли, что это пришли за Ариной, у меня всё холодеет внутри. Её могли найти на камерах, как она идёт за мной в салон. Или просто узнали, что я теперь не один живу. Попытались выйти на меня через неё.

Конечно, всё может быть совпадением. Пришли ребята отдохнуть, только слабо вериться в подобные совпадения. Или, может, действительно за Мирой пришли. Лучше бы так.

Но рисковать я не хочу. Поэтому резко разворачиваю машину, выбирая самый оптимальный маршрут. Мне сейчас главное Арину обезопасить, других мыслей и задач не существует.

Я же обещал её отпустить. Легче было перестрелять всех, кто мог ей навредить. Только самому себе пулю не пустишь. Арина хотела уйти, боролась за это. И мне пришлось согласиться.

— Ты меня к Царю везёшь?! — Мира вскрикивает. За секунду теряет всю браваду, но после снова берёт себя в руки. — Высади прямо тут, Клык. Сейчас же.

— Возле Царя и высажу. А пока не рыпайся, Мира, — рявкаю, набирая Царю сообщение. Друг со своей бывшей пускай сам разбирается. — Сядь, блять, смирно. Если они за тобой пришли, ты Арину подставила по полной. Или поебать на остальных, только своя дешевая шкура значение имеет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мира утихает. Утыкается в окно и обиженно дуется. Но мне на неё абсолютно плевать. Арина же, наоборот, только на меня смотрит. Хмуриться и кусает губы, но вопрос не задает.

— Что? — стараюсь звучать максимально мягко. Хотя хочется пару раз встряхнуть, чтобы вбить в тёмную голову одно правило. Не влезать, блять, в чужие разборки. — Спрашивай.

— За ней или за мной приехали? Клык.

— Не знаю. Может вообще за Хураканом твоим. Разберёмся. Тебе никто не навредит.

— Знаешь, Игорь мне тоже самое сегодня обещал. Только мне слабо вериться в такое. Я просто хочу, чтобы всё уже закончилось. Взять Алека и уехать подальше.

— Уедешь.

Обещаю, зная, что всё для этого сделаю. Любому глотку вырву, лишь бы она в безопасности оказалась. Может, стоит Лютого позвать и договориться, чтобы он на за ней присмотрел. Он же её брат, должен максимально позаботиться о девушке.

Только сам не верю в то, что смогу отпустить её. За пару недель под кожу пробралась.

Блять.

Торможу у неприметного здания, где Царь своих шавок тренирует. Тот уже дожидается. Нужно было ему и за Миру написать, но времени не было. Херовый из меня друг.

— Нихуяшеньки, — Царь рассматривает выбравшуюся девушку из машины. Говорит сквозь зубы, едва сдерживая злость. — С каких пор ты шлюх возишь?

— И тебе привет, Царь, — Арина забирает весь огонь на себя. Дурная. Подходит и обнимает друга. А мне хочется её оторвать и назад в салон машины запихнуть. — Ни капли не обидно.

— Это не тебя касалось, Ариш.

Ариша? Блять, Царь либо нарваться хочет, либо очень хочет. Лютому это обращение не спустил, и другу тоже не собираюсь. Неважно, собирается он к Арине яйца подкатывать или нет. Никому не позволю так к моей девушке обращаться.

— Я тоже безумно скучала, Царёк, — Мира играет, специально фальшивит на каждом слове. У них эти разборки каждый раз. Пять лет назад мы часто пересекались, даже после разрыва. А Соболева нарывалась каждую встречу. — Без твоего угрюмого лица дышать не могла.

— А я без продажной твари спокойно жил.

— Безумно за тебя рада.

И прожигают друг друга взглядом. Даже интересно, чем закончиться их очередная стычка. Только Арину к себе прижимаю, не слушая возражений. Пускай лучше возле меня переждёт, пока они закончат.

— Царь, потом разберётесь. Времени навалом. Тем более Мире твоя помощь нужна. Её брат облажался.

— Хера с два мне его помощь нужна. Сама справлюсь.

— И с Мафиоцци? — Царь улыбается, хотя сдал себя с потрохами. Откуда только знает, с кем брат Миры вёл дела. — Если ты ещё не в его клубе, значит Эрик первым за тобой придёт.

