Глава 19. Анастасия

Сидела на кухне в одиночестве и делала бутерброд к вечернему чаю. Через открытую дверь видела Ника. Он уткнулся в ноутбук. Кажется, у него начинает что-то получаться. Его блоги стали набирать просмотры, и Никита очень вдохновился.

Никогда не собиралась становиться няней. Даже не думала об этом. Но у меня все получалось. Да, Маша полна неожиданных идей. Только успевай следить за ней. То в клумбе ловит бабочку, то носится по лужайке в поисках ящерицы. Очень подвижная и очень любопытная девочка. Жадная до всего нового. Дети и должны быть такими.

Я до этого общалась с подростками. Вела историю и географию у старших классов. Там совсем другие интересы, другое поведение. Надеюсь, что получится продержаться до сентября в качестве няни. Интересный опыт.

Да и ребятишки мне нравятся. Макс уже считает себя взрослым. А Маша просто прелестная девочка. Непосредственная и искренняя. Что думает, то и говорит. Если начинает хитрить, то это сразу заметно. Ее проказы безобидны. Не знаю, почему так раздражались предыдущие няни. Ведь Маша ребенок. Она не может сидеть на одном месте, ей надо бегать, скакать и вообще носиться сломя голову.

Жевала бутерброд с сыром. Мысли почему-то переключились на Станислава Игоревича. Вот уж никогда не подумала бы, что такой жесткий мужчина может быть отличным отцом. Впрочем, жесткий он на работе. А дома совсем другой. Заботливый папаша.

Даже странно, что от него ушла жена. Чего ей не хватало для полного счастья? Мало того, что состоятельный человек, так еще и отличный семьянин. Таких сейчас редко встретишь. Впрочем, может, он только детей любит, а так по бабам мотается или жену ревностью мучает? Я же его почти не знаю.

— Ася, мне деньги нужны к четвергу, — прервал мои размышления Ник.

— Зачем? — я доела бутерброд и налила себе еще чай.

— Нас пригласили в гости на базу отдыха «Садко». Надо прихватить вина и продуктов.

— Так четверг же рабочий день. Я не могу, — напомнила ему.

— Ну, вечером подъедешь. После работы.

— Подозреваю, что вечером я освобожусь поздно. Не думаю, что у меня получится.

— Ася, там будут очень нужные мне люди. Я поеду один, раз ты не можешь.

— Ладно, езжай, — кивнула я. — Дело превыше всего.

Но что-то неприятное шевельнулось в мозгу. Чем он там будет заниматься без меня? Как-то вообще это неправильно. Мы пара, а он поедет на пикник один.

— Денег мне дай, — снова попросил Ник.

— Ты едешь, а я нет. Так зачем мне тебе денег давать? — удивилась я.

— У меня сейчас лишних нет.

— У меня тоже лишних нет.

— Да ладно, прекрати. Тебе отличный аванс заплатили. Я вообще хотел тебя попросить мне дать взаймы на айфон.

— Про это даже не думай. Я вполне обхожусь Самсунгом. Айфон — роскошь.

— Я уже говорил, мне надо для имиджа. Но раз тебе жалко, дай денег хотя бы на продукты для пикника.

— Ник, — вздохнула я. — Почему я должна тебе их давать? С какой стати? Ты тоже работаешь. А я с тобой не еду. По-моему, даже странно у меня деньги просить на подобную ерунду.

— Я все потратил на раскрутку. Реклама очень дорогая. Нет у меня сейчас денег, потому у тебя и прошу.

Да, все логично. Я залезла в кошелек и протянула ему две купюры.

— Ты смеешься или издеваешься? — обиделся Ник. — Мне надо ящик пива купить, колбаски для барбекю, овощи, еще всего по мелочи.

— Что-то много «по мелочи» получается, — заметила я.

— Мне надо произвести хорошее впечатление.

— Больше у меня нет. Нам надо за квартиру заплатить, продукты купить. Мне надо кое-что из одежды обновить. И отложить немного. Не знаю, что дальше с работой будет.

