Эпизод 57

Почему-то я возвращаюсь в комнату, которая принадлежала Мирославе, а не обратно к Амиру. Я медленно прохожу по ней, провожу пальцами по вещам в открытом шкафу, и смотрю, как за окном под фонарем танцуют маленькие мотыльки.

Я слышала, как Тима плакал, когда я ушла. Я предала его, и предам еще раз, просто исчезнув из его жизни. Это разумно и нормально — уйти, потому что я не его мать, и не обязана положить свою жизнь ради его благополучия. Так говорит разум, но сердце с ним никак не может согласиться.

Правильнее уехать, начать новую жизнь. Выйти замуж, родить своего малыша… и потом вспоминать, как предала маленькое сердечко другого, который считал меня мамой. Ему два года, может, он и не запомнит меня? А если, все же, запомнит? Бывает ведь и такое.

— Черт, Амир, — вырывается у меня вслух, — будь ты менее сложным человеком, я б хоть другом тебе осталась. Придумали бы что-нибудь. Притворились. Может, потом и любовь бы появилась между нами…

Вздохнув, я оглядываюсь на дверь. Амир любит появляться внезапно, но в этот раз мои реплики он не услышал. А я уже настолько устала думать об этом, что разговариваю сама с собой вслух.

Ну да, зачем ему подглядывать. Тут, в доме, есть красивая нянька. Красивее предыдущей.

Я скептически фыркаю. Бесцельно пошатавшись еще минут десять и погоняв в голове одни и те же мысли, я решаю уйти из комнаты. Хочется вернуться в детскую и еще раз взглянуть на Тимку. Может, тогда чаша весов склонится однозначно к какому-нибудь решению?

Перед дверью я сталкиваюсь с Амиром, который аккуратно запихивает меня обратно и заходит сам. Искал, что ли? Или просто решил зарулить в место, где обитала его бывшая жена?

— Чего не вернулась-то? — спрашивает он, — и чего слезы льешь?

Я хватаюсь растерянно за лицо. Нет, оно не мокрое. Неужели до сих пор опухшее от слез?

— Нянька сказала? С ней болтал? — хмыкаю я. Как бы я не пыталась скрыть свои эмоции, но они все же прорываются, и Амир, видимо, их замечает.

— Ревнуешь, Рита?

— Боже, вообще ни капли, — я поднимаю на него взгляд, — глупость какая. Я все равно уезжаю.

— Действительно глупость, — усмехается Амир, — тем более, она мне сестра.

Ох, дьявол. Мое сердце делает странный кульбит в груди. Будто бы падает после слов Амира вниз, и неожиданно подскакивает, радостно забившись. Ну почему я такая? Чему я радуюсь? Ведь кроме няньки есть еще много “но” в наших отношениях…

— Да? — бормочу я, — понятно. Она красивая очень.

Ну почему я об этом даже не подумала? Они ведь действительно чем-то похожи. Те же темные волосы, темные глаза, прямой нос… и у сестры Амира хоть и очень пухлые губы, но формой они все равно похожи…

— Рита, — произносит Амир, оставив меня стоять и думать о своей недогадливости. Он начинает обходить меня, по кругу, — что у тебя в голове, женщина? Ревнуешь ведь. Плачешь из-за ребенка. Но уйти все равно готова. Убегаешь, даже не поговорив.

Я молчу. Говорить ведь мне придется много. С ним это вообще возможно? Придем ли мы к какому-нибудь консенсусу?

Ладони Амира неожиданно ложатся мне на плечи и сжимают их.

— Обещание свое я выполню, Рита. Уедешь, если хочешь, — произносит он мне куда-то в макушку, — но я-то буду знать, где ты. Все равно тебя найду рано или поздно. Свободной легче решения принимать, только стоит столько времени терять?

Во рту у меня пересыхает от волнения.

— Найдешь? Зачем тебе это? — спрашиваю тихо я, а Амир хмыкает.

— Угадай с трех раз.

— Амир, — я разворачиваюсь в его захвате и смело смотрю ему в глаза, — я не хочу угадывать. Ты ведь даже не говоришь со мной почти. Просто отговариваешься короткими фразами, как вот сейчас. Даже когда я спрашиваю тебя, о том, что происходит вокруг меня, вокруг нас, а ты всё скрываешь. Так жить сложно.