На это Мире нечего сказать. Но упрямо молчит. Конечно, просить о помощи у того, кого предала, не так просто и легко, как казалось. Хотя Мира не из тех, кого будет мучать совесть. Одного перешагнула, второго. Таким, как Мира, плевать на остальных.

— Вы пока разбирайтесь, а мне в аптеку нужно, — Арина вертится в моих объятиях, заставляя выпустить из кольца рук. — Я не надолго.

— Одна ты не пойдёшь.

— Я схожу. Заодно успокоительного твоему другу куплю, а то нервный он сильно.

Мира утаскивает Арину через дорогу, легко улыбаясь. Сука редкостная. С самого начала мне не нравилась, а после тем более.

— И зачем ты её притащил?

Я рассказываю Царю всё, что произошло сегодня. Хватит правду скрывать и жонглировать фактами. Давно уже нужно всё рассказать и вместе решения принимать. Как всегда было.

Друг мрачнеет с каждым словом, подбирается. Звонит кому-то из своих ребят и раздаёт указания. А затем и нашим сообщает. Это уже не мысль, а твёрдая необходимость — обсудить вчетвером всё.

— Я Арину пока к себе увезу, а вы после подъезжайте. Нужно всё обсудить.

Царь не спорит. Только предупреждает, когда девушки возвращаются, чтобы лишней информации не всплыло. Арина, как бы не нарывалась, в этом деле молчать умела. А вот перед Мирой лишний раз говорить не стоит.

— Мы уезжаем, — Арина только кивает. Пакет до отвала напичкан разными упаковками. Сверху только бинты видно. — Что ты накупила?

— Неважно.

— Дай сюда.

Тянусь к руке девушки, чтобы понять, что происходит. Вроде никто не болел, а она, как на войну собиралась. Война будет, у нас с ребятами. А её это не коснётся. Так зачем столько всего?

— Клык, — Мира останавливает меня, перехватывает руку и разворачивает к себе. — Не знаю, что у тебя с Ариной и это не моё дело…

— Не твоё!

— Но будь осторожней. В плане… Арина не из наших, ладно? Видела её пару раз, когда с Харуканом работала, но она совсем другая. Не тяни её в своё болото. Ей другая жизнь нужна. Не с бандитом.

— А с кем? С Хураканом?

— Да хоть с тобой, если сможешь закрыть все свои дела. Арине нужна безопасность и уверенность в завтрашнем дне. Я не говорю прислушиваться к моим словам. Просто, если хочешь с ней быть. Правда быть вместе, не просто трахнуть раз или второй, то подумай об этом. Либо бизнес, либо она. Тут нужно будет выбор сделать.

Выбор.

Будто так легко этот выбор сделать.

Арина

— Тест на беременность.

Выпаливаю на одном дыхании, хотя меня колотит от этой мысли с самого начала. Опасность чуть отодвинула переживания о возможной беременности, но теперь опять кроет.

И даже Мира, которая вроде как знакомая ребят, не смущает. Мне хочется скорее увидеть одну полоску и успокоено выдохнуть. У меня столько нервов за последний месяц было, что цикл мог спокойно нарушиться.

Плевать, что такого никогда не было. Вот сейчас абсолютно плевать. Я люблю заниматься самовнушением и это должно помочь. Потому что иначе я не понимаю, как быть дальше.

— Его лучше утром делать, — советует продавец. Видимо, я выгляжу перепуганной малолеткой, если вызываю улыбку.

— Давайте несколько тогда.

— Электронный или струйный, — добавляет Мира. Протягивает крупную купюру через окошко. — А лучше тот и другой. И нам бы провести его сейчас.

Фармацевт кивает, спрятав деньги в халате. И ведёт нас к служебному туалету. Мира никак не комментирует моё состояние. Хотя я ожидала вопросов или колких фраз. Сейчас девушка кардинально отличается от той, какой была с Клыком и Царём.

Удивительно, что у того была невеста. И, судя по всему, закончилось дольно плохо. Никогда об этом не слышала. Хотя я вообще мало знаю о друзьях Клыка. Да и о нём самамом.

