Глава 15

— Малыш, ты чего? — Осторожно сажусь на кровать Марьяны и отодвигаю одеяло.

Красотка лежит на подушке, вся в слезах, и громко всхлипывает.

— Ничего. — Вытирает рукой сопливый нос. Отрицает, но не выгоняет — хороший знак.

— Нет, со мной такое не прокатит. Мы же друзья, или ты забыла? Давай рассказывай.

И только я это сказала, как Марьянку прорвало. Я даже слово вставить не успевала.

— Ну вот зачем она приехала? Наорала на всех и уехала, только настроение всем испортила. И мне тоже. Не хочу я в другой бассейн к инструктору, я в наш хочу, с тобой. Нам же так весело было. А маме говорю: оставайся, посмотрим кино, папы все равно нет, а у нее опять какие-то дела. Какие? Мы столько не виделись, а она все равно не осталась. Она так все время. Даже когда я у нее, она няньку вызовет, а сама уходит. Иногда я даже без нее просыпаюсь. И что это за ночевка у мамы, когда мамы нет?

Марьянка выговаривалась минут пять. Без остановки говорила обо всем. Она очень обижена на маму, эта обида в ней сидит уже давным-давно и только растет. Но после мамы весь ее гнев обрушился и на отца.

— Папа тоже ведет себя странно. Раньше мы с ним гуляли, во дворе сидели. Он меня в ресторан водил, часто. А потом перестал. Дела у них какие-то постоянно. Я уже привыкла, но тебя не дам уволить. Пусть мама хоть что делает. Пусть папе жалуется или снова начинает орать, не дам. Ты со мной хоть время проводишь. А у меня даже друзей нет, подруг. Потому что я даже на дни рождения не езжу, а меня приглашают. А я не хочу. Зачем? Чтобы Ирина Витальевна стояла недовольная и постоянно спрашивала, когда мы домой поедем? Я постоянно на этих тренировках или занимаюсь, я же тоже устаю. А если ты меня бросишь, я опять одна останусь. Приведут какую-нибудь злюку, она тоже на меня орать будет. Ты же не уйдешь, Ева?

Ох уж эти глазища, наполненные слезами и жалобным видом.

— Конечно, нет. Иди ко мне. — Ложусь на постель и Марьяну к себе прижимаю, и она прижимается ко мне. Прям в меня вся. — Я не уйду, поняла?

— Да. — Успокаивается немного, а я лишь крепче ее обнимаю. После таких слов любое сердце защемит, и мое не исключение. Вот же девчонке детство устроили. Родители хреновы. — Все будет хорошо, малышка. А хочешь, мы завтра позовем в гости твоих одноклассниц? Устроим девичник?

— А можно? — С надеждой на меня смотрит. Глаза заиграли, хоть и заплыли немного от рева.

— А почему нельзя?

— Давай, — обрадовалась Марьяна.

— Устроим пижамную вечеринку с ночевкой. Кого позовем?

— Я лучше всех дружу с Викой и Николь из класса.

— Ну и отлично. Даш мне их номера, я позвоню и поговорю с родителями.

— Ты самая лучшая, Ева. — Крепко сжимает меня девчонка.

А я думаю, как бы меня не уволили после такой самодеятельности. А разве можно уволить того, кто не работает? Думаю, нет.

Да и после того, что я узнала, я больше не планирую иметь какие-либо отношения со Степой. Только деловые. Буду просто на него работать, без привилегий. Главное, чтобы сила воли не подвела.

* * *

Сегодня впервые меня разбудила Марьяна, а не я ее. Прибежала ко мне в комнату и забралась в постель.

Ее интересовало, не передумала ли я устраивать для нее девичник. А я не передумала, наоборот. Я полночи обдумывала, что бы такое прикольное замутить для девчонок, и придумала.