— Мое отношение к тебе и так понятно, нет разве? Что об остальном — я не буду с тобой обсуждать мужские дела. Зачем тебе эта грязь? — парирует спокойно Амир, — никогда. Обо всем другом можем разговаривать. Есть много других тем.

“В этом-то и проблема” — думаю невесело я, — “муж и жена ведь должны поддерживать друг друга. Знать о проблемах, чтобы они стали общими. Чтобы было доверие”.

Амир неожиданно отпускает меня, убрав руки.

— По глазам твоим вижу — ничего сейчас не решишь. Собирайся, Рита. Денег я тебе дам за все, что пережила. Глотнешь свободы полной ложкой, — он усмехается.

В душе снова поднимается смятение, но я киваю. Так, наверное, будет лучше.

— Но, если Тима будет плакать… — начинаю я, а Амир меня перебивает.

— Рита, это уже будет не твое дело.

Он уходит, а я провожаю его спину взглядом. Вот так — раз и закрылся. Всё. Дела его семьи — не мои, раз я должна уехать. Даже ничего сказать не дал. Не попрощался напоследок.

Я медленно поднимаю взгляд на зеркало напротив. Вот и все. Настало время навсегда попрощаться с образом Мирославы. Как я и хотела. Как и мечтала.

В сердце снова будто колет острая игла, но я, взяв себя в руки, выхожу из комнаты. Наверное, в последний раз.

* * *

Месяц спустя.

— Маш, подкинуть тебя до дома? — спрашивает мужской голос рядом со мной. Я сначала не отвечаю. Только когда кто-то трясет меня за плечо, я внезапно вспоминаю, что я Маша Петрова, и вроде как должна отозваться. Спохватившись, я поворачиваюсь на стуле и смотрю на блондинистого парня в рубашке и брюках, который улыбается мне.

— Ой, Миш, спасибо. А то там на остановке вечно какие-то личности странные торчат, — киваю я.

Первый месяц моей обычной жизни уже подходил к концу. Как и мой испытательный срок на работе, на которую я устроилась практически за пару дней, только бы меня не жрали мысли о Тимуре и Амире.

Он даже не отвез меня тогда. Поручил это своим ребятам. Мне казалось, что он просто разрубил таким образом между нами узел, который связала судьба, больно и наживую. Не дал возможности мне передумать.

Если Амир считает, что я должна пожить свободной, чтобы уложить все в своей голове по полочкам — значит, так тому и быть. Я никогда не смогу решить мысленный конфликт без этой передышки. Мне действительно казалось, что она была нужна мне, но…

На самом деле, как бы я не пыталась вернуться к обычной жизни, мыслями я была от нее далеко.

Мне казалось, что стоит только оказаться на свободе, как спадет какая-то пелена с глаз. Наши отношения с Амиром были не сильно нормальными. Начались они крайне странно. Я думала, что как только я дистанцируюсь от него — и всё откроется для меня в другом свете.

Но пока я ясно поняла только одно: Амир был просто другим человеком. Будь он тираном, который хотел бы сломать меня — он бы воспользовался моим смятением из-за Тимки, и я бы осталась рядом с ним. Вероятно, он действительно деспотичен в отношениях — ну да что с него взять? Мы воспитывались в разных культурах. Деньги у него водились не за мягкий характер — это точно.

Я, поняв, что в очередной раз задумалась о прошлом, выключаю компьютер и забираю со стола маленькую сумочку перекинув через плечо. Улыбаюсь вежливо Мишке — нашему программисту. Ничего больше, кроме вежливости. Мишка слишком похож на моего бывшего мужа. Такая внешность вызывает у меня аллергию. И я не готова сейчас заводить какие-то отношения.

— Поехали, — произношу я. Подхожу к двери и с усилием толкаю ее, а Мишка плетется следом. Ловлю себя на мысли, что он даже не придержал дверь. Не помог. А у нее тут что-то с пружинами, открывается она с большим трудом. Но Мишке, видимо, нормально, что женщина пыжится, напрягаясь.