Я дрожу над тестами. Так страшно не было даже в семнадцать, когда делала впервые тест. Нервничала. Заикалась в аптеке, покупая. И несколько дней не решалась всё-таки сделать. Но кажется, что тогда было намного проще. Страшно, но решаемо.

А сейчас ума не приложу, что делать, если тесты покажут две полоски. И ещё завтра нужно будет сделать, с самого утра. Чтобы наверняка убедиться. Задержка же не только из-за беременности бывает.

Но эти мысли ни капли не помогают.

— Не переживай, я никому ничего не скажу, — Мира облокотилась на стену и вместо со мной отсчитывает три минуты. Она курит электронную сигарету и тут же рукой развеивает дым. — Чёрт, прости. Перед тобой теперь курить нельзя.

— А то, что мы в помещении, тебя не смущает?

— Не очень, — улыбается и не кажется такой стервой, какую играет из себя перед остальными. У каждого из нас свой защитный механизм. — Так, время вышло. Давай, красотка, вперёд.

— Мне страшно, — признаюсь незнакомому человеку. Стоило позвонить Дане или Яне, на крайний случай Асе. — Не хочу смотреть. Может завтра? Утром тест точнее.

— От твоих нервов ребёнок не рассосётся, — мне показалось или Мира скривилась, пряча за белыми волосами настоящие эмоции. Вдохнула глубо и беззаботно улыбнулась перед тем, как продолжить. Но мимолётную печаль на её лице я всё же уловила. — Хочешь я посмотрю?

— Хочу.

Наверное, стоило опасаться Миры. Не просто так у них с Царём конфликт произошел. Но сейчас я приму любую помощь, лишь бы не смотреть самой на результат.

Девушка заглядывает в уборную и забирает моих четыре теста. Я решила действовать наверняка. Чтобы точно убедиться в том, что меня не ждут пелёнки и детский плачь. Я любила Алека, не смотря на то, как мало времени проводила с сыном и то, что стала мамой в восемнадцать. Но сейчас меня пугала возможность стать мамой ещё раз.

Может через года два или пять. Когда всё уляжется, забудутся приключения с Хураканом и Клыком. Когда я, наконец, буду чётко уверена в своих силах и завтрашнем дне. Может, укачу куда-то в Грецию, где солнце и спокойствие.

Но не сейчас. Не так.

— Так, у меня для тебя две новости. Первая, один тест испорчен. Это, наверное, хорошая. Плохая в том, что три остальных показали две полоски. И электронные показывают ещё циферки.

Забираю тесты у девушки, заставляя себя посмотреть цифры.

Двойка. Тройка. А между ними чёрточка. Хотя мне кажется, что огромная и косая чёрточка сейчас упала на всё моё будущее.

Около двух или трёх недель. Как раз, когда мы начали с Клыком наши странные отношения. Когда мне срывало крышу от неожиданной страсти так, что о презервативах напрочь забывали, что он, что я.

И мужчине ещё простительно. Они редко таком думают и переживают. Это не их заботы в случае провала. Но я конкретно облажалась. Уже раз обожглась, забылась и получила две полоски. Теперь снова.

Я беременна.

Осознание этого факта оглушает меня. Облокачиваюсь на стену рядом с Мирой и спускаюсь вниз. Не могу устоять на ногах, когда столько вопросов кружится в голове. Пытаюсь придумать, как действовать дальше. Если идея уехать вместе с Игорем казалось безумной, то теперь просто невозможна. Даже если он простит моё предательство, то заботиться о девушке с двумя детьми точно откажется.

Вариант с абортом я даже не рассматриваю. Это мой ребёнок. Мой и Клыка. Уже представляю, какие у него будут волосы и глаза. Как малыш или малышка будет тянуться ко мне за объятиями. И эти слюнявые поцелуи, которыми грешил Алек, тоже будут.

Не хочу становиться мамой ещё раз, но я уже стала. И, как с Алеком, сделаю всё, чтобы ребёнок ни в чём не нуждался. Даже если снова придётся влезть в игры Игоря.

— Ты скажешь ему? — Мира усаживается на пол, легко сжимая мои подрагивающие пальцы. — Клыку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не знаю. Наверное, нет.

