Глава 10

Лежу на постели и смотрю в потолок, когда раздается третий звонок в дверь.

Я знаю, что за дверью стоит Степа. Знаю, зачем он пришел, и, возможно, я тоже этого хочу. Да нет, точно хочу.

Но я все еще сомневаюсь.

Последний год сделал из меня абсолютно другого человека. Нет, я продолжаю любить свою жизнь, мечтать и строить планы. Но я стала по-другому относиться к мужчинам.

Видимо, так и становятся последними суками и безжалостными стервами.

Бывший и впрямь сделал мне больно. И дело не в том, что он отправил меня на аборт, небрежно сунув пару купюр. Нет. Он заставил меня проходить через все это одной и даже ни разу не поинтересовался, как у меня дела. Я даже свои вещи перевозила из его хаты, когда он был на работе. «Настоящий мужчина», ничего не скажешь.

И вот тогда, лежа в палате, я дала себе обещание, что никогда больше не буду потакать мужику. Я не позволю ему указывать, не позволю меня подавлять, не позволю за меня принимать решения. Я не позволю себе вновь так слепо любить, чтобы опять не обжечься.

Только вот Степа — ярчайший пример всего того, про что я себе говорила: «Никогда больше».

И он тоже меня обижает и обидит еще сильней, если я позволю нашим отношениям развиваться. А я позволю?

Не думаю, что от меня он отношений хочет. Секса — да. Помощи с Марьяной — вынужден. Но не более.

Мысли прочь и вприпрыжку к двери. Распахнула. На пороге Степа. Немного напряжен, нервный. Подумаешь, позвонил три раза.

Делаю шаг назад, и он проходит в квартиру.

— В этот раз я могу зайти? — начинает не с приветствия.

— Ты же поговорить хотел. Или ты предпочитаешь в подъезде? — спрашиваю серьезно, чем заставляю его напрячься сильнее.

— Почему ты постоянно так разговариваешь? Ты хоть немного за языком следи. Марине Дмитриевне нагрубила, это я попросил ее тебе позвонить, — снова отчитывает. Да кто он такой?

— А сам что?

— Что? — не понял вопроса.

— Сам не мог позвонить?

— У меня было важное совещание. — Его голос звучит грубо. Сдержано. Вся его мимика сейчас под контролем, но раздражение потихоньку берет верх.

— М-м-м, прям целый день. В шесть утра началось и до вечера?

— Нет…

— А Марина Дмитриевна твоя — страшная лицемерка. А еще выпендрежница. Звонит и указания раздает, она мне не начальница.

— Она выполняла мой приказ.

— А ты мне тоже не начальник. Ты сам так сказал.

— Может, хватит перепираться? Марьяна попросила, чтобы ты приехала. Я подумал…

— Ты подумал, ну спасибо. — И я опять его наповал своей иронией. — Я сказала тебе, что не вернусь в твой дом.

— Почему?

— Потому что я не сплю с тем, на кого работаю.

Взгляд пристальный, глаз от меня не отрывает. И я тоже смотрю на него. Степа выдержал паузу перед тем, как мне ответить.

— Ладно.

— Что ладно?

— Никакого секса между нами. — Ну конечно.

— И не приставай. Не надо меня по углам зажимать, как тогда в твоем кабинете…

— То был стол.

— Неважно.

— Хорошо. Я принимаю твои условия. — Ха, рано, дорогой.

— Это не все условия.

— Не все? Что еще?

— Премию мне выплати.

— Премию? За какие такие заслуги, — засмеялся, видимо, не ожидал такого. Ну вот и улыбка на лице, а то уж больно серьезный. Так смотри, и треснет от напряжения.

— За то, что воспользовался моей доверчивостью в той своей комнате.

— А не нужно лезть куда не следует.

— Вот именно, Степан Дмитриевич. Не нужно лезть в трусы к няне своего ребенка. И последнее…

— Еще что-то?

— Ага. Марина Дмитриевна мне не будет указывать. Никто не будет. Я работаю на тебя, а не на нее. И если захочешь мне что-то сказать, у тебя есть мой номер.

— Ладно. На этом все?

— На этом все. Пока.

Говорю и продолжаю его взглядом съедать. Какой же он сейчас…

Как тогда, в той комнате. Слегка растрепаны волосы, рубашка немного расстегнута. Лицо напряжено, потому что я ему сейчас пунктов выкатила мама не горюй, а он стерпел. Надо же! Еще и со всем соглашается. Интересно, где его предел?

И пока я его разглядываю, все мое тело будет магнитом тянет к нему. Рецепторы реагируют на его запах, отправляя все в мозг, а мозг уже не может информацию обработать. Он отключился, и думать Евочка стала совсем другим местом.

Между нами менее полуметра. Мы стоим посреди коридора, молчим, и каждый из нас о чем-то своем думает.

Я думаю о том, как хочу поцеловать его губы, вчера мы с ним практически не целовались. А он круто целуется.

А он, о чем, интересно, думает он?

Как сорвет с меня всю одежду?

Думаю, именно об этом он сейчас и мечтает. И от этих мыслей мои соски напрягаются все сильней и тепло разливается между ножек…

Да к черту мысли.

Я хочу его…