Глава 1

— Сама разбирайся со своими проблемами! — окрысился муж, схватив сумки и бахнув дверью на прощание.

Смотрю на дочь.

— Ну что, Дашуня, остались мы с тобой одни?

Ребенок весело смеется, даже не подозревая, что ее папаша вчера вечером свалил в закат, оставив на столе бумаги на развод. Думает, нас так просто разведут с маленьким ребенком. Идиотом был, идиотом и остался. Интересно, как меня назвать, раз жила с ним долгих пятнадцать лет? Подумать только. Пятнадцать лет жить с мужчиной, который не хотел от меня детей. И на пятнадцатом году уговорить его, родить, чтобы услышать, что он от нас уходит. Чудесное завершение чудесного брака!

Наверное, будь я нормальной — рыдала бы, билась в истерике. Может даже, взяла кухонный нож и пошла разбираться с его молодой любовницей. Но я — ненормальная. Даже справка от психиатра есть. В ней так и написано: «Диагноз — алекситимия, затруднение в различении эмоций и телесных ощущений; фокусирование преимущественно на внешних событиях, в ущерб внутренним переживаниям; склонность к конкретному, логическому мышлению при дефиците эмоциональных реакций». Проще говоря, я все чувствую, но не могу правильно свои эмоции показать, а также понять состояние собеседника, из-за чего постоянно попадаю в какие-то истории. И произвожу впечатление холодной, безэмоциональной личности, хотя на самом деле, это не так.

— Мама, — меня обнимает за ноги дочь, прижимаясь личиком к коленям и с удовольствием размазывая кашу по моим штанам.

— Я тоже тебя люблю, моя девочка, — отвечаю ей. — Хочешь, пойдем гулять? Купим что-нибудь вкусненькое. Мороженое, например?

При слове «мороженое» дочь моментально расплывается в широкой улыбке, демонстрируя набор из четырех молочных зубов. Пятый только режется, из-за чего ребенок иногда капризничает и кусается.

Собираемся мы быстро. На дворе лето, одежек на нас мало. Я натягиваю любимые джинсы и просторную футболку, на дочь — шортики поверх памперса и тоненькую кофточку-разлетайку с коротким рукавом. Пока идем по улице, я раздумываю, как нам быть. Муж ушел, я не работаю, а за квартиру и еду нужно платить. Похоже, придется искать работу. И этот поиск сильно затрудняется из-за маленького ребенка, в данный момент с упоением жующего бортик коляски.

— Вкусно? — спрашиваю у дочери.

— Вку, — подтверждает, умильно скаля четыре зуба. Это у нее считается улыбкой. Впрочем, не мне, с моей резиной кривой усмешкой что-то говорить.

А через двадцать минут меня ждет шок в магазине.

— На счету не хватает денег, — говорит кассирша — девушка с пирсингом, чуть за двадцать.

— Как? — удивленно смотрю на карту, помню же, только позавчера на нее пришли средства. — Давайте попробуем другую. — Даю кредитку, там уж точно есть деньги, я нею вообще не пользуюсь.

— Не хватает средств, — повторяет девушка. — Давайте наличные, за вами уже очередь собралась, не задерживайте.

— Да, женщина, сколько можно! — позади меня визгливо отзывается покупательница, глядя на меня презрительно, как на нищенку.

— Простите, — поспешно отъезжаю коляской. Даша начинает плакать и тянуть ручку в сторону ярких упаковок с холодной сладостью. Конечно, я же обещала.

— Девушка, — окликают меня сзади, когда я выхожу из магазина и резко останавливаюсь, пытаясь понять, что вообще происходит.

Поворачиваю голову. Ко мне подходит молодой парень и протягивает наши две пачки мороженого.

— Возьмите.

— Ой, нет, что вы!

— Берите-берите. Ребенок расстроен, а с детьми так нельзя, — улыбается чуть щербатой улыбкой.

— Спасибо вам, — говорю. — Я верну деньги, напишите ваш телефон.

