Глава 12

— У вас удивительные глаза, — говорит хозяин магазина, сноровисто обмеряя меня сантиметровой лентой, — если позволите, я бы хотел подчеркнуть их цвет одеждой.

— Конечно, я не против. Знаете, именно голубое платье в витрине привлекло мое внимание и дало понять, что здесь работает настоящий мастер. Там такие тонкие, почти незаметные швы и просто роскошная вышивка.

— О, благодарю вас…

Нашу задушевную беседу прерывает резкий грохот и высокий звон разбитого стекла.

Расширившимися глазами смотрю на хозяина магазина, который продолжает снимать мерки.

— Это просто старая лампа. Давно нужно было ее выбросить, — говорит, не поднимая головы.

— А-а-а… ну раз старая, — с облегчением выдыхаю и продолжаю, — скажите, а мы можем…

— Примерить на вас то платье, с витрины? — предугадывает мое желание портной. — Конечно, можем. Сейчас я закончу с замерами, потом покажу вам ткани и скажу, что могу предложить, а потом мы возьмем то платье, я на вас его сразу и подошью.

— Отлично, — улыбаюсь довольная.

И тут раздается крик, а потом ругань голосом главы охраны, а следом за этим — стук и снова звон разбитого стекла, но в этот раз тональностью пониже.

— О! А это уже ваза, — меланхолично произносит хозяин магазина, повесив сантиметровую ленту на шею. — Не переживайте. Она была уже с трещиной. Выбросить было жаль, а вот теперь…

— Теперь не жаль, — заканчиваю предложение вместо него.

— Именно так, — хитро улыбается портной и указывает мне рукой куда-то вглубь магазина. — Пойдемте выбирать ткани. Я уже знаю, что буду использовать, но, возможно, вам тоже что-то понравится.

Мы заходим в просторную комнату, всю заставленную полками с рулонами тканей. От такого изобилия глаза разбегаются, и я теряюсь.

— Позвольте порекомендовать, — произносит хозяин магазина и тут же одним ловким движением руки расстилает передо мной тонкую, полупрозрачную ткань очень светлого, едва-едва голубого оттенка. — Я бы хотел сделать из него вам аруа.

— Аруа? Извините, я не понимаю, что это?

— Это традиционная одежда благородных женщин нашего мира. Многослойная туника и брюки. К сожалению, сейчас она не в моде, но я уверен, когда вы наденете это одеяние, вы не захотите его снять. Удобно, красиво. Что еще нужно от одежды?

— Вы правы, больше ничего, — улыбаюсь. — Хорошо, я согласна.

— А теперь взгляните на это, — и мэтр Дрие жестом фокусника раскрывает еще один рулон.

— Ах, — выдыхаю, с восхищением рассматривая белую ткань в мелкий голубой цветочек с тонкими зелеными листиками. — Весной запахло.

— Да, — улыбается хозяин магазина. — Я, правда, уже и не помню это время года, но раз вы так говорите… Теперь понимаю, почему так долго никому эту ткань не показывал. Не поняли бы, не оценили. Вас ждала.

— Благодарю, — говорю, тоже улыбаясь.

Громкий низкий удар об пол заставляет меня вздрогнуть всем телом и уже повернуться в сторону магазина, чтобы бежать, угомонить разбушевавшихся.

— Не волнуйтесь, — останавливает меня мэтр Дрие. — Это упала картина в огромной раме. Никакой материальной ценности. Закрывала дыру в стене.

— Как у вас все… удобно и не ценно, — замечаю.

— Так и есть, прекрасная леди, — продолжает улыбаться мэтр, внезапно помолодев лет так на пятнадцать-двадцать.

Вернувшись к тканям, мы выбираем еще несколько, портной обещает, что сделает все наряды в самые ближайшие дни и доставит по нужному адресу. Когда я называю дворец, он не удивляется, а только снова улыбается и приносит то самое платье, с витрины.