Мне казалось, что история с Алеком просто ошибка из-за малолетней дурости. Прошло пять лет, а я наступаю на те же грабли.

Если с Красавчиком я облажалась и так случились обстоятельства, то сейчас решение только моё. Мой эгоизм и самосохранение не даёт сказать. Потому что тогда всё будет ещё сложнее. Так я смогу уйти из его жизни просто.

Мы уже договорились, я свободна. Только буду уверена, что никто не придёт за мной. И тогда сразу уеду. А если Клык узнает, то всё закончиться намного хуже. Он либо просто так меня не отпустит, либо потащит на аборт. Ещё сильнее путая мои чувства к нему.

— Лучше скажи, — советует Мира. — Знаю, клише, но будет хуже, когда он узнает. А правда всегда всплывает.

— Ты бы сказала?

— Если бы я могла, я бы столько всего сказала и сделала, но… Это не моя история, Арин. И решать только тебе.

Мира абсолютно права, но от этого мне не легче. Я привыкла справляться со всем сама. Или обращаться, в крайнем случае, к друзьям. Так намного проще. Зависеть только от себя, не ждать чужих решений.

— Пойдём, — девушка помогает мне подняться. — А то твой парень поднимет панику и будут лишние вопросы.

— Он не мой парень. Больше нет.

Мира ничего не говорит и не спрашивает. В очередной раз помогает мне своим молчанием. Только скупает кучу медикаментов. Бинты, перекись, обезболивающие. Прикрывает ими оставшиеся тесты и впихивает мне в руки.

— Чтобы не было лишних вопросов.

Мужчины что-то обсуждают, но замолкают, стоит нам подойти. Так даже лучше. Я не хочу знать, что происходит. Больше нет. Совсем скоро я уеду, всё-таки за границу, и наша история закончится. Мне больше не нужно лезть в самое пекло.

— Мы уезжаем, — Клык напряжен и я не спорю. В любом случае мне с ним поговорить нужно. Если не о ребёнке, так хоть вещи свои забрать. — Что ты накупила?

— Неважно.

— Дай сюда.

Клык тянется к моему пакету. Мне страшно, что он среди всего найдёт тесты. Не нужно было их вообще забирать. Повторный можно сделать и через несколько дней. Вряд ли результат измениться.

— Клык.

Мира перехватывает руку мужчину и забирает на себя всё внимание. Я пользуюсь этим, чтобы забраться обратно в машину. Перекладываю тесты в рюкзак, а кулёк бросаю на заднее сидение. Пускай теперь смотрит содержимое сколько душе угодно.

— Слушай, — Клык хлопает дверцей и спешит уехать. Выглядит напряженным, будто Мира сказала ему что-то опасное. Нет, она не могла рассказать о беременности. Не могла же? — Мы сейчас немного покатаемся, чтобы убедиться в отсутствии слежки. И тогда поедем домой.

— А потом я соберу вещи и уеду.

— И потом ты уедешь.

Выдыхает, полностью сосредотачивая внимание на дороге. Сама хотела сбежать от него, а теперь внутри что-то режет от того, что он так легко соглашается. Понимаю, что логики нет.

Но назойливая маленькая девочка во мне нашептывает о том, что я не хочу уезжать. Как бы сложно не было, как бы сама не бежала прочь от него, где-то в глубине души я знала правду. Мне бы хотелось, чтобы Клык прижал к себе и сказал, что никуда не отпустит.

Я знаю, что нам не быть вместе. Он не измениться ради меня, не настолько. А я не смогу принять роль молчаливой жены преступника, которая никуда не лезет.

Наши отношения были обречены на провал с самого начала.

Но от этого не легче.

— Блять.

Я вижу то же, что и Клык. Как за нами вырисовывается две машины. Те самые джипы, что приезжали к Игорю. Значит, всё-таки не у Миры проблемы.

Только всё становится хуже, когда я слышу звуки выстрелов. Машину несёт в сторону. Мужчина громко материться, но только прибавляет газа. Неужели вечером в переполненном городе вот так могу напасть? Ничего не боясь, открывать огонь по машине.

— Арина, спустись вниз.