— Мань! — меня ловит в коридоре секретарша с ресепшена. Миленькая брюнеточка. Катя. Мы как-то совсем быстро с ней нашли общий язык, и даже начали по-приятельски общаться, — мы в субботу вечерком с девочками хотим пойти в кафе. С нами потопаешь?

— Давай, — киваю я, — позвонишь, чтобы предупредить?

— Ладно, — она бросает взгляд на Мишку, который торчит за моей спиной, и подмигивает мне, — хорошей тебе ночи, — шепотом произносит она, и, хихикнув, убегает.

Она что, считает, что моя крепость сегодня падет перед ним? Я скептически хмыкаю. Почему-то все девчонки думают, что я отхватила себе лакомый кусок. Симпатичный, на фитнес ходит. С телом все в порядке. Еще и зарабатывает очень хорошо — из бухгалтерии шепотом доносят о примерном размере зарплаты программистов. Не мужик, а сказка. Только мне Миша казался каким-то птенцом неоперившемся. Так, паренек, еще не доросший до мужчины.

И то, что он первым залетел в свой “Ауди”, забыв открыть мне дверь — мои мысли подтверждало.

Вздохнув, я сажусь на переднее сиденье и пристегиваюсь. Миша включает радио.

— Может, посидим где-нибудь? — предлагает он, — не хочешь поесть? Я б перекусил. С утра желудок болит. У меня так всегда, если нормально не поем. Мать говорит, что жениться мне пора, чтобы не голодать, — он весело смеется, а у меня сами по себе скептически поджимаются губы, — ты умеешь готовить, Маш?

— Неа, — спокойно говорю я, — я заказываю еду. У меня нет времени готовить. После работы устаю.

Он замолкает. Повисает неудобная и какая-то напряженная тишина. Кажется, в голове этого парня скрипят шестерни.

— Разориться ж можно на этих доставках, — с сомнением произносит Миша, — да и желудок испортить можно, если полуфабрикаты есть постоянно. Чего там готовить-то самой? Пять минут делов — на сковородку закинул и пожарил мясо.

— Так чего ж ты-то голодаешь, раз пять минут делов? — пожимаю я плечами, и Миша затыкается окончательно. Только спустя пять минут он снова открывает рот.

— Не выйдешь ты так замуж, Маш. Язва ты и заботиться о муже не хочешь.

Пф. Я снова пожимаю плечами, отворачиваясь к окну. Не знаю, не знаю, Миша. Была я уже замужем и второй раз предлагали…без оглядки на мою заботу и умение готовить. Одного от меня хотели — чтобы я ужилась с характером этого мужчины. Приняла законы его мира и просто доверилась.

— Могу научить тебя готовить, — внезапно предлагает Миша, — у тебя есть хоть плита-то дома, Маш? Расскажу, что и куда кидать… и в кафе ехать не надо будет.

Я поворачиваюсь к нему.

— Миш, это ты так свидание наше представляешь? Я буду готовить, а ты потом есть? Или домой ко мне напрашиваешься?

— Блин, ты язва реально, Машк, — он бросает в мою сторону недовольный взгляд, — я к тебе и так и этак, а ты огрызаешься.

— Да я просто спросила. У меня холодильник дома пустой. Продукты тогда надо заехать купить, чтобы готовить меня учить. Остановишься?

Он включает поворотники, улыбнувшись, и тормозит возле супермаркета на парковке. Я выжидающе смотрю на него, а он — на меня.

— Сходишь? — предлагает внезапно он, — я тут перекурю пока.

— Ну кури, — хмыкаю я, и выхожу из машины. Черт, как же он мне напоминает бывшего мужа. Просто чувство дежавю испытываю.

Пока он травит себя там дымом, я бросаю в тележку пару йогуртов, колбасу, сыр на бутерброды и хлеб. Беру кофе, яблоки на перекус и расплачиваюсь на кассе карточкой, которую мне сделал Амир. На телефон приходит смс о списании. Я каждый раз вздрагиваю, увидев остаток суммы на счете. Если Амир думал меня отпустить ненадолго — то он слишком уж много денег мне оставил на счету. Я их пару лет могу тратить, особо не ужимаясь.

Миша растерянно бросает взгляд на пакет, когда я сажусь обратно в машину.

— Как-то ты негусто, Маш. Чего там готовить-то?

