Глава 37

Эля аккуратно сжала его пальцы, а он… поудобней перехватил её ладонь, стиснул покрепче – такую маленькую и хрупкую. И тёплую. Так приятно, так нежно тёплую. Макар даже глаза прикрыл, чтобы ничего не отвлекало от этих ощущений. И только потом повернулся к ней лицом, чтобы посмотреть благодарно.

И не только благодарно, потому что стоило встретиться взглядом, захотелось гораздо большего: обнять, притянуть к себе, и всё-таки дотронуться, до волос, до щеки. Это, наверное, ещё приятней, чем касаться ладони. И до губ. Аж дыхание перехватывало. Но вдруг полуприсутствующие не вовремя проснутся.

Арина наверняка нормально отнесётся, а вот отец… Он же уверен, что сын непременно наделает точно тех же глупостей, что когда-то он сам, не желает понять, что они разные.

– Пойдём, – голос оказался каким-то свистяще хриплым, царапнул внезапно пересохшее горло, и пришлось сглотнуть, чтобы договорить, – поищем, где связь работает? Только телефон надо взять.

– А сестрёнка? – внезапно вспомнила Эля, чуть отодвинулась. – Мы её тут одну оставим.

– Почему же одну? Вон же, – Макар указал подбородком в сторону спящих. – И она ведь тоже ещё спит.

Эля помотала головой, возразила:

– Не спит. Я потому сюда и пришла, что пообещала ей всех вас найти. Она переволновалась, куда все исчезли.

– Ну, можно и её с собой, – согласился Макар. Хотя, конечно, лучше бы вдвоём.

Ева действительно не спала, сидела, завернувшись в плед, увидев его, спросила обиженно и строго:

– Ты где был?

Макар растерялся. Ей правду сказать? Что выходил по нужде.

– Просто. На улицу понадобилось.

– А папа где? И Арина.

А вот тут ещё сложнее.

– Они там, – Он махнул рукой за спину, не особо заботясь, точно ли указал направление. – В зале с камином. С-спят.

– А почему там? – изумилась Ева. – Они же тоже здесь хотели.

– Ну-у… по-моему, они разговаривали. Ушли, чтобы нам не мешать. И… заснули.

Он нарочно подошёл к стоящей под окном сумке с остатками съестных припасов, присел на корточки, заглянул внутрь и, чтобы избежать новых сестрёнкиных расспросов, а заодно сменить тему, спросил сам:

– Ев, есть хочешь? Осталось два бутера, яблоко и банан. Тебе чего?

– Яблоко, – заявила сестра, хотела добавить ещё что-то. Неужели собралась и дальше узнавать? И Макар поторопился перехватить инициативу.

– Разрезать?

– Не-а.

– Тогда держи. Поймаешь?

– Ага, – согласилась Ева. – Кидай.

Он специально бросил аккуратно и расчётливо, стараясь угодить прямиком в сложенные ковшиком маленькие ладошки. Попал. Потом вскинул голову, посмотрел на Элю – вообще-то хотел и у неё узнать, что она выберет – но сразу наткнулся на взгляд.

Эля смотрела… в общем, странно – с таким выражением девушки обычно разглядывают картинки и гифки с котиками, или щеночками, или с неуклюжими бестолковыми пандами – и улыбалась, так же странно. И этот взгляд, и эта улыбка смущали, но как-то приятно смущали, и в то же время тревожили, потому что всё так непривычно и непонятно, и мысли путались, и эмоции.

– Чего? – на всякий случай настороженно поинтересовался у неё Макар.

– Ты такой… – произнесла она и остановилась на середине фразы, явно не собираясь договаривать.

– Какой?

Эля опять улыбнулась

– Милый. Когда с Евой.

Ну, здрасьте. Он торопливо опустил глаза, наклонил голову, уставился вглубь сумки, сердито сдвинув брови, и только тогда поинтересовался, сдержанно и даже сурово:

– Бутер будешь?

– Нет, – отказалась Эля, по-прежнему улыбаясь. Макар не видел, но точно знал. – Я лучше сок, если остался. Не хочу пока есть.

Он достал ей коробку и пластиковый стакан, протянул, не глядя, а себе всё-таки выбрал бутерброд – когда жуёшь, чувствуешь себя уверенней – потом сообщил Еве:

– Мы пойдём, поищем, где сигнал ловит. Ты здесь останешься? С папой?

– Ты же сказал, он спит, – напомнила та, хрумкая яблоком.

– Разбуди, – предложил Макар. Евка – ещё маленькая, у неё нет дурацких загонов. И вообще, гораздо лучше, если она останется. Дело не в том, что она помешает или будет доставать, но…

– Я лучше с вами, – возразила сестрёнка, смущённо замялась, но потом всё-таки проговорила: – Я в туалет хочу.

– Тогда идём, – Эля протянула ей руку. – Только не шуми.

Она и потом держала Еву за руку, когда неторопливо брели по колее, и Макару опять хотелось оказаться на месте сестры. Можно, конечно, пристроится к Эле с другой стороны, вторая-то ладонь у неё свободна, но это будет уже не то. А так-то у него руки тоже заняты. В левой – мобильник. Вдруг он сам как-то просигнализирует о появлении связи. В правой – слегка потерявший ровную форму треугольник бутера. Макар поднёс его ко рту намереваясь в очередной раз откусить.

– Я бы тоже хотела, – неожиданно произнесла Эля, и он даже не раздумывая протянул ей сэндвич.

– Держи.

Но она рассмеялась и опять посмотрела на него с тем же выражением, как тогда, когда назвала его «таким милым».

– Я не про бутер, – произнесла, улыбаясь. – Про сестру. Или брата. – И сразу улыбка перестала быть широкой и беспечной, осталась только в уголках сомкнувшихся губ. – Но родители считают, что одного ребёнка более чем достаточно. Оптимальный вариант.

«Зато они вместе», – едва не вырвалось у Макара. С самого начала вместе, и до конца. И Эля наверняка у них родилась не потому что внезапно гормоны взыграли, крышу снесло, и о защите никто не подумал, поэтому, хочешь-не-хочешь, а пришлось стать родителями. Но он успел вовремя прикусить язык.