Не понимаю, что он от меня хочет. Но Клык уже щёлкает моим ремнём безопасности и давит на плечо. Я сползаю вниз, на коврик. Стараюсь слиться с дном, чтобы меня не заметили.

Меня колотит от страха. Сжимаюсь, желая исчезнуть. Не представляю, как мужчина может оставаться таким спокойным, когда нас обстреливают. В ушах грохочет, закладывает.

Я жмурюсь и закрываю уши. Просто жду, когда всё закончится. Я уверена, что Клык справиться. Он же в этом профи, столько лет выживал. Не может же сейчас всё закончится.

Машина гудит, несётся по улицам. Слышу разбивающееся стекло и холодный ветер попадет внутрь машины. Клык что-то кому-то рассказывает. Звонит друзьям и сообщает о происходящем. Даже не кричит, только материться слишком много.

Я не знаю, сколько времени это происходит. Теряю связь с реальностью, не рискуя открывать глаза. Пока я в своём импровизированном домике, кажется, что ничего страшно. Клык справится и вытащит нас из этой передряги.

Только машина начинает ехать рывками. Подскакивает на кочках. А затем и вовсе глохнет, окончательно остановившись. Распахиваю глаза, желая понять, что происходит.

Клык встревожен. На лбу мелкие раны от разбитого стекла. Мужчина легко касается моего лица, вымучено улыбаясь.

— Вот и всё, Ариш.

Мне так тепло от этого обращения. Легко и приятно, будто мы совсем при других обстоятельствах встретились.

А затем накрывает волной паники.

Вот и всё?

В каком смысле — всё? Нас догнали? Он умирает? Я умираю? Нам вместе крышка без шансов выбраться? Что значит это дебильное «вот и всё». Одна мысль хуже другой в голову лезет.

— Давай, Арин, выходи из машины. У нас мало времени.

— А ты? — цепляюсь за его руку. Как выйти? Зачем?

— И я выйду, малышка. Не бросать же тебя одну в тёмном лесу.

Больше мне ничего не нужно. Вылетаю из машины, осматриваясь. Мы действительно в лесу. Солнце зашло, ни одного источника света не видно. И тишина. Звенящая, пугающая. Должно радовать, что слежки больше нет. Но это пугает.

Я достаю пакет с медикаментами и думаю, как пригодилась мне встреча с Мирой. Сама бы я не додумалась столько всего накупить. А теперь это может быть полезным. Хотя бы раны Клыка обработать.

— Арин, нам сюда.

Указывает на узкую тропу. Клык сжимает мою ладонь и мне не хочется её вырвать. Наслаждаюсь чужим теплом и сжимаю крепче. Словно если хоть на миг отпущу, то мужчина тут же исчезнет. А я не могу такого допустить.

Ничего не могу рассмотреть, поэтому полностью доверяя мужчине. Он лучше меня знает, как стоит скрываться от преследователей.

Мужчина идёт быстро, так, что я едва поспеваю. А затем замирает, ругаясь себе под нос. Я останавливаюсь рядом, обеспокоенно осматриваю его.

— Ты в порядке? Клык, что такое?!

— Всё нормально. Пошли дальше. Только не кричи так, можешь привлечь ненужно внимание.

Мы молчим весь подъем вверх. И у меня появляется время подумать о многом. Что сейчас я готова сделать всё, что он скажет. Нет желания спорить и доказывать свою точку зрения. Сдаюсь на милость победителя. На милость Клыка, который в этих делах разбирался намного лучше меня.

Почему? Почему именно сейчас, когда мы в шаге от того, чтобы разъехаться навсегда, мне хочется следовать его указаниям?

Желание доказать, что я могу быть покорной? Нет, в этом не никого резона. Бессмысленно и только зря бы нервы потратила. Уже всё решено, ещё пятого октября решилось, когда сказала то пресловутое «Мы — всё».

Два слова, пять букв. А выворачивают, скручивают. Будто колючей проволокой всю обвили и стягивают. Невыносимо больно, сложно. Никак не могу понять, почему настолько плохо. Мы знакомы месяц, меньше даже. А он пробрался глубоко. Дальше, чем Красавчику удалось.