— Я отойду, а вы переоденьтесь в него, — говорит, — я на вас подошью. Думаю, в нем вам будет удобнее, чем в том, что было.

Когда мэтр выходит, я быстренько снимаю футболку и юбку, потом и бюстгальтер, обратив внимание, что у платья открытая спина. Едва надеваю наряд, как моментально понимаю, что не хочу его снимать. Ткань тонкая, невесомая и, словно холодящая. Приятно до мурашек.

Возвращается хозяин магазина, быстренько ушивает, где нужно. Причем делает это сразу на мне и какой-то особой иглой. На вопрос, что за орудие труда у него такое интересное, усмехается и отвечает — наследство еще от прапрадеда.

Когда заканчивает, отходит на несколько шагов и смотрит. Потом поворачивает меня к зеркалу, и я ахаю. Невероятно!

— Как вам это удалось? — спрашиваю, удивленно рассматривая мои, ставшие еще светлее кудри и еще ярче глаза.

— Что? Подогнать платье по фигуре? Так это не сложность, с моим-то опытом и такой красивой девушкой-моделью.

— Нет, не подогнать платье. А сделать меня такой… невероятной, — говорю, а сама не могу оторвать взгляд от зеркала.

— Вы такая и есть. Платье просто подчеркнуло вашу природную красоту, ничего более. Знаете, удивительное дело, но вы мне сейчас напомнили одну девушку…

— Какую? — спрашиваю, найдя в себе силы оторваться от разглядывания собственного отражения и повернувшись к портному.

— Давно это было… Она была из очень благородной семьи, а я — простой подмастерья, еще совсем сопливый мальчишка. И вот от нее шло точно такое же, как от вас, сияние. Теплое, словно та самая, упомянутая вами весна. Будто все вокруг просыпается и готовится к расцвету. Я ждал каждый ее приход к нам в магазин. А потом, внезапно, она не пришла. Заказала несколько платьев и не вернулась за ними. В те времена доставки у нас еще не было. Я ждал. Специально задерживался в магазине допоздна, даже после закрытия, вдруг она придет.

— А она не пришла?

— Нет, — голос мэтра звучит с легкой грустинкой, — не пришла. И больше никогда не приходила.

— Что с ней случилось?

— Не знаю. Я был мальчишкой. Взрослые при мне не говорили на серьезные темы. Так что вот так, — мэтр улыбается, снова помолодев, — вы помогли мне вернуться в молодость, за что я вам очень благодарен.

— Нет, это я вам…

— Не будем продолжать, — смеется портной, — заказ я пришлю в ближайшее время. Вещи, в которых вы пришли — сложу в сумку, заберет ваш сопровождающий.

Мы, взаимно довольные друг другом, выходим из подсобных помещений в магазин. А та-а-ам!!

— Как вы позволили этому случится? — спрашиваю в недоумении у главы охраны, сидящего на диванчике.

На полу, на коврике, сидит Даша. И всё вокруг: головы детей и мужчины, мебель, пол, картины и стол — усыпано перьями. В центре этого буйства сидит волосатый пёсель, с рычанием грызущий чучело какой-то странной птицы. Дети, до моего прихода весело хохотавшие и кидавшиеся перьями, сейчас замерли и уставились на меня испуганными глазами.

— Я и не позволял, — говорит глава охраны, сдувая со своего носа мелкое перышко. — Но кто меня спрашивал?

— Но как же теперь, — развожу руками, поворачиваюсь к хозяину этого еще час назад чистого магазина. — Мэтр Дрие, я прошу прощения. Мы оплатим ущерб.

— Конечно, оплатим, — влезает глава охраны, звеня кошелем с деньгами.

— А можно еще во-о-н то… — начинает Грэм, указывая пальцем куда-то на стену.

— Нельзя! — отвечаю резко. — Подобное поведение недопустимо. Я очень надеялась, что могу оставить вас на время, вы меня подвели. Я расстроена.

