Глава 46

Я их убью!

Сначала испачкали мои трусишки, теперь ещё и штаны! Ох, сегодня после мультфильма они займутся уборкой своей комнаты. И ещё рассортируют все свои игрушки, какие нужны, какие нет. Вот и всё, план придуман!

А пока, переодевшись, пошла в кинотеатр, путь к которому показал мне Павел. Этот старый прохвост пошёл следом, и как-то прошмыгнул за мной, оставаясь незамеченным. Ниндзя недоделанный.

Кинотеатр мне понравился. Когда только зашла в комнату, сразу появилось стойкое ощущение, что я сейчас находилась в каком-то ТЦ, куда обычно хожу на фильмы. Здесь всё было почти точно также, только в меньших размерах. А ещё здесь было тепло и уютно. И пахло едой, которую мы принесли с собой.

Надеюсь, горничная не убьёт нас за то, что мы тут немного насвинячим. Я-то аккуратная, а вот дети!

Первый ряд кресел состоял всего из четырёх мест, три из которых были заняты. И угадайте, кому по закону подлости не досталось место возле Генеральского? Правильно, мне. Потому что его оккупировали дети.

С грустью села рядышком с Ритой, беря в руки тарелку с сухариками.

Начался мультфильм, в который полностью погрузилась, забывая и про детишек, и про Генеральского. В конце успела поплакать вместе с малышнёй, тихонько плача в сторонке. Специально отвернулась в сторону, чтобы моих глупых слёз не было видно.

Александр вообще сухарь, даже одну маленькую микроскопическую слезу не пустил, а ведь как этого не сделать? Парень столько лет с драконами жил, а это улетел, оставил его и завёл свою семью! Да тут только бездушный не расплачется. Ах, точно. И генерал.

И вот если дети успокоились, то я не смогла. Они просто ещё не понимали глубокого смысла, заложенного в этой сцене, а мне уже двадцать один год, не тупенькая, всё понимаю.

Вот и сейчас, фильм уже кончился, а я пускаю слёзки. Кто же знал, что конец такой драматический и счастливый одновременно.

Мелочь всё смотрела на меня и злорадствовала, но остановиться я не могла.  Тихонечко всхлипывала, шмыгая носом, пока на голову на легла тяжёлая ладонь.

Похлопала ресницами, не понимая, что происходит и взглянула вверх, видя рядом с собой начальника. Ну вот, опозорилась перед ним опять и в этот раз без чьей либо помощи. Человек-косяк, ей-богу какой-то.

Мужчина приподнял уголки губ и погладил меня по голове, тем самым успокаивая. И это выглядело бы мило, если бы не его вечные замашки военного, которые всё испортили.

– Отставить нюни распускать, – своим командирским тоном произнёс Александр, тем самым расстраивая меня ещё сильнее. Не могу, когда кто-то так обращается ко мне, потому что я душа ранимая и всё воспринимаю на свой счёт.

Именно поэтому чисто случайно, уже не контролируя себя, морщусь, пуская новый поток влаги. Да тут-то и успокаивать нечего, сейчас уже всё и так пройдёт!

Хотела сказать это вслух, но не успела.  Потому моя голова оказалась на груди у мужчины, отчего мои глаза расширились, и я не сразу поняла что произошло.

– Бойцы не плачут, – твёрдо говорит Генеральский, успокаивающе поглаживая меня по голове. Всё это происходит с суровым выражением лица, которое, кажется, всегда остаётся неизменным.

В нос ударяет приятный запах его одеколона, и вряд ли теперь кто меня по своей воле отдерёт от генерала. На минутку позволяю себе побыть ребёнком и принимаю заботу мужчины.

– Я тоже так хочу, – слышится рядом, и я улыбаюсь, узнавая голос Ритки. – Пап, а можно я тоже поплачу?

– Нельзя, – как-то сурово отвечает, чуть посмеиваясь. – Иди сюда.

С трудом отлепляюсь от начальства, вытирая ладонями слёзы. А всё этот глупый мультик!

Попутно наблюдаю за тем, как Ритка подходит к папке, тянет к нему ручки и Александр, обхватывая её маленькое тельце, поднимает вверх. Девочка обхватывает его руками, и мужчина делает шаг вперёд, выходя из маленького кинотеатра.

Радовало одно. Плакала я не одна. Там, сидя на втором ряду, вытирая платком щёки, сидел Павел, которого так никто и не заметил. А если и сделал это, то спокойно промолчал. Вот ещё один сентиментальный человек в нашей компании.

– Пап, а меня? – слышится недовольный голос Андрея, и я снова возвращаю всё внимание на детей.

– Запомни, сын, – ладонь отца оказывается на макушке своего дитя и треплет по голове, проговаривая мудрые слова: – На руках носят только женщин. Такова природа мужчин. Поэтому, ты в пролёте.

Улыбнувшись наставлению, пошла за остальными на ужин, уже не плача, успокоившись.