Эпизод 35

— …отпустите меня. Слушайте, я правда ошибся. Я даже ничего не сделал, — слышу я голос мужа, когда мы приближаемся к парковке. Он сидит в странной позе, прямо коленями на мокром асфальте, повернувшись к нам спиной, перед охраной Амира… черт побери.

— Он что, в наручниках? — вырывается у меня вопрос, когда я замечаю блеск стали на запястьях Володи.

— Да, — отвечает Амир, — он в наручниках.

— Господи, зачем?!

Мы обходим Вову и становимся рядом с охраной. Бывший муж переводит на меня растерянный взгляд.

— Простите, — произносит он мне, — я реально перепутал вас. Скажите, пожалуйста, вашему мужу, что я просто хотел поговорить. Вы просто похожи на мою бывшую жену и я хотел спросить — все ли в порядке…

— Ты долго языком трепать будешь? — перебивает его Амир, и Вова замолкает.

Я настороженно обвожу взглядом четырех крепких ребят в черной форме. Вове я начинаю сочувствовать, и не совсем понимаю, зачем Амир устроил весь этот цирк. Такое ощущение, будто они мафиози и схватили какую-нибудь жирную крысу. Но Вова-то действительно просто решил поговорить со мной. Такая глупость же.

Амир засовывает руки в передние карманы и, склонив голову, смотрит на него.

— Моя жена считает, что тебя надо отпустить. Говорит, типа, ты ничего даже не сделал. Просто вперся к ней в женский санузел, — он усмехается, словно дьявол, а Вова бледнеет, — что об этом думаешь?

— Я? — растерянно переспрашивает бывший муж. Его взгляд прыгает туда-сюда, то останавливаясь на мне, то замирая на Амире. Почему-то по моей спине пробегает холодок плохого предчувствия. Все это странно. Амир ведет себя странно.

— Да, ты. Ответишь?

— Я думаю, что ваша жена… права, — выдавливает Вова, — я хотел бы, чтобы вы меня отпустили. Я ведь реально ее не трогал.

— Да? — Амир медленно подходит к нему, возвышаясь и Володя задирает голову, — а я думаю так: выслушай бабу и сделай наоборот.

Я пораженно ахаю, прикрыв рот ладошкой. Что?! Этот монстр, тем временем, поворачивается к охране и бросает коротко и спокойно:

— Увезите это тело куда-нибудь подальше и поглубже.

— Нет, вы что? — шепчет Вова, и панически пытается отползти подальше, но его вмиг ставят на ноги, а потом уводят к одной из машин. — нет, отпустите! Я буду орать! Вы с ума сошли?!

— Амир!!! — кричу я и набрасываюсь на него с кулаками. Он, хмыкнув, перехватывает меня за талию, и ловит руки, сжимая за запястья, как в тисках.

У меня внутри бурлит ярость. Темная и удушающая. Отчаянье. Ненависть. Как он может?! Как он может так поступить с обычным человеком, который не сделал ему ничего плохого? Словно в насмешку надо мной и над моими словами, которые я произнесла десятью минутами ранее.

— Пусти Володю! Какого дьявола?! — кричу я на всю парковку, а Амир наклоняется ко мне, блеснув в темноте глазами.

— Это и тебе урок, птичка — я два раза не повторяю. У него был шанс пропасть самому. Вали в машину.

— Пошел ты к дьяволу! Я ненавижу тебя! Чтоб ты сдох, Амир! — я рвусь вслед за бывшим мужем, чтобы остановить, оттолкнуть охрану, дать шанс ему сбежать, потому что он просто не должен был попасть в такую ситуацию… идиот. Зачем он пошел за мной? Предал — так забудь! Мало мне боли, так еще и чувство вины на всю жизнь, за то, что из-за простой случайности он будет убит.

Амир легко поднимает меня и закидывает на плечо, а потом несет к машине. Я бью кулаками ему по спине, надеясь, что отобью ему почки или еще какие-нибудь органы. Бесполезно. Он весь сложно из камня. Мне становится просто больно его колотить.

Меня швыряют на заднее сиденье. Я быстро переползаю на другую сторону и дергаю за ручку двери, но тут же лапа Амира хватает меня за шкирку и рывком возвращает назад.

— Сиди.

— Я ненавижу тебя. Ненавижу, — я трясущимися руками закрываю лицо и начинаю плакать. Гори в аду этот день и этот ресторан. И Амир вместе с ним. Сейчас больше всего на свете я желаю этому человеку смерти.

Машина трогается и мы куда-то едем. Я убираю мокрые ладони от лица и еще раз дергаю ручку двери рядом с собой. Заблокирована. Потом поворачиваюсь к Амиру и встречаюсь с его темным, мрачным взглядом. Боже, ну почему я думала, что с ним можно по-человечески? Он же действительно сущий дьявол.

— Отпусти Вову, — произношу я, — пожалей, в конце концов, его мать. Она больна. Это ее единственный сын. Что ты хочешь за его свободу? Хочешь, пересплю с тобой? Выполню любое твое желание? — я развожу руками, и пытаюсь увидеть в непроницаемой маске Амира хоть какую-то эмоцию, заинтересованность или еще что-то в этом роде. Но он только кривит уголок губ в ответ. Едва заметно. Только и всего.

— Это будет больно легко и неинтересно, Рита, — произносит он, — тебе так не кажется?

— Какая разница?! — кричу я, а он откидывается лениво на спинку сиденья и перестает даже смотреть в мою сторону.

— Есть разница.

— Ты, — выдыхаю я пораженно, — ты садист. Нравится ломать жизни людям? Ты однажды поплатишься за это, Амир. Честное слово. Нельзя так обращаться с людьми.