— Ну, Алена, чего ты… — пытается говорить Грэм, удивительное дело, но выглядит при этом действительно виноватым. — Мы просто немного повеселились.

— Знаешь, веселиться за чужой счет — не самое лучшее дело, — отвечаю.

— Так я… — начинает оправдываться малолетний король, но резко замолкает. — Ты права.

Я, мягко говоря, удивлена его словами, но никак не комментирую.

— Знаете, — вставляет реплику и хозяин магазина, — я тоже виноват в сложившейся ситуации. Не нужно было приводить собаку. Думаю, без нее, дети бы вели себя прилично.

Я молчу. И так достаточно возникала на короля в присутствии посторонних, чего не стоило делать, но уже как есть.

— Уважаемый мэтр Дрие, огласите сумму, пожалуйста, и мы пойдем. Думаю, нам уже пора возвращаться с прогулки, пока нас не начали искать.

Глава охраны и хозяин магазина отходят к прилавку, там что-то обсуждают, а я наблюдаю как Даша с явным наслаждением копошится в длинной шерсти щенка.

— Ляля, — выдает дочь.

— Нет, это не игрушка, малыш. Это живое создание, — говорю ребенку.

— Ляля! — упирается рогом моя маленькая упрямая коровка.

— А мы можем… забрать ее с собой? — спрашивает Грэм.

— Кого?

— Ну собаку. Щенка.

— Эм… я не уверена, что…

— Прошу тебя, — Грэм смотрит на меня огромными, умоляющими глазами.

Что я могла ответить? Конечно, я — слабачка. Согласилась.

Выходим мы из магазина в общем-то довольные. Грэм ведет на поводке, сделанном из остатка ткани хозяином магазина, фыркающего и упирающегося щенка. Я в своем новом платье постоянно ловлю заинтересованные взгляды главы охраны. Даша пищит и протестует, тоже желая, чтобы ее вели на поводке. Шум, гам, ор, скуление. Но у меня есть средство, которое заставит всех успокоиться!

— А что если мы поедим мороженое? У вас есть мороженое? — спрашиваю у главы охраны.

— Конечно! Я знаю лучший ресторан….

— Не-не-не. Нам бы какое-нибудь уютное кафе. Желательно со столиками на улице, чтобы щенок мог вовремя отлучится в кустики.

— Я не знаю таких, — мужчина хмурится.

— Вон! — Грэм показывает пальцем куда-то влево. — Там кафе! Я вижу витрину с мороженным!

Недолго думая, мы все дружно идем туда. Как обычно, мы вчетвером садимся за стол, остальные из охраны рассредотачиваются по периметру. Кто-то делает вид, что нюхает цветочки, несколько уселись за столики, попивая лимонад, остальные — просто прогуливаются.

Грэм выбирает себе огромную порцию мороженого со вкусом черного шоколада и вишней. Даше достается сливочное без всяких наворотов, что, впрочем, не мешает ей счастливо размазывать вкусноту по лицу. Глава выбирает себе ореховое с какой-то там стружкой. Ну а я решаю выпендриться — останавливаю выбор на цветочном с мелкой крошкой «пыльцы» мороженом.

За столом ненадолго зависает тишина. Каждый сосредоточен на своем лакомстве.

— Вкусно? — спрашивает глава охраны, жадно глядя на мой рот.

— Да, очень. Купите себе, попробуйте, — отвечаю, слизнув подтаявшую капельку мороженого с вафельного стаканчика.

— А можно я у вас попробую? — и не дожидаясь ответа, уже подсаживается ко мне и собирается укусить лакомство.

Я, выпучившая глаза от шока, не успеваю вовремя среагировать на происходящий произвол. Только собираюсь отодвинуть вафельных стаканчик, как у меня за спиной раздается хорошо знакомый голос:

— Держи свой рот при себе, Знаур, если не хочешь отправиться простым солдатом в пограничные земли!

Опачки! Неудобно как-то получилось.