— Какие глупости, — машет рукой на прощание парень и скрывается за поворотом, а до меня, наконец, начинает доходить, куда могли деться деньги.

В трубке длинные гудки, а потом женский голос:

— Чего тебе, убогая?

Я не удивлена. Георгий никогда бы не ушел в никуда, понятное дело, у него уже давно появился запасной вариант. Странно, но кроме легкого укола в сердце от подобных новостей, я больше ничего не чувствую.

— Позови его, — говорю равнодушно.

— Вам не о чем разговаривать!

— Позови, или я приеду сейчас к вам и буду скандалить возле двери, позоря вас обоих. Рыдать и завывать буду, вместе с ребенком. Хочешь?

— Гадина! — орет бухгалтерша Зиночка, та самая, которая год назад устроилась в ту же контору, где работает мой муж. Бывший муж. Думала, я ее голос не узнаю. Смешно. Мы помогали ей переезжать после развода, одалживали денег, я готовила вкусняшки, когда она попала в больницу. И вот теперь получила в качестве благодарности.

— Уже еду к вам, ждите, — говорю в трубку, хотя в данный момент мне больше хочется тюкнуть этой самой трубкой Зиночку в лоб. Жаль, она далеко.

— Чего тебе? — это уже Георгий.

— Сейчас узнала, что на карте нет денег. Верни все.

— С чего бы? Это я их заработал. Ты сидела дома с ребенком. Тем самым, которого я не хотел. Помнишь⁈ Так что это акт справедливости. Каждый остался с тем, чего желал. Я — с деньгами, ты — с ребенком.

— Я напишу заявление, — говорю, но понимаю, что это бесполезно. Бывший уже перешагнул черту, потеряв вообще какое-либо сочувствие ко мне и своему ребенку. Потеряв… если он вообще когда-то его имел.

— Пиши, что хочешь. И можешь приехать, поныть возле двери. Плевать. Мы с Зиночкой летим отдыхать. Уже собираемся на самолет. А ты — живи как хочешь, меня не вмешивай.

— Как ты можешь… мы же были вместе столько лет… — не пытаюсь вызвать жалость, просто недоумеваю. Когда он стал таким засранцем? Или всегда был, а я просто не замечала? Воистину, если бог хочет нас наказать, то делает слепыми и глухими.

— Были и что? Ты же как неживая. Ни приласкаешь, ни похвалишь. Все ровно и понятно. Скучно и тошно с тобой, ясно! А теперь все, не мешай, мы собираемся!

И гудки в телефоне. Тошно ему. Мне вот тоже сейчас тошно. В руке тает мороженое, стекая каплями на асфальт. Даша, измазавшая всю себя и теперь вбивающая ладошками мороженое в коляску, что-то довольно агукает, даже не понимая, что теперь наша жизнь кардинально изменится. Выдыхаю. Фиг с ним! Я не маленькая, справлюсь!

— Пойдем на детскую площадку, на качелях покатаемся? — предлагаю дочери, выбросив мороженое в мусорное ведро, понимая, что просто не в состоянии сейчас есть.

— Да! — радостно восклицает дочь, разбрызгивая вокруг себя сладкие капли лакомства.

Сначала мы с Дашулей вымываемся в специальном фонтанчике, где бегают другие дети, ловя струи, выпрыгивающие из специальных отверстий под веселую музыку. Потом катаемся на карусели, съезжаем с горки, копаем песок. Напоследок, усаживаемся на лавке. Дочь прыгает ножками на моих коленях, я же раздумываю, как быть дальше.

— Пойдем домой, малыш, — говорю ей. — Будем готовить ужин. Поможешь мне?

— Да! — глаза Даши загораются, я даже знаю почему. У нее какое-то особое отношение к ножам. Стоит только немного потерять бдительность — дочь не понятно откуда раздобывает острый предмет и принимается резать все, что попадет под руку: овощи, фрукты, занавески, подушки. Я еще не определилась — пугаться мне или воспринимать спокойно подобное увлечение моего ребенка.