— Та-а-к… — протянул Ник. — Больше не дашь?

— Нет. И этого вполне хватит. Даже слишком много. Произведешь впечатление на товарищей, когда зарабатывать начнешь.

— Прикрысила, значит, деньги? — насупился Ник.

— Что? — не поверила я своим ушам. — Что ты сказал?

— Что слышала, — буркнул Ник.

Таких выражений я от него еще не слышала. Вот уж не ожидала такого от Никиты. Какое мерзкое словечко!

В воздухе повисла напряженная тишина. Я пила чай и смотрела в окно. Было обидно. Я постоянно плачу за все, Ник только ноет. И вот его благодарность.

Прикрысила я, значит, свои же деньги! Похоже, пора навести порядок в нашем совместном бюджете. Пополам — значит пополам. А то избаловала я Никиту. Только и слышу: «Потом я тебе все отдам… Я тебе бесконечно благодарен… Дай, пожалуйста, на рекламу… Дай на то, дай на сё…»

Ник подошел ко мне, обнял за плечи, поцеловал в макушку.

— Ну, прости. Не дуйся. Ты же знаешь, как я тебя люблю… Это все для нас. Вот немного раскручусь, заработаю деньжат. Буду тебя баловать, носить на руках. Буду тебе брендовые шмотки покупать.

Я молчала. Можно подумать, Ник держит меня за дуру. На шута мне брендовые шмотки? Не в них счастье.

— Обиделась? — он заглянул мне в глаза. Взгляд нашкодившего щенка. Как на такого злиться?

— Ник, ты очень изменился в последнее время, — обида почти ушла. Но надо высказать все, что накипело. Иначе Ник так и будет думать, что ему всегда и все сойдет с рук. — Мне не нравится, как ты стал относиться ко мне. Словно я тебе что-то должна.

— Нет, ты все не так поняла. Просто у меня сейчас очень сложный период в жизни. И без твоей поддержки мне не справиться. Ты же у меня чудо, прелесть, умница. И все понимаешь. Правда? Как говорил Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Значит, ты за меня в ответе.

Интересно, в моем случае «приручили» или «прикормили»? Пожалуй, последнее…

— Все начинать с нуля — невероятно тяжело, — продолжал Ник. — Но иначе я не могу. Надо пробовать, искать себя. Снова и снова. Или буду серостью, каких вокруг море. Тебе же не нужен такой мужчина? Бесцветный, скучный? Уверен, что нет.

Серость мне не нужна, это точно. Но и яркую личность Ника вынести иногда невероятно сложно. Порой я чувствую себя ломовой лошадью, которая тащит на себе все, что можно.

— Хорошо, я постараюсь уложиться в те деньги, что ты мне выделила, — благородство Ника зашкаливало. — Спасибо и на этом. Я тоже тебя понимаю. И тебе нелегко менять профессию учителя на няню. Понижение в должности и все такое…

— Рада, что понимаешь.

— Вытирать сопливый нос ребенку — не сахар, конечно, — вздохнул Ник, сокрушенно покачав головой.

— Ник, Маше пять лет, и нос она себе вытирает сама. Маша вообще девочка самостоятельная. Не надо принижать ребенка. Это отвратительно.

— Ты стала нервной и заводишься с полуоборота. Устала, наверное. Приляг, отдохни. Только сначала убери посуду за собой. Это быстро. На ночь оставлять нельзя, засохнет все, утром не отмоешь.

— Нет, Ник. Ничего я мыть не буду. Ты прав, я устала и пошла спать. Хочешь — сам мой. Не хочешь — не надо.

— Так посуда же твоя, — Ник удивленно посмотрел на меня. — Наведи порядок на кухне и отдыхай. Это займет у тебя всего несколько минут.

— Я буду за собой убирать, когда посчитаю нужным, — заверила я Никиту. — Не нравится — давай разъедемся. Отдохнем друг от друга.

Я прошла в спальню и рухнула на кровать. Нащупала пульт на тумбочке, включила телевизор.