Может, как и с отцом Алека, я смогу отпустить? Через год или пять. Скорее всего, десять. В прошлый раз понадобилось пять лет и новый мужчина. Клык сильнее в свои объятия поймал, значит и времени больше. Отлично, к тридцати пяти освобожусь от ошибок молодости.

Только у меня всегда будет яркое напоминание о произошедшем. Ещё один сын. Или дочка. Девочка. Было бы неплохо. Собрала бы сразу общепринятую коллекцию двух любимых детей. От двух любимых мужчин, которые оставили мне шрамы.

— Ты слишком тихая, — Клык врывается в мои мысли. Будто несколько минут назад не просил соблюдать тишину. — Всё будет хорошо, Арин. Я обещаю. Не бойся, ребята знаю, где нас найти. Приедут за нами быстрее, чем мы к месту встречи доберёмся. Только нужно быстрее идти.

— Хорошо.

— Такая покорная сегодня. Непривычно.

— Я умею приказы выполнять.

Выплёвываю. Язык быстрее разума сработал в этот раз. Клык передо мной останавливается и оборачивается. Меня сразу в эти омуты затягивает. Вроде бы темно вокруг, а его глаза ярче всего горят.

— Арин.

— Забудь. Не обращай внимания. Просто к твоему сведению, я умею молчать и делать так, как скажут.

— Почему тогда бросила меня? Раз не в приказах проблема.

— Ты обещал, что меня это не коснётся. Твоя работа и то, каким ты становишься, когда разбираешься.

Говорю и понимаю, что действительно в этом дело было. Не шантаж и, конечно же, не приказы. Я понимала, что иногда помолчать нужно и не влезать. Со Зверем ошиблась, но этого не признаю. Я сделала так, как нужно было. Зверь — не работа для Клыка, а семья. А в семье многое можно говорить.

— Я бы никогда не перечила тебе на разборках, — заставляю мужчину идти дальше. В спину говорить намного проще. — Я не идиотка, Клык. Я с Игорем могла разборки устраивать, но стоило клиенту войти — смиренный сотрудник. Я знаю основы работы.

— Но?

— Но ты — не работа. Я соглашалась на отношения, а не новый свод правил. Думала, что сможем так вместе быть. Но не получилось. Забыла, что наша работа это часть нас. Никуда не денешься. А значит, нужно было заканчивать до того, как ты сделаешь мне слишком больно.

Мужчина снова останавливается. Я не готова с ним разбираться, обсуждать это всё. В любом случае, уже всё случилось. Решения принято, а Клык никогда не бросит всё ради меня. А даже если решит, то я не дам. Потому что через несколько лет он пожалеет. И скажет, что я того не стоила.

Будет ещё хуже, чем оборвать всё сейчас.

Только одно дело не даёт мне покоя.

— Мне интересно… А если бы я вдруг залетела?

— Ты беременна?

Да.

Нет.

Да.

— Нет, — сдаюсь своему защитному механизму. — Если бы. Вдруг.

— Если бы.

Повторяет Клык и разворачивается ко мне. Не успеваю вытереть блестящие слёзы, и он, конечно же, замечает их. Легко касается лица, стирая мокрые дрожки. Прижимает меня к себе, одной рукой за талию обнимает, сильнее в объятиях стискивая. А второй — зарывается в растрёпанные волосы зарывается, заставляя лицом в плечо уткнуться.

— Блять. Что ты от меня хочешь услышать, Арин? Что я бы тогда всё бросил и начал новую жизнь?

— Нет, — обречённо. Новые слёзы и так хорошо, что мужчина их не видит.

— Что я бы постарался измениться и стать лучше, чем я есть? Мол, перекрою себя так, как тебе нужно?

— Нет.

Конечно нет. Клык не поменяется, не исправиться. Даже просить о таком могу. Не хочу. Всё, что мне было нужно, так это чтобы он просто был всегда со мной честным и открытым. Не таким, как последние дни. Большего мне не нужно было.

— Или, может, чтобы я тебе в любви признался?

— Нет.

Замолчи, Клык. Замолчи, пожалуйста. И так изнутри всё разрывает, а он только масла подливает. Гранату за гранатой бросает, а мне эти взрывы как-то пережить нужно.