Мы едем по узенькой дорожке, с обеих сторон укрытой высокой изгородью из кустов, когда навстречу выходят два мужчины странного вида. В очках, давно вышедших из моды, костюмах-тройках в мелкую полоску и галстуках. У одного — ядреного зеленого цвета, у другого — ядовитого малинового.

— Можно вас на минутку отвлечь от прогулки, — обращаются они ко мне.

Осматриваюсь. Вокруг никого. Стрёмно как-то. Вдруг, маньяки какие? На всякий случай делаю несколько шагов назад.

— Не бойтесь. Мы не бандиты. Увидели, как вы спокойно себя ведете на детской площадке, не теряя присутствия духа даже в экстренной ситуации и решили предложить вам работу, — говорит зеленый галстук с каким-то смешным акцентом.

— Какую? — не то, чтобы меня интересовало, но вопрос денег теперь стоит остро и выслушать все-таки нужно. Иногда судьба посылает нам помощь в очень странном виде. Главное — не проморгать.

— Нам нужна няня, — брякает малиновый, но зеленый его пихает в бок и объясняет.

— Не нам. А племяннику нашего начальника. Мальчик сирота, потерял родителей. Дяде не до ребенка, у него много… важных дел. Нам нужна женщина с опытом общения с детьми, но что гораздо более важно — стрессоустойчивая.

— Насколько стрессоустойчивая? Помогающая спрятать труп садовника без воплей и причитаний? — не, ну мало ли.

— Не настолько, — отвечают мне. — Спокойно сообщающая, если увидит труп садовника в опасной близости от мальчика-подопечного. И все.

— Заманчиво, но нет, — все-так делаю еще несколько шагов назад, мужики с галстуками наступают.

— Обещаем полный пансион. Проживание в огромной загородном доме и питание за счет работодателя, — настаивает зеленый.

— Нет, благодарю, — отвечаю, пятясь. Слишком как-то все подозрительно.

— Возможна выплата аванса, который вы оставите у себя, даже если не останетесь у нас работать после испытательного срока.

— Господа! Я вам премного благодарна, но мой ответ — нет. Спасибо, что предложили.

Уже обхожу этих двух по широкой дуге, когда зеленый протягивает мне визитку:

— Возьмите, вдруг передумаете.

— Не передумаю, — отрезаю.

— Возьмите. Мало ли что. Выбросите, если не понадобится.

Нехотя беру визитку, прячу в карман джинсов и быстренько ухожу, прислушиваюсь, не идут ли эти двое за мной. Отхожу довольно далеко, потому не слышу, как малиновый спрашивает у зеленого:

— Все? Можно собираться на рудники?

— Да погоди ты, туда всегда успеем. Оракул бы не послал нас сюда зря. Нужно просто подождать.

Возвращаюсь домой, выгружаю Дашу в ванную, и пока она плещется в специальном сиденье с присосками, обдумываю сложившееся положение, попутно готовя обед. Ситуация патовая. Налички у меня осталось совсем немного. Карты пустые, чтоб у бывшего начался за границей проливной понос! Квартира у нас съемная, потому что за столько лет мы никак не сподобились купить свою. Все как-то не до того было. Сначала выплачивали кредит за машину, на которой кстати, ездил только Георгий, потом дом для престарелых его родителям, потому что муж был категорически против, чтобы они жили с нами. Затем были мои анализы и лечение так называемого бесплодия, долгие месяцы больничного режима на сохранении.

Ай, ладно. К чему теперь причитать? Слезами делу не поможешь, тем более, я никогда не была щедра на эмоции. Бедная моя мамочка, как же тяжело ей было со мной, такой букой. Сварив ребенку супчик, перебиваю его блендером и выливаю в тарелку, чтобы остывал. Потом добавлю туда половинками перепелиное яйцо и кусочек рыбки без костей, пусть дочка понемногу приучает свои зубы жевать не только чехол коляски.

Телефонный звонок вырывает меня из нерадостных мыслей.