Слышала, как на кухне Ник включил воду и сердито звенел посудой. Его дело, хочет — пусть моет. А я не встану ни за какие коврижки. Надоело мне под дудку Никиты плясать.

С чего он вообще решил, будто может диктовать мне что делать и когда? Да, порядок — это замечательно. Но никто не умрет, если я наведу его через несколько часов.

По телевизору ничего хорошего не показывали. Сериалы, реалити-шоу и прочая ерунда. Неожиданно зазвонил мобильник. Надо же, Станислав Игоревич. Что ему надо на ночь глядя?

— Не разбудил? — поинтересовался он.

— Нет, — от удивления я не сразу нашлась, что ответить. — Я уже не сплю… Еще не сплю… Не разбудили, в общем…

— Вы вышивать умеете? — сразу перешел он к делу.

— В детстве вышивала. А что?

— У вас нитки и все остальное, что надо для этого, есть?

— Нет. Откуда? Это же давно было.

— С утра заедете в магазин и все купите. Деньги я сейчас вам переведу. Маша хочет попробовать вышивать. Вы ее сможете научить?

— Думаю, да. Но магазины с девяти работают.

— Ничего, немного задержитесь.

— Хорошо, сделаю.

— Мы сейчас с ней читали сказку. Там царевна вышивала рушник для Финиста-Ясна-Сокола. Ну и Машу посетила идея тоже что-нибудь вышить.

— Хорошая идея, полезная. Вы всегда по вечерам Маше читаете? — не удержалась я от вопроса. Такое сейчас редкость. Мама или бабушка еще почитать могут. Но вот отец…

— По возможности. Даже Максим любит послушать. Детям нравится. Видимо, во мне умер актер.

Слово за слово, и мы уже болтали обо всем на свете. Я убавила звук телевизора. Станислав Игоревич рассказывал о детях, об их проказах. Пару раз я совершенно неприлично смеялась.

Забавно было слушать, как Маша надумала выводить птенчиков из магазинных яиц. Она сделала гнездо из пледа, сложила в него яйца, которые утащила из холодильника. А чтобы будущим птенчикам было тепло, накрыла сверху салфеткой. Заигралась и скоро забыло о гнезде.

Ее бабушка Анна в полумраке гостиной не разглядела сложное сооружение и уселась на диван, посмотреть телевизор. Раздался легкий хруст. Друг бабушки насторожился, но промолчал. Кто знает, о чем он подумал? Возможно решил, что у его подруги артрит. Или еще что-то…

Бывшая теща Князева тут же вскочила, но было уже поздно. Ее брюки имели не слишком приличный вид. Друг бабушки не сразу понял, в чем дело. Вышел конфуз. Бабушка Анна долго ругала Машу. А Маша обиделась на бабушку за то, что та разрушила гнездо.

А однажды Макс нашел в чулане респиратор для опрыскивания деревьев. Со стеклянными очками-иллюминаторами на резиновой маске и полной защитой лица и головы. Похож на старый противогаз. Надел его и собрался пойти в сад, проверить, как долго сможет дышать в такой защите. Для полноты экипировки напялил на себя черный дождевик, который нашел там же. Чтобы стать похожим на Дарта Вейдера. Взял в руки опрыскиватель. Поскольку это почти настоящий бластер.

Потом решил зарулить на кухню попросить печений у Елены Павловны. Домработница истошно закричала и швырнула в Макса картошкой, которую мыла.

Максим бросился с кухни, но споткнулся о картошку на полу и налетел на шкаф. С него посыпалась металлическая посуда. Максу повезло, что респиратор надевался на всю голову. Он отделался одной небольшой шишкой на лбу, парой синяков на плечах и возмущенными воплями Елены Павловны.

— А вы спрашивали, почему няни не хотят иметь дела с моими детьми, — подытожил Князев.

— Они замечательные, с выдумкой. Сейчас дети редко что-то такое придумывают…

— Веселишься, значит? — в дверях, скрестив руки на груди и картинно отставив ногу в позе Гамлета, стоял обиженный Ник. — А я посуду за тобой намываю.