— Бутерброды, — ехидно бросаю я, — Миш, давай вези меня домой. Бензин потраченный я тебе оплачу. Извини, но вряд ли у нас получится свидание.

— Ты обиделась, что ли?

— Нет. Просто голова болит.

Я и так не планировала свидание, но после такого — уж точно. Начинаю даже немного понимать Сашку. У нее были очень высокие запросы к мужчинам. Кажется, они и у меня неожиданно подскочили. После Вовы мне не хочется вляпываться в очередной “равный” брак.

Или после того, как я почти месяц была с Амиром?

Миша тормозит возле обычной панельной пятиэтажки. Я сама нашла простенькую квартиру и сняла ее, посчитав, что если уж судьба распорядится, что мы с Амиром никогда больше не сойдемся — то я смогу тут жить долго. Съем стоил копейки.

— Давай помогу, — внезапно включает рыцаря Миша и забирает у меня пакет, — на каком этаже живешь?

— На первом. Миш, я из супермаркета этот пакет донесла и сейчас донесу. Можешь не париться.

— Вот на что ты обиделась, — качает головой он, — Маша, ну я просто реально сейчас загружен мысленно. В ипотеку недавно вляпался, все деньги на кредит уходят, сложно одному все тащить, и устаю я сильно. В думках совсем далеко, не замечаю иногда очевидных вещей. Ты извини, что я так про готовку. Просто реально жениться уже хочу, уюта, чтобы жена под боком, горячая еда, а не вот эти вот кафешки…

— Ага, понимаю, Миш, — спокойно говорю я. Вот, Рита, все, как ты хотела. Об этом мечтала — мужчина открывает перед тобой душу. Рассказывает о своих проблемах, чтобы они стали общими. Ну что, готова доверять ему? Мне хочется обреченно закричать, но я глубоко вздыхаю и спрашиваю, — пакет-то отдашь?

— Понимаешь? — он улыбается, — донесу, Мань, не отдам. Дай поухаживаю за тобой.

Ох, боги. Я обреченно отворачиваюсь и закатываю глаза в небо. Теперь я еще больше не понимаю, почему девушки с работы так тащатся по этому Мише.

Взгляд внезапно падает на машину на стоянке. Слишком уж приметную для этого двора. Тут не живут богатые люди, просто обычные, работающие семьи, потолок которых — подержанная иномарка или наша “Лада”. Поэтому черный и блестящий “Мерс” как-то необычно выделяется среди простеньких старичков.

“Нет, не думай об Амире” — приказываю я себе, — “он бы появился слишком внезапно и радикально решил бы вопрос с Мишей. Если бы хотел меня забрать — даже постоять Мише рядом со мной не дал бы”.

— Ладно, пойдем, — произношу я.

Мы поднимаемся на первый этаж к моей двери и я достаю ключи, ковыряясь в замке. Открываю его, разворачиваюсь и протягиваю руку.

— Давай пакет, Миш. Спасибо, что помог.

— На чай даже не пригласишь?

— Я же сказала — голова болит.

— Ну… — он мнется, — Маш, реально пить хочется. Можешь хоть воды налить глотнуть? И туалетом твоим можно воспользоваться?

Я начинаю ржать. Вот прямо ржать, громко и на весь подъезд. Миша тушуется, а я, вытерев слезы, киваю себе за плечо.

— Ой, иди давай. Только быстро.

Он радостно ухмыляется и заходит в мою маленькую квартирку. Я отбираю у него пакет, махнув рукой в сторону туалета и ухожу на кухню. Там, особо не заморачиваясь, наливаю обычную воду из чайника. Не знаю уж, на что рассчитывает Миша, но у него сегодня будет облом по всем фронтам. Я не сжалюсь.

— На, держи, — пихаю я ему стакан, когда он проходит на кухню, — не помню, чтобы колонка включилась. Ты руки-то хоть вымыл?

Он бледнеет. Частично. Потому что на этой бледности расцветают розовые пятна.

— Помыл, — бурчит он.

Я хмыкаю. Видимо, в унитазе. Свинья.

В дверь внезапно звонят, громко и оглушительно. Я вздрагиваю. Этот звонок я слышала только пару раз — кто-то спьяну пытался попасть не в ту квартиру. В гости ко мне пока еще никто не ходит. Кто бы это мог быть? Хотя, сегодня пятница, и, может, очередной пьяница приполз на рогах домой.