— Марина Павловна, что-то случилось? Здравствуйте. Обычно вы звоните только, чтобы договориться о передаче арендной платы.

— Ох, Аленочка, мне так неудобно вас беспокоить, но у нас такая беда, такая беда.

— Что случилось? — сажусь на табурет, уже предчувствуя какой-то тотальный пипец.

— Сыночек мой, Илюша, разбил очень дорогую машину. Горе такое. Нам теперь нужно гасить огромный долг за ремонт.

— Мне очень жаль, Марина Павловна, но мне вы зачем звоните? — прерываю стоны и страдания арендодательницы.

— Понимаете, Аленочка… — женщина мнется, подбирает слова, — нам придется продать квартиру. И нам очень повезло, мы нашли покупателей. Они приедут завтра смотреть квартиру, я буду очень вам признательна, если вы уйдете с четырнадцати до пятнадцати куда-нибудь погулять с ребенком.

— У нас обеденный сон в это время, куда мы уйдем?

— Я не знаю! — срывается на крик арендодательница. — У нас беда, а вы тут загружаете мою бедную голову своими странными вопросами! Мне все равно, куда вы уйдете! Завтра придут покупатели с риэлтором. Это серьезные люди.

— Но подождите, у нас оплачена аренда. Еще целая неделя.

— Вот неделю поживете и собирайте вещи!

— Но так не делается… Марина Павловна, нам же нужно присмотреть другую квартиру, собрать вещи. Неделя — это очень мало.

— Меня это не интересует! Сказано — через неделю, значит, я приду через семь дней и не рекомендую задерживаться дольше, иначе вызову милицию и напишу на вас заявление!

— А налоговой не боитесь? — интересуюсь у собеседницы.

— Не боюсь! Несколько тысяч быстро решат этот вопрос. А будешь угрожать, завтра же выкину твои вещи из квартиры! Все, разговор окончен!

В трубке раздаются короткие гудки, а я понимаю, что ситуация, казавшаяся мне прежде нелегкой, сейчас заиграла новыми оттенками черного. Как там фильм? «Пятьдесят оттенков серого?» А у меня «Сто оттенков черного».

— Ма! — вопит из ванной Даша, которой надоело баловаться с водой, разливая ее вокруг себя и стараясь разбрызгать хоть немного в коридор.

Уже переодев ребенка и усадив в специальный стульчик, замечаю в коридоре визитку, ту самую, которую мне дали двое странненьких мужичков, и которую я машинально вытащила из кармана джинсов, перед тем как кинуть их в стирку. А может…

Разговор получается простой и легкий. Договариваемся встретиться в кафе за углом. Я собираю вещи, которые нам могут понадобиться, усаживаю дочь в коляску, оставляю арендодательнице сообщение, что мы выехали, ключи она может забрать под ковриком, и устремляюсь навстречу новому, очень надеюсь, более светлому будущему.

Мужички, все в тех же костюмах, уже ждут меня, сидя на открытой террасе кафе. Едва я усаживаюсь, как официант приносит нам напитки — соки, заказанные моими потенциальными работодателями.

— Еще раз. Что входит в мои обязанности? — спрашиваю того, что с зеленым галстуком.

— Исключительно присмотр за чудесным мальчиком. Чтобы он вовремя ел, спал, учился. Чтобы был здоров и бодр, не влезал в неприятности.

— Задаток?

Мужички тут же выкладывают передо мной на столе несколько банкнот иностранного государства. Хватаю их и прячу в кошелек.

— Вы что? Разве так можно? Валюту и прямо на стол в общественном месте! — Удивляюсь.

— А почему нет? Будете получать столько же каждый месяц. Согласны?

Вижу, что им не терпится. Время идет к вечеру, денек был длинный, я тоже уже хочу отдохнуть.

— Согласна. Но сначала мне нужно положить эти деньги на счет, а потом, наверное, подписать какой-то договор?

— Договор вы будете подписывать со своим непосредственным начальником — дядей вашего воспитанника. Наше дело просто привести подходящую кандидатуру.

