Глава 30

Три дня тишины. В том смысле, что Степа никак не проявился. Неудивительно. Он сам не знает, чего хочет. А может, и знает, но боится…

Чего?

Я почему-то продолжаю думать о нем постоянно. И если раньше его пассивность меня раздражала, злила, то сейчас нет. Будто я расслабилась и перестала бороться. Бороться, но не надеяться. В глубине души я знаю, что он хочет быть со мной. И при нашей последней встрече он почти признался себе в этом.

Но это «почти»…

И почему он такой?

* * *

— Ева, привет. — Отвечаю на Марьянин звонок. Мишка уже подъехал. По средам он всегда забирает меня с работы, и мы ужинаем в кафе. День без готовки — так мы его называем.

— Привет. Что с голосом? — Слышу тревожность.

— Ты можешь ко мне приехать? — Голос странный, и мне не по себе становится.

— Что-то случилось?

— Я не могу рассказать по телефону. Ты приедешь?

— Марьян, не пугай меня. Конечно, приеду.

— Ну давай, я жду, — говорит и вешает трубку. Меня с головой накрыло. Я вообще склонна думать о чем-то плохом в такой ситуации, но стараюсь гнать эти мысли.

В двух словах рассказываю Мишке о нашем разговоре, и он на всех парах везет меня в коттедж Еремеева. Я места себе не нахожу, пока еду. Волнуюсь и переживаю. Что там произошло? Почему нельзя рассказать по телефону? Злюсь.

Доезжаем быстро. Мишка тормозит у ворот, говорит, что подождет, и я соглашаюсь.

Во двор захожу и набираю Марьяну.

— Алло. — Голос совсем другой. Спокойный.

— Марьян, я приехала, ты где?

— Я в Варшаве.

— Где? — переспрашиваю, хотя я расслышала ответ.

— У мамы, в Варшаве. Погостить прилетела.

— Ничего не понимаю. Ты же сказала…

— Прости, что соврала. Меня папа попросил, он с тобой поговорить хотел. Поговори с ним, ладно?

— Марьяна…

— Пока, — попрощалась и сбросила вызов. А я так и стою посреди двора, не понимая, что происходит.

Начинаю злиться. Быстрым шагом к дому иду и представляю, как сейчас наору на Степу. Он мог и сам мне позвонить. Зачем ребенка подговаривать? Да, я бы не поехала к нему, если бы он позвал, но все же.

В доме тихо. Будто нет никого. Прохожу по первому этажу в сторону лестницы и замечаю, что дверь в ту комнату распахнута. Почему?

Иду к ней и захожу в помещение. Пусто. Что происходит вообще?

— Привет. — Слышу тихий голос Степы сзади и оборачиваюсь.

— Что за цирк ты устроил? Мне Марьяна звонила… — начинаю на него наезжать, но он не реагирует. Перебивает.

— Ты кто? — спрашивает, и я пристально в его лицо вглядываюсь. Оно серьезное. Слегка напряженное. Что он задумал?

— У тебя все с головой в порядке? В смысле кто?

— Я Степа. Отец Марьяны, а ты?

И тут до меня наконец-то доходит. Этот идиот что, решил переиграть вечер нашего знакомства? Ему заняться нечем?

— А я Ева и я тут случайно оказалась. Обманом заманили… — не играю в его игру. Устроил бог знает что…

— Ответ неверный. Ты няня Марьяны. — Легкая улыбка промелькнула на его красивом лице.

— А где же водитель-Дима?

— Уволился, — отвечает грубо. — Нет его больше и не будет. Есть только я.

— Степ, что за спектакль? — спокойно спрашиваю, когда он ближе ко мне подходит.

— Ты права была, я дурак. И я не могу без тебя…

— И что? Ты сейчас мне наговоришь то, что я хочу услышать, мы займемся сексом и вновь разойдемся? Время идет, а я все равно ощущаю себя нянькой по вызову.

— Я не знаю, что будет. Не знаю, как сложится между нами. Но я хочу попробовать…

— Степ…

— Подожди. — Вплотную подходит. — Ну не умею я заводить отношения. Была Оля, с детства родители нас поженили. Потом были какие-то женщины, приходили, уходили, но ты другое. С тобой хорошо…

— А как же твоя репутация? Огласка? Осуждение обществом? — Мне нужны все ответы, и я их намерена получить.

— Хм, я думал, что и о разводе будут судачить, только я ошибался. Всем плевать. Поговорили и дальше пошли. Пусть пишут статьи, мне все равно на них. Единственный человек, чье мнение мне действительно важно, — это Марьяна. И она одобрила.

— Что ты ей сказал? — удивляюсь и вылупляю глаза на Еремеева. Такого я точно не ожидала.

— Что влюбился в ее няньку, — говорит шепотом. Видимо, громко пока не может.

— Ты дурак, Степа.

— Что поделать? Какой есть.

Беру сумку и достаю телефон. Хочу Мишку набрать…

— Подожди секунду, я Мише позвоню.

— Миша… сколько ему лет вообще? Ты серьезно, с пацаном связалась? — начинает злиться Еремеев на ровном месте. Ревнует? Он и впрямь совсем не разбирается в отношениях.

— Ему восемнадцать, — решаю его еще немного позлить.

— Он ребенок. Как ты вообще могла с ним…? — Вижу на лице Еремеева отвращение. А я улыбаюсь. — Что смешного? — спрашивает серьезно.

— Ты смешной.

— Я? Ты спишь с пацаном зеленым, а я смешной?

Приближаюсь к Еремееву и тихонько на ушко:

— Он мой брат, придурок.

— В смысле? — На меня смотрит.

— В прямом. Двоюродный брат. Приехал поступать в институт. Позвал с ним пожить, родители ему большую квартиру купили. Я ему готовлю иногда, у нас всегда были хорошие отношения…

— Брат, значит? — Сдерживает улыбку. Осознал, что дураком был.

— Ага. А ты балбес…

— Не устала меня оскорблять?

— Не-а. И дальше буду.

— Звони ему, — приказывает. — А потом поговорим.

— Серьезный разговор? — хихикаю.

— Очень серьезный. Самый серьезный из всех.

— Ты же знаешь, что у нас совсем не получается разговаривать. — Подхожу вплотную и сцепляю пальцы за его головой, положив руки на плечи.

— Я хочу, чтобы получалось…

— А я хочу тебя.

— Я тут в шкафу плетку нашел, — ехидно мне улыбается. — Начнем с нее.

— Ух, как страшно…