— Кого-то ждешь? — интересуется Миша, недобро глядя на меня. Понятно. Считает, что я его отшила из-за другого мужчины. Что стоит ему переступить за порог, как я позвоню какому-нибудь своему любовнику, а его просто вот динамлю.

— Нет, — отвечаю я, — бухарик какой-нибудь, наверное, квартирой ошибся. Можешь открыть и поинтересоваться, что там кому надо. И ехать домой. Еще раз спасибо, Миш.

— Ща я разберусь, — сурово кивает парень, который все еще не теряет надежду прилипнуть на сегодня ко мне. Я, вздохнув, иду за ним в коридор. Честное слово — я его пинком выпихну за порог, если сам не уйдет.

Он решительно распахивает входную дверь и замирает.

— А…. — слышу я сдавленное и неожиданно тихое, — а вы к кому?

Меня будто бы по голове бьет чувство дежавю. Перед глазами вспыхивает воспоминание. Такое уже далекое и забытое. Словно из другой жизни.

“ Вот и папа твой, наверное, пришел” — успокаиваю я Тиму, качая его в полотенце, — сейчас он тебя заберет и все будет хорошо, вот увидишь..

В этот момент в нашу маленькую квартирку, которую я считала неприступным убежищем, заходит Амир. Словно хищный зверь, он просто делает шаг в коридор и все уже меняется. Чувство безопасности трещит по швам. Невозможно не бояться такого человека. Он огромный и… темный.

“А вы к кому?” — тихо спрашивает мой муж, пятясь в комнату. Предатель. Трус. Что, если бы у меня на руках был наш общий ребенок? Он так же испуганно отошел бы, впуская незнакомцев в дом? Я всегда думала, что мужчина за свою женщину голыми руками порвет… он же мужчина. Он сильнее.

… “Сбежала от меня тварь?”…

— Амир, — тихо шепчу я. Я чувствую, что это он. Иначе бы Миша так растерянно не пятился. Прямо как и Володя.

— Давай проваливай, — слышу я знакомый смешок. Знакомый низкий голос, от которого у меня радостно и испуганно бегут мурашки по рукам. Черт, ну почему именно в такой момент он появился?! Как мне теперь объясняться?!

Миша растерянно смотрит на меня.

— Что? — я пожимаю плечом.

— Маш, тут кто-то… — он испуганно отпрыгивает, когда в квартиру заходит Амир. Нет, с ним никто не сравнится. Даже Миша, который ходит в тренажерный зал. Увы. Не нашлось ни одного мужчины, который вызывал бы во мне такое же чувство восторга и легкого страха.

— Ты же хотел поухаживать за мной, Миш, — я развожу руками, и жадно ловлю каждую эмоцию на лице Амира. Он приподнимает бровь в ответ на мою реплику, — защитишь меня, как настоящий мужчина?

— Я позвоню в полицию, — бурчит Миша и выметается через входную дверь. На деле же мне просто удалось угадать фразу из набора звуков, который смог выдавить из себя испуганный парень. Что-то мне подсказывает, что ни в какую полицию он не обратится.

Амир толкает дверь рукой, и та закрывается. Отрезает меня от всего мира, оставив нас наедине. Я нервно заламываю руки, наблюдая, как медленно он разворачивается ко мне. Неотвратимо.

— Я не знала, как от него избавиться, — быстро произношу я, поймав темный взгляд, — он все пытался остаться. Попросился в туалет и воды выпить.

— Можешь не оправдываться. Я твое лицо обреченное видел.

Я выдыхаю со смешком. Значит, та машина была его.

— А если бы оно было не обреченное?

Амир наступает на меня, прижимая к стене. Между нами остается всего шаг, а спустя мгновение — всего лишь сантиметры. Мне остается сделать только глубокий вдох, чтобы наши тела снова соединились. Спустя столько времени.

— Я же сказал, что не буду тебя ломать и удерживать силой, — спокойно отвечает Амир, — хочешь жизнь без меня устроить — устраивай. Просто надо было убедиться в этом.