— Так — да. На все три варианта. Я готов всё бросить. Я готов меняться. Хреново получится, мало, не починить. Но постараюсь. И да, малышка. Я люблю тебя. Это что-то меняет?

— Что?

Отталкиваю от себя мужчины. Не понимаю, зачем он так делает. Зачем говорит такие вещи, не имея их в виду. Лишний раз поиздеваться хочет?

— Клык, ты меня любишь?

— А ты меня нет?

Я могу закончить всё прямо сейчас. Ответить лживое «нет» и расстаться навсегда. Больше не лезть в этот омут. Спасти себя от проблем и боли. Легче сейчас будет пережить, чем через год или два.

— Я не знаю.

— Охрененно.

— Нет. Стой, — не позволяю от меня отойти. — Что для тебя любовь? Я уже нихрена не знаю, Клык. Раньше всё так чётко было, правильно. А ты пришел и всё разрушил. Все границы, ориентиры стёр. Что такое любовь? Готовность всё прощать? Готовность переступить через себя? Может, ты хочешь всю жизнь с этим человеком просыпаться? Я любила до тебя только раз. Там всё было просто, он мне нравился, я — ему. Глупая подростковая влюблённость, закончившаяся беременностью и разбитым сердцем.

— Я думал, что ты не знала отца ребёнка. Ты сказала, что он не знает о ребёнке.

— Я сказала, что он не знает, что у него есть сын. Это так. Всё. Ему не нужно было это, ясно? И мы вообще не об этом говорим.

— Об этом, если ты до сих пор его любишь.

— Я думала, что люблю. Но это совсем не похоже на то, что я чувствую к тебе. С тобой всё глубже, острее. Мне больно быть с тобой, понимаю, что неправильно поступаю. А по-другому не богу. Тянет к тебе. Ты будто мне под кожу пробрался, в душу. Нагло поселился, не спрашивая моего мнения. И избавиться не получается. Так что такое любовь, Клык? Это — любовь?

Последняя фраза глохнет в поцелуе. Я ожидаю страсти, напора. Боли в искусанных губах и хватки на талии. Но всё не так. Мужчина действует нежно, аккуратно. Невесомо касается губ, заставляя желать большего.

Внутри всё будто замирает, зависает над пропастью. Сплошная неопределённость. Но сейчас так хорошо. Подходяще. Легко и нежно, будто все те чувства через поцелуй пытаюсь передать.

Одной рукой сжимаю его плечо, чтобы не упасть, второй зарываюсь в темные волосы, не давая отстраниться. Он нужен мне как можно ближе. Словно если поцелуй прервется, то я умру. От прикосновений холодных пальцев Клыка кожа пылает. Он так близко, рядом, мой. Внутри взрываются фейерверки, летают смерчи, холод наконец-то отступает.

— Я люблю тебя, — все повторяет Клык, вглядываясь в мое лицо, даря короткие поцелуи в щеки, лоб, глаза. Целует все, до чего дотягивается, прижимает к себе, но мне кажется, что он слишком далеко.

Происходящее напоминает сон. Вот сейчас я проснусь и окажется, что этого не было. Клык не признавался в любви, не был рядом, не целовал. Мне так часто снились похожие ситуации, что боюсь открывать глаза, боюсь произнести хоть слово. Не хочу просыпаться, не хочу оказываться в пустой, холодной комнате без Клыка.

Без него ничего не хочется.

— И я тебя.

Слова слетают с губ и глаза распахиваются, ожидая реакции. Я не знаю чего именно ожидать от парня, поэтому жду смеха, облегченно вздоха, но не следующего:

— Выходи за меня, — Клык смотрит своими карими глазами и застывшая полуулыбка кажется еще шире. — Или слабо?

У меня перехватывает дыхание. Внутри все кричит о том, что я должна соглашаться. В горле пересохло, в голове пусто, и хочется дать волю инстинктам. А инстинкты орут о том, что должна бежать отсюда, быстро, без остановок и оглядок, орут, что должна обнять парня и не отпускать столько, сколько позволит судьба.

От его слов тепло растекается по телу. И впервые за долгое время чувствую себя нужной. Неуверенная улыбка появляется на моем лице. Чувство, что все решения, поступки и мысли, все пройденные дороги наконец привели меня в нужно, правильное место, мой личный Эдем.