Я зажала трубку рукой:

— Я же сказала, устала, вымою позже.

— Вижу, как ты устала. Ржешь, как лошадь. С Катькой, что ли, зацепилась языком? Скажи ей, что потом перезвонишь. Вечно она не вовремя. Делать ей нефига, вот и выносит тебе мозги.

— Это не Катя, — шикнула я.

— Да? А кто же? Ленка, Рита? У тебя подруг мешок, и все поболтать горазды. Только трещать и умеют.

— Станислав Игоревич, простите, я вам перезвоню, — я сбросила вызов.

— Вот даже как? Хихикаешь с Князевым? Ты же его терпеть не могла. А теперь перед ним икру мечешь?

— Мы просто разговаривали. Он о детях рассказывал. Они у него очень милые.

— Раз милые, пусть возьмет тебя по трудовому договору и надолго. Зачем тебе в школу возвращаться, если ты няней получаешь втрое больше директора? Поговори с ним. И поскольку ты уже отдохнула, может, на завтра еду приготовишь? Я бы от ухи не отказался. В холодильнике вроде есть замороженная рыба.

Сейчас мне хотелось стукнуть Ника чем-нибудь тяжелым. Прямо по голове. С размаху. От души. Сковородкой, например. Скалка тоже подошла бы. Да и замороженная рыба вполне устроит.

— Утром будут гренки с омлетом. Обед сам приготовь. А я сейчас отдыхаю. Все, лучше меня сегодня не трогай. Я не только ржу, как лошадь, я еще и работаю как лошадь. Да и копытом в лоб залепить могу, — завелась я. — Продукты я таскаю, все счета я оплачиваю. Репетиторство бросила меньше месяца назад. А так всю дорогу на двух работах.

— А убираемся мы вдвоем. Ты последнее время на одной работе работаешь. И за ребенком присматривать это не асфальт укладывать. С чего тебе так утомиться? — продолжал гундосить Ник.

— Ты тоже не вагоны разгружал. Вот и приготовь нам на завтра еду. Удиви меня. Не все же мне около плиты стоять, — я прибавила звук телевизора и откинулась на подушки, давая понять, что разговор закончен.

Ник развернулся, сердито хлопнул дверью. А я приглушила телевизор и позвонила Князеву:

— Простите, не могла говорить.

— Догадался. Что, проблемы?

— Нет, все хорошо. Решали, что будем готовить из еды. Уху или… уху, — рассмеялась я. — У нас только рыба в холодильнике завалялась. Забыла сегодня в магазин забежать. Не успела попрощаться с вами. Хотела сказать «До завтра».

— Что ж, до завтра, Ася.

По голосу Князева я поняла, что он улыбается.

Минут через сорок в домофон позвонили. Курьер из супермаркета принес два пакета продуктов.

Я снова набрала номер Князева.

— Ну, зачем? — упрекнула его. — Конечно, спасибо, но не стоило.

— Уже доставили? Молодцы, быстро.

— Я вам завтра деньги верну.

— Еще чего. Это премия.

— Вы же мне аванс выдали. В деньгах я не нуждаюсь.

— Неважно. И в магазин идти уже поздно. Вот и решил немного помочь вам. Все не на себе тащить. Машины ведь у вас нет, как я помню?

На кухне Ник с довольным видом выгружал продукты из пакетов:

— А Князев-то ничего, нормальный такой мужик. Рыбная нарезка хорошая. И колбаса тоже норм, — он повертел в руках палку сервелата. — Маасдам я люблю, приятный сладковатый вкус у сыра. С виноградом его хорошо есть. Изысканно, я бы сказал. Да, и не вздумай завтра деньги Князеву совать. Это чисто его инициатива. Ты ни о чем не просила. Так что сказала спасибо, и всё. Все довольны и счастливы. Чайник ставь. Попробуем, что за заварку он нам прислал. Упаковка солидная, видно, что не из дешевых.