Ага, рекрут-менеджеры, значит. Ладно. Мы допиваем напитки, выходим все вместе. Я с Дашей кладу на новый, только заведенный счет деньги, к которому доступ будет только у меня, мужички терпеливо ждут, о чем-то тихо перешептываясь. Закончив с делами, снова выходим на улицу.

— Куда теперь? — спрашиваю, когда мы идем в парк.

— Тут недалеко, — как-то очень расплывчато отвечает зеленый, заставив меня напрячься. Если сейчас не выйдем к зданию офиса, сбегу. И пусть докажут, что они мне давали какие-то деньги. Ничего не знаю, никого не видела!

Мы делаем еще несколько шагов, а потом зеленый говорит:

— Вот, мы уже пришли. Забыл предупредить, ваша работа находится в другом мире.

И, прежде чем я успеваю понять, что вообще происходит, передо мной открывается яркая, серебристая дыра и я проезжаю сквозь нее, тут же очутившись в каком-то широком коридоре. За мной раздается хлюп-хлюп и оба мужика теперь выглядят еще более странно.

— Я сейчас не поняла, что вообще произошло? — спрашиваю у двух довольно высоких, черноволосых и красноглазых… особей.

— Добро пожаловать в мир Рухайм, — радостно сообщает одна из них, демонстрируя огромные зубы и не менее внушительные клыки.

— Куда пожаловать? — переспрашиваю, ища глазами, куда бы рвануть на предельных скоростях.

— Мир Рухайм. Столица Ривия. Королевский дворец, — медленно и членораздельно, как маленькой, говорит мне второй красноглазый. Это у него рожки в волосах проступают? Или я сошла с ума?

— Мне нужно присесть, — говорю, чувствуя, как дрожат ноги.

— Конечно, — бодро отвечает вторая особь, открывая мне первую попавшуюся дверь. — Это маленькая гостиная, тут вам будет уютно дожидаться появления регента и наследника.

Сглотнув, захожу в комнату, на пороге почувствовав ногами какое-то легкое сопротивление, словно что-то не пускает вовнутрь. А потом тоненький бдзыньк. И я едва успеваю оттолкнуть от себя коляску, когда на меня сверху льется ледяная вода, окатив с ног до головы и налив приличную лужу на полу. Джинсы и футболка прилипают к телу, волосы унылыми прядями повисают вдоль лица, кожа становится гусиной.

— Н-н-ну, зн-н-наете у вас и шут-т-точки, — дрожа, говорю красноглазым.

— Это не мы! — отвечают одновременно оба.

— Ага. Значит, это мой воспитанник, который чудесный мальчик? Можете не отвечать, и так все ясно.

— Что здесь происходит⁈ — в комнату заходит огромный мужик, одетый во все черное, сверкая темными глазами и хмуря брови.

Маленькая гостиная с его приходом становится совсем крошечной.

— Ваше Высочество, мы нашли новую няню, — тут же начинают лебезить красноглазые.

Вошедший переводит взгляд своих горящих глаз на меня и буквально медленно, со вкусом, «поджаривает» меня до золотистой корочки несколько секунд, потом спрашивает, презрительно скривив губы:

— Почему вы мокрая?

— Воды попить хотела, — отвечаю в тон ему.

Брови мужика мгновенно разглаживаются и подпрыгивают куда-то к линии волос.

— Но вместо этого решили принять ванну? — ехидничает в ответ.

— Решила смыть дорожную пыль с одежды, — не отстаю в словесной дуэли.

— Зубастая? Это хорошо. За мной! — рявкает мужик и выходит, продемонстрировав на прощание шикарный зад, обтянутый кожаными штанами.

Судя по всему, это мой новый работодатель, тот самый дядюшка чудесного мальчика. Сверкнув глазами на двух странноватых субъектов, сжавшихся в углу, хватаю коляску, груженную моим ребенком и нашими вещами, и выезжаю в коридор, куда на сверхзвуковой скорости выскочил красавчик.