После завтрака я позвонила подружкам Марьяны и переговорила с их родителями. Благо люди оказались адекватными, и, судя по их голосу, они были приятно удивлены приглашению. Мы договорились на три часа дня.

Я досконально продумала все мелочи, поэтому уточнила у родителей о предпочтениях девочек в еде, о наличии аллергии и всякие подобные вещи. Девчонки оказались без особенностей, что неимоверно радует.

Таська готовила для девочек основное блюдо и разные закуски. Водителя я отправила на рынок за свежими фруктами и арбузом, а охрана затаскивала еще один диван в Марьянкину спальню, чтобы у каждой девчонки было свое спальное место.

Я запланировала пару игр на свежем воздухе, также родители были не против бассейна, и на вечер оставила просмотр кино в прикуску с попкорном. План был отличным. И мы ему ответственно следовали.

Девчонок привезли вовремя, мы немного перекусили фруктами, облачились в купальники и пошли во двор.

Немного поиграли на солнышке, окунулись в бассейн, и я уложила трех подружек на шезлонги болтать и наслаждаться домашним лимонадом. Сама расстелила полотенце на «дорогущий Еремеевский газон» и залипла в телефон.

Как вдруг ворота начали медленно открываться и во дворе нарисовалась машина самого хозяина поместья.

Степа медленно вышел из авто. Даже издалека я видела, как его милое лицо стало недовольной рожей. На нем был все тот же деловой костюм, ну не тот же, другой, но все же. На улице — пекло, неужели ему не хочется надеть шорты, майку и хоть часок побыть нормальным человеком. А как можно быть нормальным, когда даже его лицо сейчас выглядит устрашающе. На секунду я подумала, что мне конец. А может, пронесет?

И вот он приближается ко мне. Встаю с полотенца, ехидно улыбаясь моему не работодателю.

— Что тут происходит? — Тон спокойный, но глаза безудержно блуждают по моему полуголому телу.

— У нас девичник, — говорю честно и абсолютно спокойно. Включила серьезную Еву.

— Ясно. Твоих рук дело?

— Ты о бассейне? — строю из себя дурочку, хотя думаю, что его дорогая женушка ему доложила о наших с Марьянкой развлечениях.

— Да.

— Это дело рук водителя Димы, — ехидный смешок от меня. — Ну и Костя ему помогал, конечно. Полдня ковырялись.

— А у тебя отличное чувство юмора. — В одно мгновение Степа сменил гнев на милость. Чуть расслабил мышцы лица и стал куда приятнее выглядеть. Хотя он всегда приятно выглядит для меня, даже когда злится, особенно когда злится.

— Это да. Чего не скажешь о тебе. Улыбайся, Степа, и девочкам помаши ручкой. Одна из подруг Марьяны — внучка какого-то депутата. Не огорчай девочку. — Степа глубоко вдохнул, будто это выше его сил — махнуть рукой школьницам. Но он себя пересилил. Марьянка активнее всех махала ему, но быстро переключилась на своих подружек.

— Она выглядит счастливой… — Досада в голосе?

Еще бы. Если бы и он попробовал слушать дочь, то она всегда была бы такой счастливой.

— Это точно.

— Ты бы оделась. — Вновь на меня взгляд переключил. И я буквально чувствую, как его глаза по мне скользят, сверху-вниз.

— Я загорала…

— Как все разъедутся, зайди ко мне в кабинет. — Приказным тоном. Говорит так, будто бы он большой начальник, а я его подчиненная. Но это не так. И я больше его прихоти не исполняю. Обломаю его пошлый замысел.

— Девочки у нас с ночевкой.

— У нас? — уточняет.

— У нас.

— Значит, когда уложишь. — Нашел все-таки выход из ситуации.

— Я подумаю, Степан Дмитриевич, — игриво в ответ, разворачиваюсь и к девочкам. Я знаю, что он смотрит. Не вижу, но чувствую его взгляд на себе. От этого еще приятнее идти и вырисовывать бедрами восьмерку.