— Не хочу, — вырывается у меня. Не могу больше. Я не могу ничего поделать — мое сердце само по себе рвется к нему. Могу сколько угодно себя пугать и убеждать, что с Амиром сложно, а Тима и без меня проживет, но все никак не получается убедить себя в этом окончательно и бесповоротно. Все вокруг кажется не таким, как надо. Слишком простым. И мужчину я никогда не смогу себе найти — с тоски сдохну с таким, как Миша, или Володя.

Сколько угодно буду злиться, только вот с этим человеком, который стоит напротив меня и едва улыбается, сложно, но интересно. Это вечный вызов. Он никогда не превратится в мягкого безвольного домашнего зверя, и не решит однажды, что хватит с него быть мужчиной. Рита, мол, сама справляется.

— Я все обдумала, — добавляю я, глядя в черные глаза.

— Да? И что надумала?

Я молча поднимаю ладони и провожу ими по его прессу. По груди, будто впитывая в себя его. Наслаждаясь. Обхватываю ладонями Амира за шею и привстаю на цыпочки, трусь лицом об его щеку, чувствуя, как царапаюсь об жесткие волоски. Нет, он не будет мягким и домашним, но я все равно его обыграю. Рано или поздно. Он ведь отступил, не стал настаивать, не стал брать нахрапом. Дал возможность выбрать мне, как я жить дальше буду.

Амир неожиданно подхватывает меня под бедра, и, прижав к стене, целует. А я впервые наслаждаюсь этим. Потому что разные мысли меня больше не тревожат. Что-то решилось само, что-то потускнело и стало неважным. Серым. Я могу чувствовать и открывать новые грани в наших отношениях. Этот поцелуй сообщает мне обо всем без слов.

Мы прерываемся, чтобы вдохнуть, и Амир скользит взглядом по моей одежде. Я тихо хмыкаю.

— Что, раздеваться? Как обычно? Снимать эти отвратительные тряпки?

Я спрашиваю его, потому что с тех пор, как уехала, снова вернулась к джинсам и футболкам. Недорогим. Не хотела выделяться, не хотела привлекать лишнее внимание. Хотя, глядя в зеркало, скучала по временам, когда из отражения на меня смотрела красивая и элегантная женщина.

— Ну раздевайся, — усмехается Амир, — раз так соскучилась. Потом оденешься, и скажешь, что забрать с собой. Если что-то надо.

Я едва слышно смеюсь.

— Я почти ничего не покупала. Только пару штанов и несколько футболок. Они мне перестали нравиться, но я не хотела привлекать внимание. Как там Тима, Амир? — беспокойно спрашиваю я, заглядывая ему в лицо. Пытаюсь поймать любую эмоцию — мне страшно услышать, что Тима много дней потом плакал без меня. И в то же время страшно, что он мог просто меня позабыть.

— А что Тимур? — пожимает плечом Амир, — тебя ждет. Каждый день ищет, в комнату заглядывает. Я ему сказал, что ты скоро вернешься.

— Боже, — вырывается у меня и сердце сжимается от тревоги, — а если бы я не вернулась? Он же…

— Куда бы ты делась? — спокойно интересуется Амир, — Рита, ты девчонка еще, а не женщина. У тебя нет хитрости. Не умеешь ты играть. На лице все написано. Если б я тебя тогда не отправил из дома — ты б так и осталась. Нашла бы любую причину, зацепилась бы. Но тогда ни хрена бы не поняла, почему это сделала.

Он отпускает меня, и я соскальзываю по нему вниз.

— Давай в машину топай, Рита. Ты настроена сейчас поболтать, а я настроен тебя раздевать. Так что не выйдет у нас нормального диалога, пока мы тут.

Я тихо фыркаю и забираю сумочку с вешалки. Потом разворачиваюсь радостно к Амиру.

— Фиг с ними, с вещами, — произношу я, — только хозяйке надо сказать, что я съезжаю. А то она раз в месяц ко мне заходит. Не дай бог, что с квартирой случится.

— Я разберусь, — отвечает Амир, а я не могу сдержать улыбку. Запихнув ноги в кроссовки, радостно выбегаю из квартиры, которая так и не стала мне домом. Не стала убежищем и даже не стала уютным уголком, в котором я могла расслабиться.

И я даже этому рада.