Я отворачиваюсь к окну, потому что этот монстр продолжает молчать, не обращая на меня внимания. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и закрываю глаза, чувствуя, как слезы снова начинают бежать по щекам. Как же мерзко и гадко. Если бы я знала — то выперла бы Володю пинками, лишь бы ничего не случилось. Лучше бы я раскрыла себя перед его друзьями, не красилась бы и не пошла в этот чертов туалет. Как так получилось, что за один лишь вечер моя жизнь снова перепернулась? Куда еще хуже-то?

Я плачу до самого дома, просто потому что не могу остановиться.

Глава 36

— Хватит лить слезы.

Я моргаю, и картинка перестает расплываться перед глазами, которые уже горят от рыданий. Передо мной стоит Амир, засунув руки в карманы, а я сижу на кресле в его комнате. Не помню даже, как я сюда дошла.

Даже отвечать ему ничего не буду. Я не знаю, что мне теперь делать. Остается только одно — раздобыть где-нибудь телефон и сдать Амира полиции, рассказать про все, что он натворил.

Он садится передо мной на корочки и кладет руки на колени, глядя прямо в глаза.

— Ты меня вообще не слышишь? Заканчивай рыдать, говорю. Мне не хватало, чтобы ты крышей поехала.

— А что ты ожидаешь? — я пораженно смотрю на него, — что я буду прыгать от счастья и радоваться смерти человека? Ты в своем уме?

Амир молча сверит меня взглядом.

— Завтра вечером пойдешь со мной на одну встречу, — произносит он, — К восьми ты должна быть накрашена и одета.

— Что? Не пойду. Никуда.

— Пойдешь. Или заставлю, — констатирует он, и у меня нервно изгибаются губы в усмешке.

— Ты. Издеваешься. Надо мной? — четко произношу я, понимая, что совершенно не боюсь его. Ненависть иногда помогает избавиться от чувства страха перед человеком. Видимо, для того, чтобы можно было однажды отомстить с холодной головой, — какая, к дьяволу, встреча? Ты ждешь, что я буду там улыбаться и дальше изображать твою жену? После всего, что сегондя произошло?!

— Придётся, — он поднимается, отходит к столику и берет что-то с него. Вертит это задумчиво в руках и возвращается ко мне, а я настороженно слежу за тем, что он собирается сделать.

Амир берет мою руку, не обращая внимания на мои попытки выдернуть ее обратно и защелкивает на запястье широкий браслет, который тут же будто вспыхивает под светом ламп, переливаясь. Я хмуро смотрю на украшение. Тут куча настоящих бриллиантов. Невероятно дорогая вещь.

— Ты что, пытаешься подкупить меня? — вырывается у меня смешок, — Господи, у тебя ничего не выйдет. Я не продаюсь за побрякушки.

— Я в курсе, что ты мать Тереза и продаёшься только за жизнь бывшего мужа, — произносит Амир, выпрямляясь, а я раздражённо ищу замок на браслете, чтобы его снять и выкинуть, — не выйдет, Рита. Он так не расстегивается.

— Убери это с меня! Как это — не расстегивается?!

— Так. По крайней мере ты это не сможешь сделать.

— Класс, — я развожу руками, — и что это? Что-то вроде рабского ошейника?

Он усмехается.

— Можешь думать и так.

— Ага, спасибо, — я проглатываю матерные слова, которые рвутся из меня, поднимаюсь с кресла, поправляя платье, и иду мимо Амира к выходу, — пожалуй, я спать. С меня на сегодня хватит.

Дверь я захлопываю громко, чтобы вздрогнули стены, чтобы выплеснуть всю злость. Иду по коридору и, оглянувшись, чтобы убедиться в том, что Амир не последовал за мной, пытаюсь оттянуть браслет пальцем, пытаясь понять, как он снимается. Мне просто мерзко носить его на руке. Словно я действительно продала жизнь человека за дорогую вещь.

— Дьявол, да как тебя….снять?! — бормочу я, дергая браслет и переворачивая его на руке. Психанув, я сильно тяну его, надеясь, что металл просто лопнет… и замираю, присматриваясь. Между стыками звеньев браслета я замечаю какие-то темные ниточки. Или это резиночки? В браслете за миллион-другой, если не больше? Бред какой-то. Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что это, как внезапно слышу позади шаги, и, вздрогнув, бросаю эту затею. Опускаю руку, захожу в комнату Мирославы, забираю там халат из ванны, и иду в детскую, где сейчас спит Тима.

Амир сказал же мне — что я не смогу снять браслет. Наверное, там какой-нибудь тайный механизм для того, чтобы его открыть. Найти бы кусачки в этом доме да просто срезать его нафиг.

Тимка сладко спит, разметавшись по кроватке и сбросив одеяло. Я кладу халат, присев рядом с кроватью, и задумчиво рассматриваю умиротворенное детское личико. Он сын Амира… неужели этот прекрасный ребенок вырастет настолько же жестоким и деспотичным? Наверное, да, ведь отец приложит руку к его воспитанию.

Я принимаю душ, смывая с себя всю грязь сегодняшнего дня, разматываю повязку на руке и осматриваю рану. Она зарастет, конечно, хоть и криво из-за того, что шов разошелся. У меня навсегда останется напоминание о том, что происходило за эту неделю… но меня больше беспокоило бы, если бы рана воспалилась или сильно кровоточила. Черт с ними, с воспоминаниями. Порывшись в шкафчиках, я достаю бинты и меняю повязку на свежую.

После чего накидываю халат, выхожу из душа и залезаю в кровать к Тимке. Накрываю нас двоих одеялом и обнимаю малыша. Он тут единственный человечек, к которому я испытываю теплые чувства. И пока такой же одинокий… как и я.