— Не уверена, что твоя очередь загадывать.

Произношу тихо, боясь спугнуть момент. Никак не могу понять, говорит он это серьёзно или просто поддался моменту?

— Потом решим. Меня другой вопрос сейчас волнует. Даже два. Любишь ли ты меня и хочешь ли стать моей женой?

— Люблю, — эта правда слишком сложная для меня одной. Я не вынесу такой ноши. — Я люблю тебя. Стать твоей женой или женой Клыка? Стать женой криминального авторитета или… Да я даже имени твоего не знаю!

Клык наклоняется ко мне. Ведёт губами по шее, заставляя сердце на пределе сил работать. Касается мочки губ, зубами легко сжимая. А затем шепчет всего одно слово. Имя. Его, настоящее. То, что в одни миг кажется таким родным и правильным.

— Я говорил серьёзно о решении завязать. Не сразу, Арин. Сразу не получиться. Но в этот раз это действительно тебя не коснётся. Мы будем работать над отношениями, ладно? Потому что мне без тебя хреново. Ломает, кроет. Готов был убить любого, кто рядом с тобой окажется. И, видимо, меня никогда не отпусти. И я не хочу. Так что, если у меня будет время всё закончить, я уйду из бизнеса.

— Если будет время? О чём ты?

Мне не нравятся последние слова мужчины. Говорит легко, но цепляюсь за них. Словно что-то важное пустила, опасное. Прислушиваюсь к тишине леса, но ничего не слышно. Нас не преследуют. Так почему времени может не хватить?

Только вместо ответа Клык медленно опускается на землю. Я же падаю рядом с ним. Не обращаю внимание на боль в коленах от удара. Сейчас главное узнать, что с Клыком происходит.

— Эй, ты чего?

Зову настоящим именем, но мужчина на грани сознания. Пытаюсь понять, что происходит. Не придумав ничего лучшего, расстёгивая куртку. Замечаю на ней небольшую дырку, на порез похожее.

А белой рубашке досталось сильнее. На боку порвана, вся в кровавых разводах. Огнестрел.

Я не знаю, что с этим делать. Когда его успели подстрелить? В машине? Почему тогда ничего не сказал? Зачем было тратить время и идти непонятно куда? Зачем мне было в любви признаваться и отношения выяснять? Он же мог эти силы потратить на то, чтобы добраться к месту встречи.

Передо мной лежал Клык, а всю меня трясло. Мысли враз разлетелись, не желая собираться воедино в такой экстремальной ситуации. Время неумолимо двигалось вперед, но я не знала, что делать. Дотащить парня до ближайшего поселения? Я при всем желании не смогу осилить и пару шагов. А оставить его тут, отправившись одной за помощью, тоже не могла. Кто знает, что произойдет, пока я доберусь до людей, пока приведу сюда. Тем более вокруг сплошная темень, лишь свет луны немного осветляет местность.

В медицине я была полным профаном. Ладно, остановить кровотечение я еще могла, но что делать с огнестрельным ранением? Тут же возник миллион новых вопросов. Откуда оно? Как давно Клык его получил? Что делать? Пуля осталась внутри или нет? Вопросы есть, ответов нет.

— Всё хорошо, малышка, — тихий голос Клыка пугает сильнее крика. — Я буду в порядке. Веришь? Ребята уже близко. Они позаботятся о тебе.

— Я выйду за тебя, — произношу совсем не в тему. — Выполню твою просьбу. А ты моё слабо выполни. Не умирай. Не смей меня бросать. А слабо не умирать?

— Кажется, в этот раз я проиграю, Ариш.

Он больше ничего не говорит. Не реагирует на мои слова, попытки привести его в чувство. Пытаюсь нащупать пульс и отсчитать ритм. Слишком медленный. Слишком тихо вокруг. Его друзей всё нет и нет, хотя каждая секунда важна. А я одна не справлюсь. Не пинцетом же для бровей доставать пулю и зажигалкой прижигать рану.

Беспомощная. Разбитая. Никчёмная.

Я ничего не могу сделать, исправить.

Клык умирает у меня на руках.